Лавина зверолюдов, ревя и вопя, в клубах пыли и под шквальным огнём винтовок приблизилась к позициям имперцев, достигнув территории, усеянной ловушками.

Громадный огр с каменной палицей и оскаленными слюнявыми клыками первым угодил в замаскированный колодец с кольями, обмазанными ядом. Они с треском пробили его бочкообразную грудь вместе с кожаным доспехом. Кровь хлынула ручьём, яд растёкся по телу, и огр, воющий от невыносимой боли, забился в конвульсиях.

Его предсмертные вопли лишь раззадорили мелких согбенных существ — человекоподобных обезьян. Они проскакали несколько метров, и все дружно рухнули в ров, прикрытый иллюзией песка, и там вспыхнуло разлитое горючее вещество.

Пламя окутало существ. Те истошно завизжали, распространяя вонь палёной шерсти и запекающегося мяса. Их глаза лопались от жара, превращаясь в дымящиеся чёрные дыры.

Но все эти крики заглушил трубный рёв великана в каменных доспехах. Он угодил ногой в спрятанный под песком гигантский капкан. Стальные челюсти с хрустом сомкнулись, пробив кожаную обувь и вгрызаясь в мясо. Великан взревел, взмахнул руками и рухнул на землю, подняв облако песка.

Ветер тут же швырнул песок прямо в отряд кентавров с арбалетами. Те не успели сделать ни одного выстрела, как первые из них налетели на натянутый тонкий стальной трос, внезапно приподнявшийся над землёй. Кентавры на всей скорости врезались в него, ломая ноги и кувыркаясь через головы.

Их крики, похожие на смесь человеческого вопля и лошадиного ржания, утонули в грохоте приказов, раздающихся на позициях имперцев, без устали орудующих магией и винтовками.

Однако мегазверолюды всё равно достигли вала и начали карабкаться наверх. К ним присоединились и остальные хаоситы, преодолевшие ловушки.

Вскоре воины Тира забрались на вал и завязался яростный бой. Кровь полилась широкими потоками, смешиваясь с песком. Тут и там вспыхивали пожары, трещали кости и визжали умирающие.

Имперцы принялись слаженно отступать, шаг за шагом, оставляя за собой горы трупов хаоситов, но и сами погибали. Люди падали, сжимая в руках мечи и знамёна.

Метр за метром они отступали в сторону ущелья, протянувшегося между горными грядами. И когда имперцы вошли в него, а следом за ними зверолюды, на последних с вершин склонов обрушились глыбы камней и пылающие горшки.

Но даже это не остановило орду — слишком много было хаоситов. Они пёрли вперёд, ломая и топча, не разбирая, кто жив, а кто мёртв, словно сама стихия Хаоса рвалась на свободу.

Их напор дал результат. Строй людей ломался и рвался. Так где-то на левом фланге зверолюды сумели прорвать ряды имперцев, наткнувшись на смешанный отряд из простых воинов и магов. Командовал ими Рафаэль Игоревич.

— Ни шагу назад! — хрипло крикнул Шилов и обрушил на мегазверолюдов «ледяной дождь».

На хаоситов посыпались острые как кинжалы сосульки. Они с треском разбивались о костяные пластины и чёрные доспехи, но всё же находили слабые места — глаза, пасти, открытые участки кожи. Рёв боли и ярости прокатился по полю битвы. А затем твари Хаоса врезались в отряд Шилова как лавина.

Тела людей ломались под сокрушительными ударами зверолюдов. В воздухе стоял звон металла, визг, грохот и запах крови. Люди падали один за другим как скошенные колосья, несмотря на то что Шилов и его воины сражались отчаянно, до последнего вздоха.

Особенно выделялись Илья и Белова. Лицо девушки было искажено гримасой ярости и боли. Взгляд горел безумием, а губы сжались до побелевших нитей. Она понимала, что не выживет, но мечтала забрать с собой как можно больше врагов.

Однако Белова выглядела лучше Ильи. Тот уже был весь в крови. Из рваной раны на лбу текла алая кровь, заливая глаза. Мундир изорван, а на груди красовался свежий поцелуй магического пламени. Кожа стянулась, покраснела и пошла волдырями.

Но Илья, стиснув зубы, продолжал посылать в хаоситов один атакующий атрибут за другим. Его пальцы дрожали, мана стремительно иссякала, а солнечное сплетение наполнялось тянущей пустотой.

— Если мы отступим — погибнет ещё больше людей! — перекричал грохот битвы осунувшийся Шилов, но его глаза горели неукротимым огнём. — А потом рухнет вся оборона!

Оставшиеся в живых несколько десятков человек из его отряда, измождённые и израненные, но с безумным блеском во взглядах, закричали в едином порыве:

— Не отступим! Устоим! За Империю! За богов! За будущее!

И они вновь ринулись в бой навстречу кровожадно ревущим мегазверолюдам. А те перемалывали смертных одного за другим — не пощадили они и Шилова. Его «водяная броня» максимального уровня рассеялась, когда в грудь Рафаэлю Игоревичу угодила клякса мрака. Мужчину, как куклу, отбросило на пару метров, и он рухнул спиной на груду искорёженных тел, хлюпнув кровью и кишками, вывалившимися из трупов.

— М-м-м, — вырвался стон изо рта Шилова.

Его рука безвольно выпустила саблю, а мутнеющие глаза уставились в небо. По телу же разлилось странное спокойствие. Шум битвы отдалился, а в голове мелькнула ленивая, почти отрешённая мысль, проговорённая вслух подрагивающими губами:

— А небо-то какое красивое над Пустошью… И этот голос… Он зовёт меня. Скоро мы будем вместе, любимая.

Из уголка глаза Рафаэля Игоревича выкатилась слеза, скользнув по грязной щеке. Его веки сомкнулись, но вдруг резко распахнулись, когда в плечо мужчины вонзились скрюченные пальцы, а по телу пробежал целебный холодок, вызванный артефактом регенерации, прижатым к коже.

— Ты чего, дружище, помирать вздумал? — прохрипел Илья. Его залитое кровью лицо появилось перед проясняющимся взором Шилова. — Нет уж, вставай. Нас ждёт ещё один раунд!

— Вставайте, Рафаэль Игоревич, нечего отдыхать, — просипела Белова, упёршись руками в колени и глядя на десяток мегазверолюдов, медленно наступающих, размахивая оружием.

Хаоситы перемололи весь отряд Шилова, кроме их троих. Однако и у зверолюдов были потери.

— Да я никуда и не собирался. Думал, покемарю немного и продолжу веселиться, — вымученно пошутил Шилов, а затем с помощью Ильи поднялся на ноги и подобрал саблю. — Давайте покажем этим тварям, как сражаются настоящие имперцы!

Он гордо вскинул голову и хрипло, фальшиво затянул гимн империи.

Белова и Илья вторили ему, встав рядом. Но звуки их голосов утонули в рёве реки пламени, обрушившейся с небес на мегазверолюдов. Те утонули в огне, завывая от боли.

В небесах же раздался довольный рёв матери Апофиса, взмахнувшей гигантскими крыльями.

* * *

— Вовремя появилась, — наблюдая за драконицей, проговорил я, стоя на склоне, нависающим над эпицентром битвы.

Мы с Тахрир буквально пять минут назад переместились сюда, покинув прежнюю удобную позицию.

Драконица сделала круг и вновь обрушила поток огня на хаоситов. Рядом с ней летал Апофис, поддерживая её атаки и стараясь грозно порыкивать. Но его голос казался мяуканьем котёнка на фоне рёва матери.

— Ага, — поддакнула из-под зонта Тахрир, глядя на драконицу. — Ежели бы не она, твои смертные друзья отправились бы в царство смерти.

— Нет, у меня всё под контролем, — произнёс я, наблюдая за сражением.

А оно, кажется, начало приходить в динамическое равновесие…

Имперцы перестали отступать, а хаоситы больше не могли продвинуться вперёд. Армии сейчас походили на армрестлеров, пытающихся перетянуть друг другу. Оба пыжились, хрипели, истекали потом, но их руки подрагивали в одном положении.

— Чует моё проницательное сердце, — проговорил я спустя час, — вскоре должны показаться боги. Ставлю на то, что первым явится кто-то из славянских богов,

— Пфф, — фыркнула Тахрир. — Конечно, придёт кто-то из них. Тир Ткач реальности вряд ли появится первым. Тут всё ясно, так что даже спорить с тобой не буду.

— Умнеешь прямо на глазах, — довольно усмехнулся я, блеснув зубами. — Общение со мной идёт тебе на пользу. Давай тогда поспорим хотя бы на то, через сколько времени появится кто-то из славянских богов.

— Хм… — протянула она, поменяв положение зонта, чтобы тот лучше закрывал её от солнца. — Ставлю на час.

— Тогда я удваиваю — два часа.

— Что ж, подождём, — произнесла Тахрир, наблюдая за сражением.

Минута потянулась за минутой. Прошла четверть часа, затем полчаса, потом и час. А через полтора часа хаоситы всё-таки начали теснить имперцев вглубь ущелья.

Люди, уставшие и израненные, медленно, но верно пятились назад, держась из последних сил. Их крики звучали все глуше, сменяясь громкой молитвой, призывающей богов помочь.

И вдруг небо прорезал ослепительный луч белого света, ударивший прямо между перемешанными рядами людей и хаоситов. Те отхлынули от света, и на песке появился Семаргл, облачённый в доспехи словно из расплавленного золота. В его руках блеснула громадная секира, а над головой кружился Рарог.

— Тахрир, я выиграл. Прошёл час и сорок пять минут. Это явно ближе к моему времени, чем к твоему, — довольно сказал я.

— Тебе просто повезло, — буркнула она.

— Хочешь поспорить на то, когда явится второй бог?

— Нет. Ты жулик. Не буду с тобой больше спорить.

— С чего это я жулик?

— А с того!

— Не согласен…

Мы со стражницей начали спорить, пока имперцы ликующе кричали, глядя на Семаргла. А тот с боевым рёвом ринулся вперёд, круша мегазверолюдов. Его клинок вспыхивал пламенем, надвое рассекая врагов, а каждый взмах оборачивался огненным штормом.

Люди, вдохновлённые его появлением, хлынули за ним в атаку, прорывая ряды врага.

Правда, уже через пятнадцать минут первая волна восторга схлынула. Силы Хаоса пришли в себя, и на Семаргла обрушились сильнейшие маги Тира, брошенные в бой из резерва. Семаргла будто атаковала сама Тьма, принявшая десятки форм: стрел, клякс, копий, когтей… Бог отражал большую часть пущенной в него магии, но её было слишком много.

Шаткое равновесие сражения снова заколебалось.

Тогда небо испустило второй луч ослепительного света, и на землю снизошёл Сварог в сияющем золотом доспехе. В его руках покоился лук, а за спиной — колчан с бесконечными стрелами.

Он мгновенно вступил в бой, принявшись как из пулемёта пускать стрелы. Они летели с неестественной скоростью, навылет прошивая тела хаоситов, а порой разя сразу по два-три противника.

После появления второго бога чаша весов битвы качнулась. Имперцы воспрянули духом, их ряды снова сомкнулись, и они пошли в контратаку. Восторг и вера вытеснили страх и усталость. Люди с криками «За Империю!» и «За богов!» ринулись вперёд.

И хаоситы впервые дрогнули, попятились, отступая в сторону пустыни. Некоторые даже поддались панике — в основном самые мелкие и слабые твари, чудом дожившие до этой стадии сражения, когда их более крупные собратья полегли во славу Тира.

А бог Хаоса всё не появлялся, хотя солнце уже перевалило за зенит и клонилось к закату.

Битва шла много часов, доведя людей и зверолюдов до предела. Даже чудовища устали: их тела были покрыты ранами, кровь липла к коже, дыхание вырывалось хрипами.

— Что-то Тир не торопится, — произнесла Тахрир, обеими руками удерживая зонтик. Его попытался вырвать сильный порыв горячего ветра, пронёсшийся по вершине горной гряды.

— Скоро появится, — сказал я. — Если, конечно, не хочет опоздать. Его орда уже на последнем издыхании. Появление двух богов сильно изменило ход битвы.

— Однако сражение измотало и Семаргла, и Сварога. Они ничего не сумеют противопоставить Тиру. Он же будет полон сил.

— На это он и рассчитывает — измотать врагов и только тогда появиться. Но славянские боги тоже не дураки. Всем скопом в бой не ломанулись, а выжидают. Теперь ход за Тиром.

— Вон он! — вдруг вскрикнула стражница, указав рукой на портал, вспухший словно чёрный гнойный нарыв среди отступающих зверолюдов.

Из портала не спеша вышел Тир. Маленький сгорбленный старик на фоне своих гигантских воинов. Он выглядел почти жалко, но сила, исходящая от него, заставила даже воздух задрожать. Волосы и шерсть у всех вокруг встали дыбом. Те, кто уже бросился бежать, замерли, глядя на своего бога.

Тир ухмыльнулся и ленивым движением пальцев обратил десяток трусов в пепел. Остальные развернулись и с воплями бросились обратно в бой.

Сам бог двинулся за ними, шагая тяжело, как колосс, хотя был даже ниже среднестатистического человека. Он принялся швырять над головами своих воинов громадные кляксы Хаоса. Они взрывались среди имперцев, растворяя плоть вместе с доспехами. На песке оставались лишь буро-серые лужи, даже зубы и кости превращались в вязкую субстанцию.

— Вот это мощь! — потрясённо выдохнула Тахрир, распахнув глаза.

— Есть на что посмотреть, — ответил я спокойно, хотя внутри всё похолодело.

Меня пробрала дрожь. Бог Хаоса действовал как сама стихия разрушения. Он охренеть как силён!

Удастся ли мне провернуть задуманное? Не знаю. Но отступать поздно. Всё зашло слишком далеко. Да и не привык я отказываться от своих затей.

— Сражение снова изменило свой ход, — подметила стражница.

И вправду появление Тира изменило битву с точностью наоборот. Хаоситы снова начали теснить имперцев, причём гораздо сильнее, чем за весь ход сражения. Люди едва не бросились наутёк. Только Семаргл и Сварог сдерживали наступление зверолюдов. И если бы не они, то всё было бы уже кончено.

Однако и парочке богов приходилось тяжело. А спустя полчаса они схлестнулись с самим Тиром.

Там, где боги сошлись в битве, казалось, застонал сам песок. И разыгрался настоящий магический шторм, сверкая молниями и протуберанцами Хаоса. Они разили всех без пощады и разбора, слизывая плоть с костей как имперцев, так и хаоситов. От тех оставались лишь костяки, поэтому смертные старались держаться подальше от битвы богов, из-за чего армии словно разошлись, болея за своих лидеров.

Имперцы застыли по левую руку от меня, хаоситы — по правую, а между ними сражались боги. Ну как сражались… Тир давал урок боя Семарглу и Сварогу, словно был взрослым воином, наткнувшимся на двух мальцов с деревянными палками.

— Он убьёт их, — уверенно произнесла Тахрир, наблюдая за схваткой.

— Возможно, однако мне не очень в это верится. Всё-таки не все славянские боги ещё прибыли на поле боя. Возможно, они готовят ему какой-нибудь сюрприз. Им же всё-таки повезло провести некоторое время в моём обществе. Вдруг они переняли от меня какие-то хитрости?

— Не знаю, не знаю, — покачала головой девушка, посмотрела на заходящее солнце и снова перевела взгляд на битву. — К Тиру вон подкрепление движется.

Она указала пальцем на нескольких крупных зверолюдов в дышащих мраком доспехах и с копьями в руках. Те шустро бежали к Тиру, готовясь напасть на богов. Но внезапно они атаковали бога Хаоса, не обращая внимания на магический шторм.

— Ох! — удивлённо выдохнула Тахрир, выпучив глаза.

— Ну, не «ох», а скорее лёгкий «ах», но для них даже такой примитивный финт ушами гениален, — сказал я, глядя на то, как со зверолюдов спала иллюзия, обнажив лица славянских богов.

* * *

В это же время в башне Древних осьминогоголовый сидел на стуле и тонкая усмешка расползалась по его узким губам. Щупальца мелко подрагивали, а ладони лежали на вибрирующем столе. Вся Башня гудела и сотрясалась, втягивая через поглотители энергии силу из крови тех, кто умирал в Пустоши.

— Ещё… ещё… — прошептал Древний, вставая. Его мертвенно-бледные глаза впились в стену. — Я приду к вам, братья. Скоро… скоро приду.

Он повернул голову в сторону и уставился на дверь, словно почувствовал, что именно сейчас башни-жнецы задрожали, а рубины на их вершинах начали медленно разгораться, вспыхивая кровавым светом.

Улыбка Древнего стала шире.