Элиас сидел в машине, везущей его обратно в центр. Он был исполнен энтузиазма и благих намерений: казалось, мир наконец открывается перед ним. Стажировка проходила лучше, чем он смел надеяться. За десять дней он пережил больше приключений, чем за всю предыдущую жизнь. Конечно, результаты допроса его разочаровали, но перспектива стать ольфактором вселяла оптимизм. Нора наверняка организует новую операцию, чтобы помочь жертве. С «Фрагранцией» границы возможного представлялись раздвинутыми до бесконечности.

Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как пролетело время пути от Этампа до Фонтенбло. Доехав до центра, машина притормозила у ворот. Эдмон Шоле, сопровождавший последних ольфакторов – участников генеральной ассамблеи, сделал знак водителю Элиаса заглушить мотор. Пока Элиас вылезал из автомобиля, Эдмон, подойдя, забрал у него мобильник, выданный фирмой. Вытаскивая из аппарата сим-карту, он спокойно объяснил Элиасу, что доступ в парк ему отныне запрещен, и в нескольких словах обрисовал молодому человеку сложившуюся ситуацию:

– Большинство практикующих ольфакторов проголосовало за закрытие филиала в Мане. Соответственно ликвидирована и ваша позиция. Необходимость в вашей стажировке отпала. Вы больше не работаете на «Фрагранцию».

У молодого человека неудержимо закружилась голова. Ноги ослабли, будто не вынеся его веса. Он зашатался и был вынужден опереться о крышу машины, чтобы не упасть. Слова Шоле звучали издалека, как сквозь вату. Элиас задыхался. В глазах у него потемнело. А потом наступила пустота.

Мгновением позже водитель уже плескал воду из бутылки ему в лицо. Элиас лежал навзничь на гравии с задранными кверху ногами. Он попытался было подняться, но ему помешала дурнота. Так что вместо этого пришлось повернуться на бок и изрыгнуть зеленоватую желчь. Шоле взирал на него с высоты своего роста. Его оскорбляло это зрелище, он презирал любые выставленные напоказ переживания. Но самое серьезное оскорбление было, разумеется, нанесено ему в тот день, когда сей жалкий ассистентишка оттолкнул его протянутую руку. А этого Шоле простить не мог. Он нагнулся над Элиасом и прошептал:

– Я ведь вас предупреждал, что, в отличие от виверры, вы пожалеете о том, что не полезли в клетку.