За несколько минут до отъезда Нора выяснила, что из восьми резидентных ольфакторов Фонтенбло ни один не готов оказать ей содействие. Они вели себя как испорченные, избалованные дети. Норе стоило все больших усилий выносить этих капризных примадонн, и ее радовала мысль, что Корнелия вскоре избавится от некоторых из них. Четкий сигнал: не считайте себя неприкосновенными, вы, шайка долбаных царьков. Но пока что ей позарез требовался ольфактор, чтобы успешно выполнить стоявшую перед ней задачу. Или хоть кто-нибудь, умеющий нюхать. И вот тут-то смутно забрезжила кандидатура Элиаса. Хотя поначалу Нору смущала перспектива использовать того, кого она намеревалась через несколько дней отослать восвояси, осознание чрезвычайности ситуации перевесило ее моральные терзания.

– Все готовы?

Член команды, которому она поручила предупредить Элиаса, занял свое место в группе, терпеливо дожидавшейся на паркинге центра. Она оглянулась. Взлохмаченный, выставив вперед свой выдающийся нос, к ним на всех парах несся тот, кто заставлял ее мучиться угрызениями совести.

Час спустя Нора, Элиас, близняшки и два сотрудника службы безопасности, один из которых сидел за рулем, катили в минивэне в Париж. По дороге Нора вводила ученика ольфактора в курс дела. Кто такая Одри, что ей пришлось пережить, потенциальная виновность Симона… Описывая все это, она заодно наблюдала за непрерывно дергавшейся ногой собеседника. Но уж лучше так, чем смотреть, как он теребит свой жетон. В сотне метров от финиша она еще раз проговорила роль каждого, а потом повернулась к Элиасу:

– Главная задача этого вечера – определить запах Симона. – Она показала ему фотографию инфлюенсера. – Единственное, что от тебя требуется, – это молчать и нюхать. Если он пользуется парфюмом, ты просто должен сказать нам, каким именно.

– Как собака-ищейка.

– Только не начинай, пожалуйста. – Она потерла переносицу. – Мне хватает восьми надутых себялюбцев, с которыми приходится управляться в центре.

– Извините.

В Париже была уйма закрытых клубов. Тайные местечки, где высокопоставленные чиновники, политики и лоббисты соседствовали с манекенщицами, знаменитостями и эскортницами, – особый мирок междусобойчиков, соблюдавший обет молчания. «Доместик» принадлежал как раз к этой категории заведений, недоступных широкой публике. У Корнелии, однако, имелись туда свои ходы. Причем такие надежные, что Норе достаточно было лишь назвать привратнику имя своей начальницы, чтобы им немедленно предложили все самое лучшее из ассортимента клуба.

Снаружи «Доместик» походил на обычное здание в османском стиле[46]. Но стоило пройти через холл, как вы попадали в царство роскошных ресторанов, залов для приемов и приватных гостиных. На верхнем этаже имелась даже клубная смотровая площадка. Декорации были идеальны, так что теперь все зависело от актеров.

Помимо Элиаса, Нора также прихватила с собой двойняшек. Их глубокое знание культуры гиков придавало Нориной выдумке убедительности. Чтобы казаться специалистом в какой-то области, иногда достаточно владеть профессиональным жаргоном.

Сотрудники «Фрагранции» оживленно беседовали, когда один из официантов подвел к их столику Симона и его агента. Парочка казалась столь же беззаботной, как наркокурьеры при таможенном досмотре. Нора хотела произвести на этих двоих впечатление, назначив встречу именно здесь, и вполне в том преуспела. Взмахом руки она пригласила обоих садиться. Пока остальные обменивались приветственными банальностями, Элиас заглянул в меню. Он был более-менее всеяден, но не выносил ничего из того, что имело хотя бы отдаленное касательство к морской пучине. По его глубокому убеждению, все, что исходило из моря, лучше бы там и оставалось. Но, как он и подозревал, никаких традиционных блюд в этом пафосном заведении не имелось. Ему оставалось только препоручить свою участь судьбе.

Симон Вильме находился в хорошей физической форме и скрупулезно подбирал себе одежду в обтяжку, чтобы это подчеркнуть. Нора не удивилась бы, узнав, что он и на шкаф в своей спальне прицепил постер с Брэдом Питтом в фильме «Троя».

Немного стушевавшийся в начале трапезы, Вильме быстро обрел обычную самоуверенность. Взгляд его стал настойчивее, движения – размашистее. Он даже не стеснялся своего кашля, из-за которого приходилось иногда прерывать общую беседу.

Официанты подали закуску из авторского, единого для всех меню: «Фантазия на тему осьминога с цветками цукини». Крутое начало для Элиаса.

К этому времени к Симону окончательно вернулась присущая ему уверенность. У него имелись своя позиция и свое мнение по любому вопросу. Речь отчетливая, взвешенная, не покидающая рамок политкорректности. Он вполне мог сойти за горячего защитника социальной справедливости. Этакий светоч прогрессивности и защитник меньшинств. Гуманист 2.0, белый рыцарь современности, противоречить которому означало бы восстать против принципов солидарности, борьбы с угнетением, морали и добрососедства.

При виде следующего блюда под названием «Синий лобстер, дань моему отцу» Элиас чуть не хлопнулся в обморок. Вот же мечут бисер перед свиньей, думал он, впихивая в рот очередной кусок.

От такого явного лицемерия у Норы кружилась голова, она не могла уже выдержать и минуты этой комедии. Изображая в своем приталенном костюмчике пресловутую Флоранс Хено, высокомерную и в то же время приветливую, она тактично перехватила слово у Симона. И до конца трапезы больше его не возвращала.

Официанты (по одному на двух гостей) унесли тарелку Элиаса, которую он опустошил, умудрившись даже, ценой героического усилия, сдержать отрыжку, и поставили перед ним десерт «Карамельный флан парфе с мороженым из морской капусты». Это его добило. Он был бы не способен повторить ни единого слова из беседы, которую слушал вполуха. Его занимал единственный вопрос: сумеет ли он выделить парфюм Симона, абстрагируясь от запаха рыбы, который уже наверняка сочится из всех пор инфлюенсера?

Когда разговор добрался до технических деталей, Нора уступила площадку близняшкам. Те с азартом и знанием дела изложили замысел очередной разрабатываемой игры, которая на самом деле существовала исключительно в их изобретательных мозгах. Профессионала в данной области, конечно, кое-что бы смутило, но для Симона и его агента рассказанного хватило с лихвой. Тем более что престижность обстановки затушевывала некоторые несовершенства. Вокруг царила мягкая, вкрадчивая атмосфера, а хрустальные люстры и колонны в стиле модерн словно бы внушали новичкам: здесь принимаются решения, значимые для жизни миллионов людей.

Потом за дело снова взялась Нора. Чтобы запустить игру, команда «Геймтеха» подготовила весьма амбициозный план интерактивной коммуникации с участием многочисленных влиятельных персон. Идея заключается в том, чтобы смоделировать их лица, а затем включить их в пространство игры в качестве НИПов – неигровых персонажей. Этот рекламный ход рассчитан на то, что игрок получит дополнительное удовольствие, когда на очередном витке квеста с удивлением обнаружит своего любимого инфлюенсера. Профиль Симона Вильме привлекателен с точки зрения маркетинга, поскольку его «криптосообщество» представляет собой сегмент потенциальных покупателей. Идея буквально очаровала Симона. Что до агента, то его в первую очередь очаровывало маячившее вознаграждение. Нора протянула ему листок.

Увидев написанную там сумму, агент расплылся в довольной улыбке. Для такого простенького сотрудничества она выглядела более чем внушительно. Не слишком ли щедрым оказалось предложение? Плевать, одернула себя Нора, платить-то они все равно не будут.

– Если вы согласны, мы назначим на ближайшее время следующую встречу, чтобы смоделировать лицо Симона, а заодно и подписать контракт.

– А как происходит это самое моделирование? – поинтересовался агент.

– На Симона наденут что-то вроде шлема, и датчики просканируют его голову. Процедура совершенно безопасная, а главное, не инвазивная. Она займет всего четверть часа.

– Если мое лицо поможет вам продать больше игр, я готов.

Все сочли своим долгом рассмеяться, а Симон подавил очередной приступ кашля. Для проформы Нора и агент пожали друг другу руки. Было уже около одиннадцати, и Флоранс Хено заявила, что разговоров о работе на сегодня достаточно. Теперь пора спуститься в подвальное помещение и продолжить вечер там.