2016 год

Слет одноклассников спустя столько лет не вызвал у Айши энтузиазма. Кучка инициативных срывала горло по телефону, пытаясь уговорить разлетевшихся по миру земляков. Из трех выпускных классов 1991 года удалось собрать примерно тридцать человек. Айша ехать не хотела – не с кем было оставить кота. Потом в одночасье решилась, подхваченная общим ажиотажем.

– Я всего на пару дней. – Она виновато гладила Мурзилку, сдавая его в звериную гостиницу.

У вагона встречал громогласный Куба. С годами он погрузнел, но не утратил добродушия, зачастую присущего здоровякам. Сгреб Айшу в охапку вместе с чемоданчиком и закинул в автобус, который организовал для тех, кто стекался в Тараз со всего Казахстана. Пятнадцать человек и ящик водки – таким составом отправились в Жанатас. Вместо обычных трех часов добирались почти целый день. Старенький автобус давненько не видывал настолько шальных пассажиров.

– Вас удар не хватит? Жара под сорок, а вы водку хлещете средь бела дня, – осуждающе выговаривала Айша остальным. Никто не обращал на нее внимания. В салоне отсутствовало несколько сидений, вместо них – низкий столик, на котором разложили закуску и принялись праздновать встречу. Царило бесшабашное настроение. Словно и не было за плечами лет, прожитых вдали друг от друга.

Айша приткнулась у окна, из него поддувал хоть и раскаленный, но все же ветерок. Компанию ей составил бюст Шока́на Валиха́нова, лежавший тут же на сиденье.

Школу переименовали, «60-летие Октябрьской революции» кануло в лету. Поэтому энергичная и нестареющая Вера Алексеевна попросила выпускников подарить любимой альма-матер бюст великого казахского ученого. Обосновавшегося в Таразе одноклассника, который закончил какое-то училище изобразительных искусств, обязали изготовить заказ. Тот отбивался и кричал, что он художник, а не скульптор, но его убедили – безграничный талант способен на многое. Смирившись, ваятель создал бюст как смог. Айша сразу заявила, что Шокан подозрительно похож на женщину, с чем многие согласились. Оскорбленный художник послал их к черту. Времени искать другого исполнителя не осталось, поэтому повезли то, что получилось.

За окном мелькали знакомые пейзажи. Майское солнце уже набрало силу, чтобы к июлю безжалостным напалмом пройтись по степи. Кое-где островками алели маки. Длинной цепочкой тянулись пологие холмы, похожие на неспешный караван верблюдов. Над землей цвета охры гигантским шатром раскинулось небо, его туго натянутое ветром лазурное полотнище не омрачала ни единая облачная морщинка. Родная земля. Каменистая, пыльная, колючая, но родная.

Обмахиваясь чьей-то кепкой, Айша с неодобрением поглядывала на раскрасневшиеся, осоловелые от жары и водки лица. Автобус по дороге несколько раз взбрыкнул, хмельной компании пришлось с хохотом и прибаутками его толкать. Заехали на родник освежиться. Мужчины, эти поседевшие мальчишки, затеяли на усыпанном камнями берегу шутливую потасовку и умудрились одного товарища уронить. Остаток пути раненый сидел в чалме из майки и сокрушенно качал разбитой головой.

Вот-вот из-за поворота должна была появиться фигура исполинского беркута, которая всегда приветствовала въезжающих в город. До Жанатаса оставалось рукой подать, когда кому-то на сотовый поступил звонок, что прибывшие ранее расположились у речки. Невзирая на протесты Айши и еще парочки непьющих, водителя заставили свернуть. Автобус, выехавший из Тараза утром, никак не мог достичь пункта назначения, хотя день уже клонился к концу.

Последовал трехчасовой пикник с шашлыком и беззаботным купанием в заводи. У Айши не было купальника, поэтому она лишь коснулась босыми ногами прохладной, еще не успевшей прогреться воды. Бесконечная дорога утомила, но повлиять на безудержных одноклассников было сложно. Оставалось бродить с фотоаппаратом, ожидая, когда же они наконец отправятся в путь. Кубу, солидного человека и отца четверых детей, Айша запечатлела в потешной женской панамке, пока он отмокал на мелководье и пьяно щурился на закатное солнце.

В город добрались, когда уже стемнело. Часть сразу разъехалась по оставшимся родственникам и друзьям, остальные завалились в квартиру Яремчука. Обстановка выглядела убого, потому что последние годы, как выяснилось, Сашка беспробудно пил. Всем было плевать на интерьер, никто и не рассчитывал на роскошные условия. Одноклассники требовали продолжения банкета.

Несмотря на то что наступила ночь, на улицу перед домом вынесли корпеше[6] и одеяла, расстелили клеенку, перетаскали тарелки и стаканы. В открытое окно выставили магнитофон и выкинули на проводе лампу, чтобы освещать застолье и не пронести рюмку мимо рта.

– Саша, – Айша тихонько позвала хозяина, который руководил свалившимся на его голову кипучим хаосом.

Одноклассник мало походил на себя прежнего. Судьба прошлась по нему беспощадным локомотивом, протащив по всем острым камням и щербатым шпалам. Не справившись с отчаянными девяностыми, он запил. Жена бросила, забрав детей, но даже это не помогло ему завязать с «беленькой». Однажды в незнакомой компании он напился в очередной раз и очнулся в больнице. Упал с седьмого этажа. Как он сам говорил: «Я не мог перепутать балконную дверь с входной». Значит, кто-то из безымянных собутыльников его столкнул… Весь переломанный, он выжил, но передвигаться мог только припадая на трость. Айше казалось, что гости доставляли ему неудобства, но он лишь счастливо улыбался. В его одинокой пустой квартире галдела сама жизнь в лице школьной братии.

– Можно мне выделить какой-то уголок, чтобы я могла отдохнуть хоть пять минут?

Саша провел в одну из комнат, где стояла старенькая тахта.

– Тут тебе никто не помешает.

Айша открыла чемоданчик, чтобы достать полотенце. Обернулась. Сашка переминался в дверях. На ее вопросительный взгляд поинтересовался, краснея, совсем как когда-то в школе:

– Ты не знаешь, Оля Исаева приедет?

Получив утвердительный ответ, он довольно кивнул и прикрыл за собой дверь. «Надо бы предупредить ее о том, что с ним случилось», – подумала Айша. Чтобы его вид не поверг Ольгу в шок, и она в своем духе что-нибудь не сморозила.

Умывшись, Айша прилегла на скрипучую тахту. Сквозь дрему слышался неунывающий гвалт с улицы. Пятиэтажный дом хоть и был наполовину пуст, но все-таки здесь жили люди. Видимо, они знали о грядущем выпускном и с пониманием отнеслись к шуму. «Весь день пили, по жаре ехали – и откуда у них силы? Хоть бы никто не заметил, что меня нет», – размышляла Айша, слушая взрывы хохота, перемежаемые песнями. Когда грянуло «Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы – пионеры, дети рабочих!», она уже крепко спала. На рассвете в комнату кто-то скребся, но Айша рявкнула, что это женская опочивальня, и рекомендовала катиться ко всем чертям.

На следующий день помятый 11-й «В» собирался на школьную линейку. Ночь выдалась бессонная, кого-то еле растолкали. Начались суматошные сборы с неизбежной толкотней у санузла. Наконец все загрузились в автобус и выехали в сторону школы. Бюст Шокана безмолвно наблюдал за суетой.

Сашка трясся рядом на жестком сиденье и периодически поворачивался к Айше, порываясь что-то сказать. Она не выдержала:

– Оля должна вот-вот приехать, если ты хочешь спросить о ней.

– Да я о другом…

– Конечная! – гаркнул водитель, притормозив у ворот школы.

Уже была слышна музыка, это означало, что они опоздали, и Вера Алексеевна устроит разнос. Припустили к зданию – так же, как сломя голову неслись когда-то, заслышав звонок на урок.

Двор был забит нарядными учениками и родителями. На крыльце, как на сцене, стояли учителя и почетные гости из администрации города. Опоздавшие сразу нашли своих по Вере Алексеевне, которая совсем не изменилась, только стала чуть меньше ростом. Она моментально схватила Айшу за локоть, требуя, чтобы та блеснула речью на английском языке от лица потертого, но неунывающего 11-го «В». Выступать не хотелось, но отговорки застряли в горле.

Табличку с надписью «Выпускники 25 лет спустя», дурачась, вертел над головой невысокий мужчина в темно-синем костюме. По-мальчишески худощавый, только волосы припорошены белым. Айша изумленно смотрела на знакомую макушку с неукрощенным за годы строптивым вихром. Вероятно, почувствовав ее взгляд, мужчина обернулся и подмигнул. Сунул табличку соседу, шепнул что-то на ухо и начал пробираться назад.

– Привет. Я ждал тебя. Пойдем в наше место?

На светлом, испещренном морщинками лице – узнаваемые карие глаза. Родом из детства.

«Все это уже было, было», – пронеслось в голове Айши, когда такой знакомый и незнакомый Андрей схватил ее за руку и увлек прочь со двора. Вслед раздалось негодующее:

– Юрковский, Жумабаева, куда?!

Айша прыснула. Андрей на ходу обернулся и прокричал:

– Мы на пять минут, Вера Алексеевна!

Завернув за угол, они добежали до скамейки, на которой обычно восседал физрук и покрикивал на потеющих школьников. Та самая скамейка…

Пытаясь выровнять сбитое дыхание, Айша спросила:

– Где же ты пропадал все эти годы, Андрюша?

Он расслабил галстук, вытер ладонью лицо, снимая невидимую липкую паутину. Глаза потухли, будто в них резко убавили свет.

– Сидел в тюрьме. Я убил двух человек.