На выпускной Айша и Оля шли вдвоем, Фонпанбек обещал встретить их уже там. Девчонки полагали, что парни озабочены доставкой спиртного в школу, тему эту обсуждали еще с зимы. Пара разрешенных бутылок шампанского на класс их не устраивала. Учителя и родители были начеку. Планировалось дежурство, чтобы исключить любое ЧП на мероприятии. Милиция выделила несколько человек для охраны периметра от посторонних, но выпускники не сдавались. Пока девчонки наводили марафет, пацаны таскали в школу запретные поллитровки.

Ольга, как Марья-искусница, сотворила себе потрясающее платье. Дружественная Польша качеством не подвела. Черный трикотаж обнимал плечи, струился вдоль тела, скользил по бедрам и внезапно обрывался, являя миру хорошенькие ножки. Стриженные под каре русые волосы играли на солнце светлыми бликами. Слегка начесанная челка, сбрызнутая для стойкости сахарной водой, открывала тонко очерченные брови. Огромные серьги-кольца – персональный привет Генриетте Львовне, позволявшей только пуританские «гвоздики» в ушах. Коричневые тени, которые хранились специально для этого звездного часа, довершали дерзкий образ.

Пока Ольга ждала Айшу на углу дома, успела оценить несколько выпускниц.

– Кто во что горазд, – покачала она головой, когда подружка наконец вышла. – Ты бы видела, как Шемякина вырядилась. Не иначе как бабушку раздела.

– Ох и язва ты!

Зефирно-воздушное платье Айши кремовым цветом и длинным подолом удачно контрастировало с Олиным эпатажным нарядом. Страдания с бигуди не прошли даром – темно-каштановые волосы романтически вились. Надежные, как старые друзья, невидимки цепко держали в прическе кроткий белый цветочек, доставшийся со свадьбы двоюродной сестры. Ольге и Айше повезло, родители подсуетились – большинство выпускниц обречены на наряды из одинаковой ткани, которую выдавали по талонам.

– Сменку не забыла? – Ольга помахала пакетом. – Перед школой переобуемся.

– Да я бы вовсе эти каблучищи не надевала!

– Ты что? Выпускной раз в жизни. В тапках не позволю ходить!

По дороге к ним присоединилась Жанара Даулетова, одноклассница, нескладная худенькая девчонка. Она была в простеньком платьице из той самой «талонной» ткани. Ольга скептически его осмотрела, но сдержалась, промолчала.

– Как думаете, до рассвета дотянем? – Айша слабо верила в свои силы.

– Должны! – Оля, напротив, настраивалась кутить до победного.

Жанара лишь улыбнулась.

На крыльце школы их встречала Генриетта Львовна, которая, по своему обыкновению, ощупала каждую взглядом, но ничего не сказала.

– Ой, девочки, у меня от нее даже волосы мерзнут, – пожаловалась Жанарка, когда миновали этот кордон.

– Втайне она мечтала, что мы на выпускной придем в школьной форме, – хмыкнула Ольга и провела руками по бедрам.

Щуплый рыжий Сашка Яремчук засмотрелся на нее и врезался в Веру Алексеевну, невысокую кругленькую кореянку, которая была их классным руководителем. Девчонки переглянулись и захихикали. Сашка неуклюже извинился, Вера, как без церемоний называли ее ученики, отодвинула бедолагу и покатилась к пришедшим.

– Сейчас начнется, – прошептала в сторону Ольга.

– Девочки, какие вы нарядные, как я рада вас всех видеть! Напоминаю, что посторонних в школу приводить нельзя.

– Вера Алексеевна, мы никого с собой не привели, – ответила Айша с еле уловимым раздражением. Хотелось скорее пройти в актовый зал, а не выслушивать нотации.

– Я вижу, – голос Веры лязгнул металлом. – Просто предупреждаю.

– Мы все поняли – никаких посторонних! Можно идти? Генриетта Львовна просила не опаздывать на вручение. – Ольга смотрела честными глазами.

Вера спохватилась:

– Конечно, идите.

Отвязавшись от нее, двинули на второй этаж.

– Помните, как она пасла нас в пионерлагере, когда осенью туда поехали? – Ольга обернулась и убедилась, что классная не услышит.

– Помню, – закатила глаза Айша. – Гнала с дискотеки, как отару овец.

– Потом законопатила всех в домики и сторожила, чтобы к нам мальчишки не прошмыгнули, – засмеялась Жанарка.

– А они все равно залезли, когда ее сон сморил, бедняжку, – продолжила Айша.

Ольга томно вздохнула и состроила скорбную мину:

– Я буду скучать по ней, по нашей неугомонной Вере.

У дверей актового зала образовался затор, внутрь еще не пускали. В коридоре толпились выпускники: болтали, галдели, смеялись, разглядывали и оценивали друг друга.

С неумелыми, но старательными прическами, наскоро стриженными затылками, с начесами на сахарной воде или пиве. В собранных с миру по нитке нарядах. Мамин пояс, теткины клипсы, босоножки старшей сестры, чей выпускной отгремел пару лет назад. Костюм брата, папины свадебные туфли, соседский галстук, который выручал весь подъезд по праздникам. В воздухе трепетало предвкушение вечеринки и волнующего начала взрослой жизни.

Чуть поодаль, в темном углу коридора, кучковались капэашники. После драки с потаповцами кто-то отлеживался дома, кто-то замазал синяки тональным кремом «Балет» и все-таки пришел. Эти старались не попадаться на глаза учителям, чтобы не вызвать вопросы «идеальным» цветом лица. У Андрюхи ныли ребра, еще и по глупости подвернул ногу, но надеялся, что все само пройдет. В толпе мелькнули девчонки, красивые, нарядные. Он помахал, но его не заметили. Ольга ужиком вертелась среди одноклассников, Айша выбралась из толпы и прислонилась к стене. Народ все прибывал, нетерпеливые дергали ручку двери и возмущались.

Наконец на пороге возникла глава школы. Мариям Батырбековна стояла в освещенном проеме и ждала, когда стихнет гомон. Позади нее толпились учителя и добровольческий отряд родителей. Все зашикали друг на друга. Дождавшись относительной тишины, директор провозгласила:

– Дорогие выпускники, добро пожаловать!

Шумный, цветастый, бисерно-люрексовый поток хлынул внутрь. И потянулась торжественная часть. Слово брали директор и завуч, учителя-предметники и военрук, секретарь комсомольской организации и представитель гороно. Выпускники скучали, настроение лопалось и оседало, как пена шампанского. На вручении все оживились. Так называемый педагогический 11-й класс «А», в котором учились одни девчонки, первым потянулся на сцену.

Айша оглянулась в поисках Андрея, но найти его в пестром хаосе было невозможно. Школа гремела аплодисментами, а выпускники один за другим получали сокровенный билет в жизнь. Подошла очередь и 11-го «В».

– Жумабаева Айша!

Со сцены спускалась раскрасневшаяся Жанарка Даулетова. Айша заторопилась к сияющей Мариям Батырбековне. Та вручила аттестат, основательно пожала руку, поздравила и открыла следующий.

– Исаева Ольга!

На сцену вспорхнула Оля. Девчонки пересеклись, хлопнули друг друга по ладошкам. Все было позади: слезы из-за оценок, дурацкая физкультура с бесконечными кругами по стадиону, солдафонский тон военрука на НВП, бесполезно-изобретательные шпаргалки и горячка с экзаменами как финальный аккорд школьной эпопеи.

– Каримова Тамара!

– Надиров Марат!

Андрей, прихрамывая, вышел предпоследним. Капэашники, подпиравшие стенку в конце зала, встретили его дикими воплями и свистом. Мариям Батырбековна одарила недовольным взглядом и их, и виновника беспорядка, который с лукавой улыбкой развел руками. И вот наконец настал момент для последнего аттестата выпуска 1991 года школы имени 60-летия Октябрьской революции.

– Яремчук Александр!

Публика с жаром зааплодировала, предвкушая окончание торжественной части. Сашка, подгоняемый всеобщим нетерпением, взлетел на сцену и принял документ у выдохшегося директора.

– А теперь приглашаем всех на праздничный ужин!

Обычно неказистая, как старая дева, столовая прихорошилась. Повсюду стараниями младших классов висели воздушные шары и самодельные плакаты с наивными пожеланиями доброго пути. Огромные эмалированные тазы с крупной, почти черной, поблескивающей, как драконьи глаза, черешней. Овальные блюда с мантами, скромный капустный салат в паре с ярким винегретом, графины с компотом и сладкая выпечка. Изобилие сочных и мясистых фруктов, выращенных под щедрым южным солнцем. Полководцами перед боем высились бутылки советского игристого. Выпускники отдали родителям выстраданные аттестаты и расселись пировать. По глотку шампанского на брата – и сразу все повеселели после затянувшегося вручения.

Прибежал Андрей с железным чайником, пошептался с парнями и разлил им что-то в стаканы. Ольга дернула его за полу пиджака:

– Нам тоже.

Он блеснул глазами и качнул головой:

– Исключено. Я не потащу вас потом домой.

– Фонпанбек, не беси меня, – прищурилась Ольга. – Как бы нам тебя нести не пришлось, глазки уже косенькие.

– Тогда хотя бы закусывайте, мои юные алкоголички.

Он плеснул всем желающим вина и отсалютовал чайником проходящей мимо Вере Алексеевне:

– С праздником!

Ничего не подозревающая классная засияла:

– И вас с праздником, дорогие мои! Уже чаевничаете? Сейчас присоединюсь к вам.

Поправив очки с толстенными линзами, она прошествовала к раздаче за чистым стаканом.

Андрей ойкнул и мгновенно испарился вместе с волшебным сосудом.

По столу пролетел шелест, спасительный графин стремительно переместился в нужную точку. Когда появилась Вера со стаканом, ей предложили совершенно чудный компот, посетовав, что чай внезапно закончился.

Айша ткнула локтем Ольгу.

– Смотри, нам со скрипом наливал, а для тех рад стараться.

Андрей затесался в ряды 11-го «А». О чем-то распинался перед хохочущими девчонками и подливал им из чайника.

Ольга пожала плечами.

– Мы-то ему родные, а эти – никто. Поэтому нас блюдет.

– Нас – что?! – Айша поперхнулась вином.

Оля постучала ее по спине и вскочила, подняв вверх стакан, как победное знамя:

– 11-й «В»! За нас и наше светлое будущее!

Народ загудел, принялся чокаться. Другие столы подхватили клич и тоже закричали тосты. Учителя и родители, сидящие отдельно, умилялись, что дети так жизнерадостно проводят время с обычным компотом из сухофруктов.

Во дворе зазвучала музыка. Ольга, которая успела переобуться в удобные тапочки, подпрыгнула.

– Танцевать!

Все потянулись туда, где уже гремел «Ласковый май». Засидевшиеся выпускники собирались в большие и маленькие пляшущие круги, хором подпевали Юре Шатунову. Айша с Ольгой постояли на крыльце, высматривая компанию поинтереснее. Увидели Жанарку, которая зазывно махала им руками. Залитый светом двор сотрясался в такт музыке и вопил: «Пусть в твои окна смотрит беспечный розовый вечер!»

Из темноты, что густилась у квадратных колонн, за праздником наблюдали пришлые. Те, кто знал все ходы и выходы и ухитрился проникнуть на территорию, минуя чахлый милицейский кордон. Те, кто, по мнению учителей, считался на торжестве лишним. Ребята из других школ, бывшие ученики, которые после девятого класса ушли в ПТУ, а также выпускники прошлых лет, никуда не уехавшие и продолжившие болтаться в городе.

Сейчас они оценивали ситуацию и подгадывали момент, чтобы незаметно присоединиться к веселью. Андрей был уже тут, курил и общался с непрошенными, но хорошо знакомыми ему гостями.

Мелодия из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь» зазвучала из ниоткуда и закружилась, набирая силу, поднимаясь все выше и выше из освещенного колодца шесятлетовского двора прямо в небо. Она разметала стеснительных школяров по углам. Девчонки переминались с ноги на ногу и отчаянно желали, чтобы кто-нибудь их пригласил. Пацаны же не спешили кого-то осчастливить, бравируя полным пренебрежением к романтическому настроению. А на самом деле отчаянно трусили, ведь надо было пересечь двор под жадным вниманием сотни глаз и пригласить ту самую, скрасившую школьные будни одним своим присутствием. Давно сложившиеся пары уже неуклюже вальсировали, не скрывая чувство легкого превосходства над незадачливыми одиночками.

Андрей присел на корточки. Его мутило, за весь день так нормально и не поел. Утром бабушка настояла, чтобы он закинул в себя хотя бы пару оладий. После этого он носился по городу: забежал постричься, потом помчался за домашним малиновым вином. Продававшая его тетка хвасталась, что оно созревало аж тридцать шесть лет. Пара стаканов этой амброзии, и школьная вечеринка слилась в одно разноцветно-бестолковое пятно. А еще идти на озеро встречать рассвет.

Кто-то из пацанов присвистнул. Андрей зажмурился, с силой потер виски. Открыв глаза, встал, потянулся, сделал пару хуков вправо и влево, чтобы разогнать кровь и стряхнуть хмель. Пацаны с интересом наблюдали за происходящим на импровизированной танцплощадке. Андрей раздвинул их – посмотреть, что же там такое. Парень в яркой рубашке уверенным шагом пересекал двор.

– К кому это он? – раздался чей-то голос, но ответа никто не знал.

Школа пристально рассматривала смельчака. Айша обомлела, когда Эдик подошел к ней, но виду не подала, будто каждый день на глазах у всех взрослые парни зовут танцевать. Надо же, пригласил именно ее, а не длинноногую Тамарку!

Они вышли в центр двора и очутились в столбе света. Эдик, как бывалый танцор, запросто приобнял ее за талию, Айша опустила руки ему на плечи, ощущая тепло сквозь легкую ткань. И в этот момент так внезапно, предательски и некстати музыка закончилась.

– Следующий медляк за мной. – Эдик подмигнул и по-джентльменски проводил Айшу обратно.

– Быстро вы потанцевали, – съехидничала Ольга, уязвленная тем, что пригласили не ее.

Айша проигнорировала выпад подружки. Сейчас больше занимали собственные ощущения. Эдик – художник, у него особый взгляд на людей. Наверно, рассмотрел в ней что-то незаурядное. Эти мысли вспыхивали и искрились в голове подобно бенгальскому огню. Айша украдкой потрогала свои пылающие щеки.

Следующая мелодия шарахнула толпу электрическим зарядом. Школа, моментально узнав группу «Технология», задрыгала руками и ногами, готовясь проорать легендарный припев: «Нажми на кнопку, получишь результат! И твоя мечта осуществится!» Айша смеялась и подпевала тоже, не подозревая, что из темноты мутным, тяжелым взглядом за ней наблюдает Андрей.

Выпускной катился к завершению. От 11-го «В» осталось человек двенадцать. Самые стойкие планировали идти к озеру встречать рассвет. Кого-то уже уволокли домой бдительные родители, кого-то отчаянно рвало малиновым вином в повидавших многое кустах, кто-то умудрился заснуть на стульях в столовой, укрывшись пиджаком.

Айша танцевала с Эдиком. Он рассказал, что скоро уезжает, но пообещал непременно оставить свои московские координаты. Из-за позднего часа, вина, плясок гудели и ноги, и голова, но болтовня Эдика не напрягала, совсем наоборот. Глаза хоть и плутоватые, но смотрели с интересом, и прижимал он ее к себе чуточку сильнее, чем следовало бы. Потому что не мальчик уже, а мужчина, после армии. Не то что ровесники – у тех в голове одни опилки.

– Я украду вашу даму.

Андрей нахально вклинился между ними даже не с вопросом, а с констатацией факта, ловко перехватил руки Айши и отодвинул плечом Эдика. Тот по инерции отшагнул, но спохватился:

– Не много ли себе позволяешь?

Уронив на него фирменный взгляд и выдержав до секунды не обещавшую ничего хорошего паузу, Андрей бросил:

– В самый раз.

Эдик отступил. Ему хотелось доехать до Москвы в добром здравии, а не с переломанными пальцами. От молодняка всего можно ожидать.

– Что этот хмырь к тебе прицепился?

От Андрея разило вином и сигаретами. Взгляд стеклянный, губы сомкнуты в тонкую серую линию, на лбу испарина.

– Ты чего? Бешеный какой-то.

Не говоря больше ни слова, он схватил Айшу и потащил в темноту к колоннам. За первой же, что отгородила от света и праздника, отпустил.

– Поговорим?

Айше стало любопытно, что разозлило всегда сдержанного Фонпанбека. С которым однажды, никого не предупредив, они ушли в поход на Верблюжью гору, а по возвращении наткнулись на поднятую по тревоге милицию. С которым жарили гренки у Оли дома и тушили нечаянно подожженную занавеску. С которым на даче сажали семена подсолнуха, выкладывая их в слово «Дружба».

За соседней колонной кто-то хихикнул. В темноте мелькнул белым хвостом подол чужого платья.

– Кажется, там целуются. – Айша шагнула в сторону, силясь разглядеть, но Андрей не обернулся.

– Пошли на стадион. – Он нащупал ее руку и потянул за угол.

– Да что такое? Говори здесь. Везде люди, зачем тебе укромное место?

Айша шла за ним, слабо упираясь. Бунтовала по инерции, потому что встречающая за углом ночная тишина милосердно остужала гудящую голову. Дошли до перекошенной скамейки, на которой во время физкультуры коротали минуты больные, симулянты и девочки с «прекрасными» днями.

– От кого прячемся? Что за шпионские игры? – нарочито весело спросила Айша, ощущая зыбкость и тревожность происходящего.

Отдаленно шумел выпускной, здесь же царила темнота. Стадион был пуст. Сразу за ним высилась пятиэтажка, в которой горело несколько окон. Какие-то полуночники не спали, хотя звуки школьного праздника вряд ли до них долетали. Ветер гулял в кронах деревьев.

– Поехали со мной в Германию.

Айша не видела его глаз, но по этой фразе все поняла. И не нашлась, что ответить. Андрей обхватил ее руками и прижал к себе. Не так горячечно и нескромно, как прижимал Эдик. Иначе. Она почувствовала, как бьется его сердце. Так тепло, так спокойно, так защищенно было в этих объятиях. Но ведь это не любовь, они почти родственники, вросшие друг в друга корнями. Брат с сестрой. Айша отстранилась.

– Я не могу. Прости…

Андрей разжал руки. Его немного вело, все-таки он был сильно пьян. Присев, начал шарить ладонью по земле.

– Мне нужен камешек.

Айша чувствовала себя глупо, не зная, что сделать или сказать, как выровнять ситуацию.

– Нашел. – Андрей поднялся, пошатнувшись.

– Пойдем обратно.

– Ты иди, я сейчас.

Ей хотелось вернуться на школьный двор, где не так темно, зябко и запутанно, как здесь. Ему же хотелось, чтобы она осталась…

– Все нормально. – Он запрыгнул на лавочку и сел на спинку, не глядя на Айшу. – Осторожно иди, не убейся.

Луна соизволила наконец выйти из-за туч, стало немного светлее. Айша побрела обратно. Достигнув угла, за которым с криками и хохотом бесновалась в виде беззаботных выпускников сама жизнь, оглянулась. Андрей сидел неподвижно. Его рубашка белела сиротливым пятном на фоне обступающего со всех сторон многоликого сумрака.