Счастливым быть тяжелее, чем несчастным. Когда ты несчастен, то ничего не попишешь, достаешь из глубин души смирение и ждешь, что рано или поздно это пройдет. А когда ты счастлив, сразу все портит осознание, что рано или поздно пройдет и это.

То ли Ахматова так повлияла, то ли еще раньше наметилась склонность, только Айша почему-то писала грустные стихи, даже когда мир вокруг улыбался. В книгах любовь всегда шла рука об руку то с разлукой, то с печалью, потому и казалось, что это чувство пронзительней именно на фоне страданий. И хотя как такового объекта воздыхания у Айши не было, это не мешало ей писать стихи, обращенные к кому-то эфемерному.

Андрей появился в классе, когда уже начался второй урок. И не один. Вместе с ним зашел парень в светло-сером костюме и с комсомольским значком на груди.

– Извините, пожалуйста, за вторжение. Новенького привел. Он немного заблудился.

Новенький при этом угрюмо оглядывал класс, а когда остановил взгляд на Ольге, то усмехнулся. Айша повернула голову к подруге, та сидела с непроницаемым лицом.

– Как твоя фамилия? – спросила учительница, чтобы свериться с журналом.

– Юрковский. Андрей Юрковский.

– Почему без галстука?

– Дома забыл.

На задней парте первого ряда громко хмыкнул Марат Надиров. Он тоже сидел без галстука.

Учительница выдержала паузу, изучая новенького.

– Проходи, садись на свободное место. Чтобы завтра был с галстуком.

Симпатичный комсомолец не уходил, дожидался, когда подопечный найдет себе место. Айша заметила, что все девочки в поле видимости приосанились. На новенького никто и не смотрел, его затмил провожатый. Тамарка Каримова, сидевшая за первой партой, даже подперла кулаком подбородок, разглядывая парня. Он явно был не из их школы.

– Извините еще раз, – обратился он к учительнице. – А можно Ольгу Исаеву на пару минут?

Учительница разрешила. Казалось, она сама попала под его обаяние. Он действительно выглядел так, что хотелось с ним хоть в коридор, хоть в комсомол, хоть в космос. Просто побыть рядом. Улыбчивый, подтянутый, такой, каким и должен быть комсомольский вожак.

Когда Оля и незнакомец вышли, по классу прокатился шепот.

– Кто это?

– Куда он ее забрал?

– Вроде с другой школы.

– Сатпаевский, кажется.

– А чего это сатпаевские к нашим девчонкам ходят?

– Тишина! – учительница, стряхнув с себя наваждение, призвала всех к порядку.

Урок потек своим чередом, только недоумевающая Айша никак не могла сосредоточиться. Она не могла понять, почему Юрковский пришел так поздно и почему с Женей, который учился в другой школе.

Про самого Женю она уже слышала, поэтому без труда поняла, что это он. После того дня рождения Оле позвонил Бек. Сказал, что хочет познакомиться поближе, расспрашивал, кто из парней ей понравился тогда, у сестры, а потом неожиданно передал трубку Жене. Оказалось, у того не было дома телефона, потому он и пришел к Беку. Вместе они раздобыли Олин номер.

Айша слушала Олю, но даже не представляла, что Женя такой. Такой непохожий на других. У них тоже учились симпатичные старшеклассники, но дружили они со своими девчонками, семиклассниц считали мелюзгой. Хотя и сами-то далеко не ушли. Иногда они устраивали такие гонки по школе, что пыль столбом, только успевай уворачиваться, чтобы не затоптали.

Вернулась Оля. На уроке особо не поболтаешь, потому пришлось ждать перемену. Когда та наконец наступила, они выскочили в коридор первыми и пристроились у подоконника.

– Ну, рассказывай.

– Ой, мамочки! Я не ожидала, что он придет.

– Все в шоке. Каримова чуть за вами не побежала от любопытства.

Ольга заулыбалась, довольная, что оказалась в центре события, о котором точно пару дней все будут шушукаться.

По коридору носились те, кому за пять минут перемены хотелось размяться по полной. Шум стоял такой, что обсуждать приходилось шепотом, склонившись друг к другу, чтобы ничьи уши не приникли к разговору. Айша периодически оглядывалась, чтобы никто не подслушал.

– А с новеньким что? Как он оказался с Женей? – спросила она, заметив Юрковского, который бродил по коридору и разглядывал стенды, засунув руки в карманы.

– По дороге домой расскажу, – хихикнула Оля. – Надеюсь, он не сдаст меня своей бабушке.

После уроков, когда они пересекали школьный двор по направлению к воротам, их окликнул Андрей.

– Ну хоть дорогу домой покажешь? – спросил он Олю.

Та поджала губы и красноречиво посмотрела на Айшу. Они планировали обсуждать Женю, теперь этот «хвост» привязался.

– Бабушка меня обязательно спросит, как прошел первый день в школе, – намекнул он на возможные репрессии.

– Подожди минуту, – бросила ему Оля и потянула Айшу вперед, нашептывая на ухо: – Давай ему скажем, чтобы за нами шел, но подальше, чтобы не слышал.

– Нет, – воспротивилась Айша. – Ты и так ему устроила уже сюрприз, хватит над человеком издеваться.

Она сопоставила факты и поняла, почему Андрея привел Женя из школы имени Сатпаева. Ей стало жалко новенького, у которого, кроме бабушки, никого в этом городе не было.

– А как же мы тогда все обсудим? – заныла Оля, бросая испепеляющие взгляды на Юрковского. – Навязался на нашу голову.

– По телефону потом расскажешь.

– Ну и как тебе школа Сатпаева? – не удержалась от ехидства Оля, как только они втроем зашагали в сторону дома.

– Отличная. И люди там хорошие. Даже жаль, что я не туда попал, – уколол в ответ Андрей.

Айша косилась на него. Неужели он ничуть не разозлился? Она бы после такой проделки долго в себя приходила, даже представить страшно. Андрей казался невозмутимым, только вихры смешно подрагивали при ходьбе, как антеннки. Слово за слово, он рассказал, что произошло.

При перекличке сразу выяснилось, что в классе такой ученик не значился. Его повели к директору, там и выяснилось, что это школа имени Каныша Сатпаева, а не 60-летия Октябрьской революции. Комсорг Женя вызвался доставить Андрея до места.

– Надеюсь, ты ему не сказал, кто тебя туда привел? – поинтересовалась Оля.

– Конечно, сказал.

Она фыркнула.

– А что же ты на табличку не посмотрел, когда вы пришли туда? – спросила Айша. – Над крыльцом же висит, на ней написано, что за школа.

– Думал, что можно доверять людям. – Андрей пинал носком ботинка мелкие камешки, которыми была усеяна дорога, и те разлетались веером.

Оля снова фыркнула.

– Зато за один день сразу две школы увидел, да еще и с моим Женей познакомился. О чем говорили, пока шли?

Айша поразилась, как лихо Оля обозначила свои отношения. Пока что, по рассказам, все сводилось к телефонным разговорам, гулять не ходили, но Женя уже стал Олиным.

– О тебе говорили, о ком же еще, – ответил ей Андрей и подобрал камешек.

– Серьезно?! – Оля даже остановилась от такой новости.

– Нет, конечно. А где у вас Дом культуры?

– Вот он, – Айша указала на здание, мимо которого они как раз проходили. – А зачем он тебе?

– На кружок пойду. Краеведческий.

Он рассказал им про Михаила и даже показал наконечник стрелы, который взял в первый школьный день на удачу.

– Не сильно он тебе помог, раз тебя провожала Оля Исаева, – не удержалась Айша.

– Это точно, – улыбнулся Андрей.

– Эй, вы чего? Нормально же все закончилось. – Оля тоже улыбалась, поняв, что Наталье Феликсовне ее точно никто не сдаст.

Айша принялась рассказывать Андрею про город, про школу, про одноклассников и учителей.

– Идемте быстрее, – торопила их Ольга. Она всегда теперь спешила домой, боясь пропустить звонок Жени.

На развилке они попрощались. Айша решила взять шефство над новеньким, поэтому записала номер его телефона и дала свой, разрешив звонить по любым вопросам. Он подчинился, видно, не очень уповая на свою соседку. Договорились встретиться на следующий день на углу дома и вместе пойти в школу. Оля, судя по выражению лица, была недовольна таким ходом событий.

– Что ты с ним нянчишься? – спросила она, позвонив через десять минут после того, как разошлись по домам.

– А если бы ты вот так одна, в чужом городе?

– Ну раз тебе так хочется, то ладно. Просто теперь и не поговорить толком, если он с нами будет ходить.

– Хотя бы недельку, пусть освоится. А чего ты ему про фотографию не напомнила?

– Забыла, – по интонации стало понятно, что Юрковский и все, что с ним связано, занимало Олю меньше всего. – Пока, а то вдруг Женя дозвониться не может. Он в школе мне сказал, что гулять сегодня пойдем.

Айша достала из холодильника жареного сазана. Чем хороша рыба, так это тем, что можно ее есть холодной. Картошки, которую мама обычно жарила на гарнир, не осталось. Пока Айша была в школе, Назик ее доела и теперь болтала ногами на табурете, радуясь, что уже не одна дома. Она знала, что Айша будет выковыривать мелкие кости и подкидывать на ее тарелку безопасные кусочки сазана.

Болтовня сестренки не давала сосредоточиться на событиях прошедшего дня, а так хотелось по крупицам восстановить все слова, взгляды, шаги – и свои, и чужие. Обычно Айша делала это с Олей, заняв телефон на добрый час-полтора: кто что сказал, как посмотрел, что сделал, кого с кем видели и что это означало. Мама, которая иногда не могла дозвониться, просила подругу с телефонного узла вклиниться в разговор и разъединить, как это обычно происходило при междугородных переговорах. Пару раз их с Олей так и прервали. Что-то щелкало, и незнакомый голос произносил: «Айша, положи трубку, мама не может дозвониться». А потом пришедшая с работы мама сокрушалась, как можно столько болтать и неужели днем нельзя наговориться. Ей было невдомек, что в школе они проживали жизнь, которую за пределами следовало непременно обсудить, чтобы ни одно событие не ускользнуло.

Помыв посуду, Айша достала коричневую тетрадь и листочки для черновика. На листочках рождался стих, с помарками и перечеркнутыми строками. В тетрадь переносился тогда, когда полностью удовлетворял.

Перед глазами стоял улыбчивый светловолосый Женя, который прямо сейчас наверняка болтал с Олей.