Теренс Хэнбери Уайт, родившийся в английской семье в Бомбее в 1906 году, приобрел известность как автор романа «Меч в камне» – первого в цикле из четырех книг «Король былого и грядущего», изобретательном пересказе легенды о короле Артуре. Детство его прошло в трудных условиях, а взрослую жизнь, по мнению его биографа Сильвии Уорнер, он провел в глубоком одиночестве. Единственной, кому он отдал свою любовь, была Брауни, ирландский сеттер, и когда в ноябре 1944 Брауни умерла, жизнь Уайта потеряла для него смысл. Убитый горем, он написал своему другу, писателю Дэвиду Гарнетту, это письмо, и двое суток сидел над телом Брауни.

Теренс Хэнбери Уайт – Дэвиду Гарнетту

25 ноября 1944 г.

15 ноября 1944 г.

Дулистаун

Дорогой мой зайчик, Брауни умерла сегодня. За все 14 лет ее жизни я проводил ночи вдали от нее всего три раза, один – когда уехал в Англию на 5 дней, один – когда был на операции аппендицита, и еще один – когда мне удаляли гланды, но дважды в год я езжу в Дублин за книгами и обратно (9 часов), и мне казалось, что необходимость этого она понимала. Сегодня выехал в 10, и эти поганые черти как-то управились уморить ее к тому времени, как я вернулся в 7. Она была совершенно здорова. Я оставил ее сегодня утром в постели, потому что встал рано. Пишу сейчас, уложив ее голову к себе на колени. Я просижу с ней ночь, но завтра утром придется ее похоронить. Что буду делать потом, не знаю. Я буду сидеть потому, что может быть, сознание уходит не сразу. Она была безупречна по отношению ко мне, более, чем кто-либо в мире, а я так предал ее в последний момент, это же был 1 шанс против 180. В любой другой день я по крайней мере был бы уверен, что сделал все, что мог. Эти идиоты не отравили ее, конечно – в это я не верю. Но я сделал бы больше. Говорят, они ее все время растирали. Она выглядит совершенно живой. Она была мне женой, матерью, любовницей и ребенком. Прости меня, что пишу тебе все это, выходит тягостно, но мне от этого легче. Бедная ее измученная мордочка разрывает мне сердце. Прошу, не пиши мне о ней ничего и никогда, по крайней мере очень долго, но скажи, стоит ли мне купить другую собаку, потому что я сейчас совсем ничего не понимаю. Я могу прожить еще лет 30, то есть, две собачьих жизни, если так считать, и разумеется, это огромное затруднение, когда так безнадежно любишь, то есть, сложность. Уверен, что самоубийством теперь все же не покончу, хотя раньше и думал, что могу. Впрочем, все это выглядит как истерика, так что пора бы мне остановиться. Все надеюсь, что проснусь завтра и узнаю, что ничего этого не случилось. У меня не было никого, кроме нее.

люблю