В 1947 году у Курта Воннегута и его жены Джейн родился первенец, Марк. Через два года за ним последовала дочь, Эдит, а в 1954-м еще одна, Нанетт. В 1958 году жизнь Воннегутов круто изменилась: любимая сестра Курта, Элис, у которой было трое сыновей, умерла от рака через двое суток после того, как ее муж погиб в железнодорожной катастрофе, и Воннегуты взяли к себе трех сирот. За следующее десятилетие Курт Воннегут создаст свои самые знаменитые романы: «Сирены Титана», «Мать тьма», «Колыбель для кошки» и «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей». Однако семейная жизнь Воннегутов к тому времени трещала по швам, и в 1971 году Курт съехал от Джейн и переселился на Манхэттен. Там он написал нижеследующие письма своей младшей дочери.

Курт Воннегут – Нанетт Воннегут

13 и 20 ноября 1971 г.

13 ноября 1971 года Нью-Йорк Сити

Старушка Нэн —

что ж… у нас с тобой есть два варианта: ты можешь решить, что отец тебя бросил, и грустить об этом. Или мы можем поддерживать общение и полюбить друг друга даже сильней, чем до того.

Второй вариант для меня привлекательней. Он мне абсолютно необходим. Плохо только, что тебе придется мне писать уйму писем, ну или хоть что-то, и звонить иногда и т. д. Нам надо будет поздравлять друг друга с днями рождения и спрашивать, как продвигается работа, и рассказывать анекдоты, и всякое такое. И тебе надо почаще навещать меня, а мне внимательней смотреть, какого рода вещи для тебя действительно хороши, а не мутотень.

Мы с Джейн отлично ладим эти дни. Наши письма друг другу полны дружелюбия, как и телефонные звонки. Между нами сейчас больше дружелюбия и открытости, чем за прошлые годы: никаких больше масок и разборок. Все было бы гораздо хуже, если бы мы продолжали двигаться прежним курсом – и тебе бы жизнь казалась паршивей.

Твои мама с папой очень нравятся друг другу, хотя ты, наверно, не раз сомневалась в этом. И мы оба хотим, чтобы ты полетела в Австрию в следующем семестре. Минус этой затеи в том, что тебе, по идее, придется нам писать уйму писем. Но ты уж постарайся. Будь я моложе, думаю, я бы попробовал стать европейцем. Там как-то дружелюбней, и дешевле, и сочнее, но тебя ждет как минимум одно крайне неприятное открытие: воздух и воду они у себя тоже испоганили. Средиземное море тоже превращается в сточную канаву, как и озеро Эри. Надеюсь, ты доживешь до того времени, когда его снова очистят.

Я люблю тебя так сильно, как только способен любить.

* * *

20 ноября 1971 года Нью-Йорк Сити

Старушка Нанно —

проникновенное вышло письмо – и тебе ни к чему так уж много писать их. Мне просто приятно знать, что где-то там есть что-то, кроме черной бархатной тишины, что время от времени прибой принесет мне душевное, интересное письмо.

Ты теперь начинаешь понимать, что твердая, надежная социальная структура не передается по наследству – чем старше ты становишься, тем больше кругом замечаешь тревожных, капризных, безалаберных созданий, которые только вчера были малыми детьми. Так что родной дом может развалиться, и школы могут развалиться, чаще всего из-за какой-нибудь ерунды – и что у тебя останется? Космическая странница по имени Нэн.

И это O. K. Я космический странник по имени Курт, а Джейн космическая странница по имени Джейн и так далее. Когда все в порядке несколько дней, это поразительная случайность.

Ты расстроена, может, оттого что потеряла год, потому что школа развалилась. Что ж… Я себя чувствую так, словно потерял год, с тех пор, как опубликовали «Бойню номер пять», но это чушь. Те годы не были потеряны. Они просто складывались не так, как я планировал. Как и тот год, который Джиму пришлось провести в постели, пока он поправлялся после ТБ. Как и год, когда у Марка поехала крыша, а потом он снова взял себя в руки. Те годы были приключениями. Чего не скажешь о плановых годах.

Я оглядываюсь на свою жизнь и не хочу ничего изменить, даже те разы, когда я буянил по пьяни. Кстати, я больше особо не пью. И чудная вещь творится, без всякого побуждения со стороны – я ем все меньше мяса.

Другие идеи, которые кажутся мне хорошими, приходят сами собой – когда я один, а я часто один. Я люблю иногда быть в одиночестве. И одна из этих идей – это что ты европейка, вероятно, прирожденная. У тебя в ДНК Европа, может, Австрия. Я вижу, как ты ходишь в художественный колледж, где теперь молодой Тед Роули этим летом. Ты свободно овладеешь немецким, а потом французским. И, может, перетянешь туда меня. Может, там и мое место. Мы бы, конечно, жили в отдельных домах. Возможно, даже в отдельных странах. Я бы не стал заваливаться с ночевкой без приглашения.

Думаю, важней жить в приятной стране, чем в сильной. От силы у всех едет крыша.

Выучи немецкий за последний семестр в Си-Пайнс, и ты выучишь больше, чем я за все время в средней школе. Сомневаюсь, что тебя подтянут, чтобы одолеть вступительные экзамены в колледж, ну и черт с ними. Лучше занимайся самообразованием. В конечном счете, так делал я, так делал дядя Бивер, и всем нам приходится это делать.

Я решил поручить тебе новое занятие, если ты еще этого не сделала. Достань сборник рассказов Чехова и прочитай все. Затем прочитай «Юность» Джозефа Конрада. Я этого тебе не предлагаю. Я тебе поручаю.

Как только захочешь приехать, давай. У меня нет никакого графика, никаких секретов от тебя, никакой неприкосновенной частной жизни.