Перед Рождеством 1963 года тяжело больная раком груди, который вскорости и станет причиной ее смерти, биолог и писательница Рейчел Карсон сообщила письмом своей лучшей подруге Дороти Фримен грустное известие: жизнь ее любимого кота Джеффи тоже подходит к концу. Годом раньше Карсон прославилась книгой «Безмолвная весна», где подробно рассмотрела ущерб, который наносят окружающей среде удобрения и пестициды, что дало начальный толчок эко-движению. Она работала над книгой четыре беспокойных года, и Джеффри был ее ежедневной поддержкой. В более раннем письме к Фримен, отправленном вскоре после завершения книги, Карсон говорила: «Я принесла Джеффи к себе в кабинет и поставила Скрипичный концерт Бетховена – ты же знаешь, как я его люблю. И вдруг все напряжение последних четырех лет оставило меня, я опустилась на колени, обняла Джеффи и дала волю слезам. И он своим теплым шершавым язычком сказал мне, что понимает». Но теперь настало время прощания.

Рейчел Карсон – Дороти Фримен

18 декабря 1963 г.

Вечер среды, 18 декабря

Друг мой,

Возможно, не стоило бы начинать в таком минорном ключе так близко к Рождеству, но на душе у меня такая тяжесть, что мне просто необходимо с тобой поговорить. Джеффи уходит, так быстро, что я почти уверена – к Рождеству он меня покинет. Все слабее с каждым днем, сам совсем ничего не ест, только то, чем я кормлю его с ложечки. Я собиралась сегодня отвезти его на укол, но из-за снега выйти так и не смогла (и свою процедуру пропустила), да и побоялась его вытаскивать в такую стылую, сырую погоду. Если завтра дороги расчистят, думаю, что все-таки придется его свозить, хотя и вижу, что надеяться больше не на что. Больше всего похоже на то, как провел последние дни Типпи. Ему тогда было на шесть лет больше, но, судя по всему, возраст тут значения не имеет.

Конечно, в глубине души я осознаю, что следовало бы отпустить его – легко и с благодарностью, ведь ему будет намного легче уйти, пока я все еще здесь и могу о нем позаботиться. Ты же знаешь, я очень беспокоилась, что станет с ним без меня. Но мне тяжело даже подумать, как я тут останусь без него. Его жизнь десять лет была неразрывно сплетена с моей. Как грустно, если всем трем милым котикам, которые для всех нас так много значили, суждено умереть в один и тот же год!

‘Я ОЧЕНЬ БЕСПОКОИЛАСЬ, ЧТО СТАНЕТ С НИМ БЕЗ МЕНЯ. НО МНЕ ТЯЖЕЛО ДАЖЕ ПОДУМАТЬ, КАК Я ТУТ ОСТАНУСЬ БЕЗ НЕГО. ЕГО ЖИЗНЬ ДЕСЯТЬ ЛЕТ БЫЛА НЕРАЗРЫВНО СПЛЕТЕНА С МОЕЙ ’.

Утро четверга. Моего бесценного спутника со мной больше нет. Скорее всего, мы успеем поговорить, прежде чем это письмо до тебя доберется, так что ты уже знаешь. Сидела с ним допоздна в гостиной, потом перенесла в спальню и закрыла дверь, чтобы проще было следить за ним ночью. Около половины четвертого меня разбудило его трудное дыхание. Он лег у двери и постанывал. Я села рядом с ним, гладила его и успокаивала. Наконец он поднялся и ушел под кровать. Там он и умер, уже утром – думаю, когда Роджер уходил в школу. Мы услышали, что он заплакал внизу, после завтрака. Мы спустились, и Роджер сказал, что он под кроватью. Мне было плохо видно, но, когда Роджер ушел, я принесла фонарик – и действительно. Вскоре пришла Ида и передвинула кровать, чтобы мне было удобнее взять его на руки. Мы уложили его в старую круглую корзину, которую он так любил. Я попрошу Элиота похоронить его в саду под окнами кабинета – там его никто не побеспокоит.

Чувства самые мрачные и грустные, не стану даже пытаться их выразить. Последние три года, с тех самых пор, как я летала в декабре в Кливленд и впервые осознала свое положение, я все время волновалась о судьбе своей семьи. Я знала, что о Джеффи никто позаботиться не сможет, ведь вряд ли тот, кто возьмет к себе Роджера, захотел бы иметь дело еще и с кошками, так что даже Моппет некуда было бы деть. Когда она умерла в сентябре, я поняла, что это начало неизбежного разрушения всего того, что я называла своей жизнью. И вот я дожила до следующего шага. Но все же за Джеффи мне стоило бы радоваться, и думаю, что скоро я это пойму – как больно, как страшно было бы для него пережить меня. Этого можно больше не бояться.

Моя радость, наверное, не нужно бы посылать тебе все это, но похоже, что мне необходимо выговориться.

Теперь ничто не мешает нам с Роджером приехать к тебе – покинуть один пустой дом и вернуться в другой. Я поговорю с тобой, когда это лучше сделать. Нам тут теперь совсем неважно, так что скажи, удобнее ли тебе встречать утренний или вечерний поезд, в такую-то погоду. Конечно, если погода испортится окончательно, мы не поедем.

У меня сегодня процедура. На улице холодно и ветрено, но ясно, думаю, что снег с дорог по большей части убрали. Позвоню тебе сегодня вечером, надеюсь, что застану. А пока – люблю.

Рейчел