Просторный, светлый зал аэропорта был островком тепла и спокойствия в бушующем вихре февральского снегопада. Легкие снежинки кружились и, искрясь на солнце, ложились праздничной ковровой дорожкой к дверям, в которые то и дело входили новые счастливые обладатели билетов в прекрасные и далекие края.
На балконе, над пунктами регистрации пассажиров, опершись на перила и весело разглядывая публику внизу, болтали две подруги. Регистрацию они прошли и теперь наблюдали за оставшимися пассажирами, толпившимися под балконом. Жирная гусеница очереди медленно сжималась, колебалась из стороны в сторону; маленькие блошки чемоданов, присосавшиеся к гусенице, то исчезали под толстым чревом, то вновь появлялись, переносимые в руках или подталкиваемые ногами. Девушки на балконе весело обхихикивали пассажиров внизу, пытаясь угадать, кто из них относится к их туристической группе и, следовательно, на кого стоит обратить внимание. Не найдя достойных своего внимания мужчин, они уже готовы были переключиться на другую тему, как в это самое время в зал буквально внесся на всех парах последний пассажир рейса на Адлер.
Невысокого роста энергичный светловолосый мужчина лет около пятидесяти в сером пальто нараспашку с тяжелым старомодным "министерским" портфелем в одной руке и портативным кассетником в другой быстро подошел к стойке регистрации. Вслед за ним, пыхтя от непривычной для себя скорости не за рулем, подошел толстенький лысенький водитель с большим кожаным чемоданом, на ходу засовывая в карман связку автомобильных ключей. Водитель был румян, словно не шеф, а он сам выпивал на проводах шефа, который легко подхватил тяжелый чемодан и поставил его на весы, одновременно давая водителю последние указания. Водитель согласно кивал, оголяя толстый загривок, а шеф, быстро справившись с багажом и регистрацией, так же стремительно направился к коллектору, где собирались все пассажиры, улетающие этим рейсом. Водитель еле успел схватить портфель с чем-то звякнувшим внутри и пыхтя подтащить этот груз к коллектору.
Как шеф с водителем расставались, подруги уже не видели, так как спускались с балкона к тому же коллектору. Легкий светло-серый на меху плащ старшей из них на ходу раскрылся, открывая модные синие джинсы и легкие белые на толстой зимней подошве унты. Мужская шапка-ушанка разрушала элегантную гармонию, но девушке, видимо, было все равно. Вторая девушка была полновата, на ней было белое демисезонное пальто — "разлетайка", из под которого виднелись желтые полусапожки на каблучке и тонкой подошве, совершенно не подходящие для февральских холодов, и желто-коричневая меховая шапка — "тюрбан". Но, похоже, одежда девушек не смущала и настроения им не портила.
Войдя с толпой пассажиров в коллектор, девушки оглянулись и совсем рядом с собой увидели Шефа. Он с интересом осматривался, пытаясь отыскать в толпе интересное лицо, с которым можно будет познакомиться и провести пару легких, счастливых недель на море. Намерение его было настолько явным, что девушки не удержались от комментариев:
— Мальбрук в поход собрался, — ехидно заметила старшая.
— Экипировался на славу, — подхватила младшая. — Интересно, в портфеле вино или коньяк?
— Начальник среднего уровня, в подчинении человек сто, — профессиональным взглядом переводчицы окинула его старшая. — Думаю, дорогое вино и одна бутылка недорогого коньяка, — вынесла она окончательный вердикт.
— Как ты считаешь, стоит связываться? — размышляла младшая.
— Думаю, да. Похож на человека надежного и не жлоба. Во всяком случае, неприятных последствий не будет, — практически гарантировала старшая.
— Так может, ты им и займешься? — на всякий случай спросила младшая.
— Не знаю, — как-то резко, с легкой досадой ответила старшая.
"Ну вот, опять надулась, — с неудовольствием подумала младшая. — Мы же едем отдыхать, чего настроение друг другу портить?.. И что я такого спросила?"
Негромкая болтовня девушек привлекла внимание Шефа и, не слыша их разговора из-за расстояния и людей, разделявших их, он, тем не менее поняв, что привлек их внимание, приветливо им улыбнулся. Круглое лицо его осветилось, широкий плоский нос "уточкой" чуть-чуть сморщился, светло-голубые глаза лукаво прищурились. Девчонки понравились ему сразу. "Старшая поумней, а младшая пикантней. Ум, конечно, хорошо, но зачем нам ум на отдыхе? — размышлял заинтересованно Шеф. — А вот свежее личико и озорной взгляд младшей самое то", — определился он после недолгих размышлений. И как человек, привыкший быстро принимать решения и сразу претворять их в жизнь, он решительно направился в их сторону.
— Смотри-ка, какой шустрый, — прошептала старшая.
— Решил застолбить территорию, — весело хмыкнула младшая.
Планы напористого шефа разрушила девушка в красивой, но слегка потрепаной форме Аэрофлота, пригласив утомившихся от ожидания пассажиров на посадку.
— Не успел, — радостно прокомментировала младшая.
— Куда он денется? Мы в этой тургруппе единственные интеллигентные девушки, — заверила старшая.
Вокруг и впрямь были видны лица трудяг и передовиков сельского хозяйства, явно премированных профсоюзом за трудовые подвиги турпутевкой на курорт.
Комфортно устроившись в самолете, девушки стали ждать взлета. Младшая, сняв пальто и меховую шапку, превратилась в прелестное наивное существо с большими, глубокими карими глазами под ровными, слегка вразлет, дугами бровей. Пушистые каштановые волосы мягко легли на плечи поверх серо-розового свитера домашней вязки. И вся она стала мягкой и домашней, что резко контрастировало с категоричным и немного нервным взглядом ее подруги.
Проницательные зеленые, слегка прищуренные глаза старшей из девушек, ровная линия четко очерченных губ, немного расширенный книзу нос выдавали в ней умную, волевую, состоявшуюся женщину, привыкшую нести на себе ответственность за ближних, в числе которых явно была и ее младшая подруга. Младшую, видимо, тоже устраивала такая диспозиция, позволяющая ей с легкостью эгоиста идти по жизни, не взваливая на свои кокетливые плечики груза ответственности за окружающих ее людей.
Пассажиры в самолете копошились, устраиваясь на своих местах, и только места впереди девушек оставались свободными. Ну, конечно, именно сюда почти перед самым вылетом и сел Шеф. Девушек он не заметил, так как активно пытался пристроить у себя в ногах драгоценный портфель и кассетник. Девушки молча переглянулись и младшая внимательно, как будущая собственница, стала разглядывать шумно устраивавшегося на своем месте соседа. Зрелище ей не понравилось: слишком уж он был суетливым. Кроме того, вблизи он казался еще старше. Разница в возрасте становилась критической — он явно был вдвое старше ее.
— Староват для меня, — тихо поделилась она своими мыслями с подругой. Может, все-таки ты займешься? — спросила она так, словно они обязаны были взять шефство над суетливым искателем приключений.
— Татка, не терзай ты мою душу, — то ли шутя, то ли всерьез ответила старшая. — Я с собой взяла кучу сердечных препаратов, вчера еще подняться не могла... И потом, недели не прошло, как я проводила Вадима в Москву, в очень длительную командировку.
Татьяна с удивлением посмотрела на подругу и переспросила:
— Вадима? Это что, твоя "легенда"? — попыталась она перевести все в шутку. — Светик, я что-то о Вадиме раньше не слышала.
Светлана зажмурилась, пытаясь остановить внезапно нахлынувшие слезы, сделала два-три глубоких вдоха, справляясь со спазмами в горле и восстанавливая дыхание.
— Светочка, тебе что, плохо? — участливо спросила Таня. — Компотику выпьешь? — достала она из сумки приготовленную бутылку.
Светлана, которой, наконец, удалось загнать вглубь боль расставания с любимым человеком, тихим, но уже ровным голосом ответила:
— Спасибо, Татка, все в порядке. Я не хочу пить.
Таня, привыкшая к таким переменам в настроении подруги, вздохнула и стала глядеть в иллюминатор, место у которого ей, как избалованному ребенку, уступила Светлана.
Самолет набрал высоту, пассажиры, нервничавшие на земле, успокоились; стюардесса привычно разносила напитки, а Таня со Светланой тихо договаривались о том, что им говорить друг о друге новым знакомым. Вся эта партизанщина Татьяну забавляла, хотя ей абсолютно не понятно было, зачем городить огороды и придумывать о себе небылицы, если и так в их жизни все было отлично и скрывать ей лично было абсолютно нечего. Однако Светлана настаивала на том, что называть свою профессию нельзя ни в коем случае, так как большинство людей почему-то считают всех переводчиц девушками легкого поведения, а уж разведенных и подавно ни в грош не ставят. Татьяна считала эту теорию глупостью, хотя впоследствии ей пришлось убедиться в том, что подруга недалека от истины. Это потрясло и возмутило ее, тем более, что учеба на ин. язе всегда казалась ей престижной, в чем постоянно убеждали ее родители и бывший муж, который с гордостью сообщал всем знакомым, что его жена переводчица и работает с иностранными специалистами. Друзья, конечно, подтрунивали над ним, разжигая в нем не только ревность, но и злость, в конце концов и послужившую одной из причин развода. Впрочем, все это Татьяна уже пережила, а потому думать об этом не хотела.
Светлана тем временем рассказывала Тане, что она по "легенде" жена полковника, а сама Таня тоже жена военного, причем, семьи дружат домами. Татьяне в жены она назначила всего лишь майора, так как Таня выглядит совсем еще ребенком и быть замужем за подполковником ей рано.
— Майор тебе в самый раз, — полушутя, полусерьезно внушала Светлана. — А я так и быть обойдусь полковником.
— Майор, так майор, — легко согласилась со своей участью Таня.
Размеренный гул двигателей успокаивал и усыплял. Часть пассажиров спала, другая изучала прессу, кто-то глазел в иллюминатор. Впрочем, именно там как раз смотреть было не на что. Под самолетом расстилалось сплошное белое поле облаков. Однообразие картинки возвращало Татьяну к мыслям о недавно расторгнутом браке, о своем благополучном одиночестве, которое Тане нравилось, так как именно к этому и привыкла она с детства. Родители ее любили, гордились ее успехами в учебе, ее прогнозируемом поведением; даже ее прагматичность им нравилась, так как давала им уверенность в ее завтрашнем дне. И только ее неразумный брак, а потом и не менее глупый, по их мнению развод, их очень сильно огорчал. Замуж она вышла рано, как только ей исполнилось восемнадцать лет. Женихом был мужчина тридцати лет, отчего Танин папа называл его "дядькой", изрядно избалованный женским вниманием и поднаторевший в любовных утехах. Отдавать свой "цветочек" такому "потасканному жизнью типу" Таниному папе было нестерпимо жалко; но хуже всего, что он уже был разведенным, и у него был ребенок от первого брака, о котором он заботился и вечно "таскал с собой" летом и зимой во время каникул. Тане, напротив, было непонятно, как за внимание к дочери можно не любить человека, и почему она, Таня, должна заставить мужа немедленно прекратить всякие отношения с любимой дочкой. Впрочем, их собственной дочери муж уделял гораздо меньше внимания, и даже был не против того, что дочка при живых родителях росла у дедушки с бабушкой, в то время, как молодые родители делали карьеру и вообще жили в свое удовольствие...
Ровный гул мотора вдруг прервался, мотор "зачихал" и затих. Таня вздрогнула, оглянулась, но никто на это не обратил внимание. Через секунд десять мотор заработал вновь, но думать "о плохом" Таня больше не хотела, а потому решила познакомиться с "будущим кавалером". Момент для этого был самый подходящий: Светлана дремала, и можно было взять инициативу в свои руки. Познакомиться с Шефом нужно было непременно раньше Светланы, которая обязательно втянет его в какой-нибудь заумный разговор о политике, не забыв помелькать перед ним красивой фигурой, ухоженными руками и стройными ногами. Тогда Татьяне придется ждать, пока подруга заведется, забудет очаровывать мужчину своей внешностью и с упорством полупьяного мужика начнет отстаивать свою точку зрения на то или иное политическое событие, что непременно выведет мужчину из себя и, на Танино счастье, наконец, оттолкнет его от нее прямо в ласковые Танины объятия. Эта проверенная годами дружбы схема была хороша, так как редко нарушалась другим ходом событий, но уж больно все это было длинно и муторно, да и второй Тане быть надоело.
Наклонившись к креслу Шефа, Таня тихо, чтобы не разбудить подругу, спросила:
— Простите, не одолжите мне какую-нибудь газету? У вас их несколько, а я ничего в дорогу не взяла почитать.
Шеф мигом обернулся и, быстро проскочив стадию удивления, радостно улыбнулся:
— Конечно-конечно, Вам какую?
— Любую, — очаровательно улыбнулась Таня. — Просто скучно тупо глядеть на облака.
Шеф перебрал газеты, лежащие рядом с ним на свободном кресле, и уверенно выбрал "Литературку".
— Пожалуйста, читайте, — протянул он газету, задержав ее, как только другой край газеты оказался в руке Татьяны. — А Вы в Сочи отдыхать или в гости? — решил не терять он предоставленный ему шанс.
— Мы с подругой едем отдыхать по турпутевке в Дагомыс, — сразу отмела все сомнения и лишние вопросы Таня. — А Вы, похоже, тоже на отдых... судя по кассетнику?
— Да, тоже в Дагомыс. Может организоваться компания, а какая компания без музыки?
— Это что же у Вас, застольные песни? — усмехнулась Таня.
— Записи разные, есть Высоцкий, барды, итальянцы, — радостно нахваливал свою коллекцию Шеф. — Да, давайте познакомимся. Меня зовут Олег.
— Олег... - повторила Таня, явно ожидая услышать отчество.
— Да что Вы, просто Олег
— А отчество у Вас все-таки есть? — настаивала Таня.
— Олег Игоревич, — попытался поклониться в кресле Шеф.