Вечеринка

Я стояла у окна с бокалом моей любимой группы крови, немного разбавленной вином многолетней выдержки и наконец-то наслаждалась и кровью и одиночеством.

Алессандро умчался налаживать связи и оставил меня хоть на пять минут в покое.

В зале велись переговоры, играла негромкая музыка, сюда это всё почти не долетало, я прикрыла глаза расслабляясь, пригубив глоток я катала его на языке, на губах играла улыбка...

И вдруг легкое ощущение, словно кто-то пером погладил меня изнутри, медленно, нежно, соблазняя...

С моих губ невольно сорвался стон, и я моментально раскрыла глаза осматриваясь.

Менталист! Такой силы, что все мои инстинкты молчали, не показывая, на радаре хоть одного вампира в радиусе нескольких метров.

Что за чертовщина? Как такое возможно?

Ласка повторилась, только более дерзко и нагло, более откровенно, я чуть не выронила бокал, вцепившись в подоконник так, что он затрещал. Я прокусила губу, пытаясь сдержать стон.

И тут в моей голове раздался шепот:

"Ты чертовски хороша в этом платье, но без него, я уверен, ты еще лучше..."

Я сцепила зубы и попытавшись взять себя в руки, отправила отцу ментально сообщение:

"В здании телепат, папа! Сильный! Взломал мои щиты!"

Отклик пришел мгновенно:

"Понял! Займусь! Помощь нужна?"

Я отправила "Нет" и перекрыла канал связи, продолжая плавится от нахлынувших чувств.

Слава Богу подумала я, что по ментальной связи не передаются эмоции.

Моё дыхание сбилось, я вся горела внутри, а меня всё не отпускали мысленно... да и хотела ли я чтоб отпустили? Я не знала ответа на этот вопрос.

Вдруг за спиной раздались шаги я обернулась ко мне спешил Алессандро.

-Меня прислал твой отец. Ты в порядке?

И тут он резко остановился, словно налетев на стену с размаху. Почувствовал флюиды желания шедшие от меня видимо.

И сглотнув ком в горле он сдавлено спросил:

-Что с тобой?

Я истерически рассмеялась, вот это выдержка у мужика!

И облизав пересохшие губы прохрипела:

- Всё нормально, со мной всё хорошо...даже очень... Прости, мне нужно выйти на воздух,- и я пошла прочь, а он продолжал стоять как истукан.