— Идём.

Он обхватил меня рукой за плечи, поддерживая, и повёл под нависающую скалу. Это не пещера, но достаточно изолированный участок, закрывающий от дождя.

Мои зубы стучали. Я растирала ладонями плечи, чтобы согреться.

— Лучше бы я осталась птицей. В перьях теплее.

Аэрон подошёл ближе, заключив меня в объятья, и потёр руками мою мокрую спину.

— Нам нужно разжечь костёр.

— Где ты тут найдёшь хворост? — спросила я дрожащим голосом. Будет жалко умереть от холода после того, как мы проделали такой путь.

Растерев ещё немного мою спину, он отошёл.

— На вершине утёса есть мёртвое дерево.

Я следом за ним подошла к краю нависающей скалы.

— Ты не сможешь взобраться туда в такую погоду.

— У меня нет выбора. — Он положил руки мне на плечи и посмотрел в глаза. От влаги его ресницы потемнели, а щёки разрумянились от холода. — Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

— Аэрон! — воскликнула я, но он уже выбежал под дождь.

10

СЕРАФИНА

Я расхаживала туда-сюда по сухому песку, дрожа от холода. Все мысли были только о том, дать ли Аэрону ещё немного времени или уже броситься следом. Карабкаться по скале в такую погоду слишком опасно. Каменные выступы мокрые и скользкие. Ещё и молния может…

Я встряхнула головой, не став додумывать эту мысль. Что ещё нам остаётся? Этот шторм порождён извращённой магией, корчащейся в агонии. Он просто так не утихнет.

И только я решилась пойти за Аэроном, как он вернулся с полными хвороста руками. Он весь промок до нитки, как будто переплыл море, чтобы раздобыть эти ветки.

— Дерево, оказывается, живое, — сказал он, бросая ветки и целые брёвна на землю. — Видимо, из-за того, что оно там одно и пригибается к утёсу, огонь до него не добрался.

— Как ты его разрубил? — удивилась я, разглядывая мощные поленья.

Аэрон опустился на колено и начал сгребать ветки в кучу для костра.

— Магией. — Он взглянул на меня с обезоруживающей улыбкой, что стало для меня полной неожиданностью в столь невесёлых обстоятельствах. — Даже вернувшись в человеческий облик, я чувствую её. Это как ещё одна конечность, которой я управляю силой воли.

Я радовалась за него, правда, но в то же время была расстроена, что не чувствую своей. У меня почти не осталось сил. Я непроизвольно использовала свой резерв, чтобы помочь Аэрону превратиться обратно, и теперь из нас двоих магии осталось больше у него.

— И всё же проще использовать топор, чем ломать дерево с помощью магии, — отметила я, опускаясь на землю рядом с ним. Меня всё ещё дико трясло.

— Конечно. Было бы ещё где взять топор. — Он тяжело вздохнул. — Сможешь высушить их, чтобы можно было поджечь?

— Не уверена…

Меня снова передёрнуло. Я так устала, что легла на песок и подтянула ледяные ноги к груди.

Аэрон резко повернул ко мне голову и обеспокоено сощурил глаза. В следующую секунду он уже оказался рядом со мной. Усадил на свои колени и прижал к себе, делясь теплом. Почему он не умирал от холода, я понятия не имела.

— Как тебя согреть? — спросил он у самого моего уха. — Скажи, что ты сделала, когда на меня напал тирейт в лесу?

Я прислонилась головой к его мокрому плечу. Тяжёлые веки закрылись от усталости.

— Я в порядке, — сказала ему, хотя сама не была в этом уверена. — Высуши хворост, если сможешь, разведи огонь, и тогда мы оба согреемся. Не трать на меня остатки магии, иначе замёрзнешь. Уже вечереет.

Он передвинулся вместе со мной ближе к поленьям. Как ребёнок с новой игрушкой, он и так, и эдак возился с магией, но я была не в том состоянии, чтобы ему помогать. Я оказалась совершенно бесполезна, пока не отдохну.

Поэтому я закрыла глаза, погружаясь… погружаясь…

— Серафина! — позвал Аэрон над ухом. — Не спи. Проснись.

— Я устала, — пробормотала в ответ.

— Знаю. — Он убрал одну руку от хвороста, чтобы прижать меня сильнее. — Но ты слишком замёрзла.

Кивнула, понимая, что он прав. Это была не обычная усталость от перерасхода магии. Всё моё тело обмякло, все реакции стали заторможены. Оставаться в сознании становилось всё тяжелее, до боли тяжело.

— Огонь! — воскликнул он, и это прозвучало как ругательство. — Почему не загорается?

— Ты слишком дёрганный, — еле ворочая языком, произнесла я. — Успокойся.

Коря себя за неопытность, он чуть ли не рычал.

— Я пытаюсь…

Прижалась губами к его шее, прерывая на полуслове. Его влажная кожа казалась мне обжигающе горячей. Насколько же я замёрзла?

— Ты сможешь, — тихо сказала ему. — Я знаю, что сможешь.

В ответ он вскинул голову и снова сосредоточился на хворосте.

Я почувствовала искру ещё до того, как увидела. Ветки вспыхнули, огонь моментально распространился, и вот уже загорелось большое полено.

— Ты наколдовала нам одежду, — произнёс он, переключившись с костра на меня сразу, как только убедился, что тот продолжает гореть. — Скажи мне, как наколдовать одеяло.

— А ты нетерпеливый… — Я слабо рассмеялась. — Но ты ещё не готов материализовать вещи. Радуйся огню, Аэрон.

Тепло уже ласкало мою кожу, слегка щекоча.

— Тебе нельзя оставаться в мокрой одежде.

— Высохнет.

— Серафина, — рыкнул Аэрон, — я не…

Уже слегка согревшись от костра и жара его объятий, я повернула к нему голову. Аэрон раздражённо откидывал мокрые пряди с лица, пока пытался разжечь костёр, и теперь они были взлохмачены. А его тёмные глаза не отрывались от меня. Я очень ярко ощущала его раздражение и беспокойство.

Он был так красив, что у меня в груди всё сжималось. Как он отреагирует, если я его поцелую?

Аэрон тихо фыркнул, словно прочитал мои мысли, но я знаю, что он улавливает только эмоции.

— Как ты можешь сейчас думать о таком?

— Я могла бы оказаться на этом безлюдном пляже с кем-то намного хуже, — тихо произнесла я. — Ты сказал, что я замёрзла. Так согрей же меня.

В его взгляде отражалась внутренняя борьба. Но затем он медленно, словно предоставляя нам обоим время одуматься, наклонился ко мне. Моё сердце, казалось, перестало биться. Я задержала дыхание в ожидании, в предвкушении, в нетерпении. Мне это было безумно нужно.

Я закрыла глаза, когда он оказался близко, взволнованная ощущением его горячего дыхания на моих губах. Когда я уже была уверена, что сейчас он меня поцелует, он внезапно повернул голову и мазнул губами по моему уху. Дрожь вновь пробежала по моей спине, только теперь уже приятная. Мне хотелось большего.

Почему он не поцеловал меня?

— У меня есть чувства к тебе, — тихо произнёс Аэрон. Его слова щекотали мою холодную, чувствительную кожу. — Но ты ведь уже об этом знаешь, не так ли?

Я кивнула, не найдясь с ответом.

— Я не хотел этого. — Его нижняя губа коснулась моей ушной раковины, и затем зубы прикусили нежную кожу. Я удивлённо ахнула; Аэрон едва слышно усмехнулся. — Меня пугала ты и всё, что ты собой представляешь. Меня пугала мысль, что меня влечёт к фее.

— Аэрон, — с трудом произнесла я, почти не дыша.

Это изумительная пытка. Благодаря ей я забыла про бурю и холод. Сейчас нет ничего, кроме Аэрона, костра и понимания того, что мы здесь совсем одни.

— Ты хоть представляешь, как меня разрывало на части? — спросил он.

— Да.

Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— А теперь всё изменилось. Я больше не боюсь тебя. И не ненавижу. Я безумно тебя хочу. Из-за тебя у меня в голове поселились мысли, которые я десять лет туда не впускал.

— Аэрон…

— Я хочу ухаживать за тобой, Серафина.

Обескураженная, я резко отпрянула.

— Что?

— Мне надоели эти игры. Я не из таких парней. Мне нужно точно знать, перед тем как ступать на эту территорию, что твои намерения так же серьёзны, как мои. Что ты думаешь о будущем… со мной.

Я внимательно смотрела на него, не зная, что сказать.

— Я чувствую твои сомнения, — продолжил он со слабой, кривой ухмылкой. — Так что вполне можешь размышлять вслух.

— Что, если я соглашусь, мы со временем поженимся, а вскоре после этого меня не станет? Я ведь понятия не имею, сколько мне отмерено. Ты уже достаточно настрадался в этой жизни, Аэрон.

Он ещё больше нахмурился, но я чувствовала, что его уверенность не пошатнулась.

— Разве мало того, что у нас есть? — тихо спросила я. — Это всё, что я могу обещать.

Улыбка озарила его лицо. Он положил ладонь на мою щеку и покачал головой.

— Только не с тобой. Я не могу… не могу пойти по этому пути, если у нас нет надежды на будущее. Это куда больнее, чем потерять тебя раньше времени.

Я замотала головой, но Аэрон улыбнулся, словно считал что-то, что я сама ещё не до конца осознала.

— Я не сказала да, — прошептала я.

— Но ты хочешь, — возразил он, и от его самодовольного тона у меня затрепетало в груди.

Что же в нём такого, что я совершенно не могу устоять?

Я задавила свой страх.

— Я подумаю об этом.

Кивнув, Аэрон развернул меня в своих объятьях и прижал головой к своему плечу.

— Постарайся отдохнуть. Наверняка остальные скоро будут здесь.

Но несмотря на дикую усталость, я не была уверена, что смогу теперь заснуть.

11

КИР

Бутылёк выглядел как обычное лекарство — просто склянка с полупрозрачной янтарной жидкостью. Я долго смотрел на него. Теперь, когда зелье оказалось у меня в руках, я внезапно засомневался.

— Он должен выпить всё до последней капли, — разъяснял Мейлор. — Слышишь меня?

Мы были в моих покоях. Уже стемнело, ужин давно прошёл. Как правило, отец проводит вечера с мамой в гостиной. Если бы Бритон был жив и Амалия сейчас была бы с нами в целости и сохранности, мы бы к ним присоединились.

Бритон с отцом играли бы допоздна в эшелон. Мне никогда не давались стратегические игры, так что я бы сразу им проиграл. Поэтому я бы просто слонялся по комнате, умирая от скуки, и просто смотрел, как они перемещают деревянные фигурки.

Мне куда интереснее сражаться с реальными соперниками на мечах.

Однако сегодня, по словам Мейлора, отец закрылся в личной библиотеке. В последнее время он часто стал так делать.

Смерть любимого сына стала серьёзным ударом для короля.

— Это точно безвредно для здоровья? — настороженно уточнил я.

— Не говори мне, что ты опять колеблешься. — Мейлор страдальчески вздохнул. — Судьба целого королевства зависит от тебя, а ты всё мечешься, как мальчишка. Не разочаровывай меня, Кир.

Я выпрямился, ощетинившись в ответ на его упрёки.

— Просто ответь на мой вопрос.

— Зелье его не убьёт, — ответил Мейлор, зная, что я спросил не об этом. — Будут неприятные ощущения, но разве это хуже смерти?

От страха к горлу подкатила желчь, но я старался подавить в себе эту слабость. Сжав склянку в руке, развернулся и направился к двери.

— Я подожду тебя здесь, — добавил Мейлор. — Возвращайся, как только справишься со своей задачей. И помни…

— Он должен выпить всё до последней капли, — мрачно повторил я и закрыл за собой дверь.

Я шёл по коридору. Ладони вспотели, сердце стучало набатом.

С задачей собрать всё необходимое — два кубка с вином, несколько груш и головку сыра с кухни, я справляюсь быстро. У меня был план, хотя его реализация требовала с моей стороны полного доверия к Мейлору и его зелью. Если оно не сработает…

Нет, оно должно было сработать.

Стражник, стоящий у входа в отцовскую библиотеку, поднял взгляд на меня, но никак не отреагировал на столь поздний визит.

— Ваше Высочество, — произнёс он, склоняя голову, — вы хотите увидеть короля?

— Да.

Стражник повернулся к двери и три раза постучал.

— Принц Кирент просит об аудиенции, Ваше Величество.

Как и ожидалось, отец тут же велел открыть дверь.

Я зашёл внутрь. Руки, держащие поднос, дрожали. Холодный, склизкий страх сковывал мои внутренности. А от запаха сыра уже подташнивало.

Отец поднял на меня глаза и нахмурился.

— Ты бледен.

Я поставил поднос на тумбочку у его кресла, предусмотрительно разместив кубок с зельем ближе к нему. Сам же взял второй и занял кресло напротив. Очень трудно было держать оловянную ножку мокрыми пальцами, поэтому я сжал её изо всех сил.

— Я всё же решил, что должен рассказать тебе о своём источнике. — Голос не слушался из-за волнения. — И заранее прошу меня понять и простить.

Отец настороженно наблюдал за мной, беря кубок. Когда он сделал первый глоток, я затаил дыхание, отчаянно надеясь, что он сразу выпьет залпом… и в то же время иррационально желая выбить кубок из его руки.

Но он отпил немного и опустил кубок на бедро, кивая мне, чтобы я продолжал.

Я начал рассказывать о том, как нанял Мейлора, чтобы он и его люди припугнули Амалию.

О том, кем Мейлор является на самом деле, я пока умолчал.

С каждой минутой лицо отца багровело, кубок в его руке трясся от едва сдерживаемого гнева.

— Они видели, как дрейганские разбойники увезли Амалию к Разлому, — сказал я, не сводя глаз с его кубка. Отец выпил только половину. — Не знаю почему, но Гейдж солгал.

Отец резко вскочил, отворачиваясь от меня.

Он не в первый раз на меня злился, но… это другое. Я предал свою семью.

Когда он всё же развернулся ко мне вновь, я испугался, что он сейчас швырнёт кубок в стену. Но в последний момент он запрокинул его, разом допив остатки вина.

— Как ты мог так поступить? — выпалил он, как будто у него в голове не укладывалось всё то, что я ему только что рассказал. — Неужели тебе совсем плевать на сестру… на всех нас?

Я замотал головой.

— Меня переполняла злость…

— Тебя переполняла зависть! — взревел он. Я съёжился в кресле. — Мы дали тебе всё, но тебе оказалось мало!

— Отец…

Внезапно с его лица сошли все краски. Он пошатнулся. Схватившись за живот, он упал у камина. Кубок ударился о пол с громким стуком.