Я неторопливо позавтракал, наслаждаясь бездельем, побродил по квартире, размышляя, нужны ли будут дополнительные шкафы для Маринкиных вещей, не пришел ни к какому выводу и вернулся в спальню. Убрал постель, влез под душ и привел себя в порядок.

Сегодня я познакомлюсь с новым мужем моей бывшей жены. Ситуация, конечно, немного анекдотичная, но, как любит говорить Алена: «Мы же современные люди».

Я не испытывал ревности, боже сохрани! Если этот мужчина сможет дать Алене то, чего не дал я – буду только счастлив. Каждый человек имеет право на любовь, и никто не может его лишать этого права. Надеюсь, что вторая попытка окажется результативней, чем первая.

Машины родители тоже приглашены. Мы с ними стали называть друг друга по именам и перешли на «ты». Никакой неловкости, общаясь с ними, я не чувствовал: это были люди, которые мне искренне нравились.

Дэн с Машей прожили месяц без особых потрясений. К нашему общему удивлению, они ни разу не попросили денег и, насколько нам было известно, ни разу не поссорились. То есть, возможно, мы не все знали, но такая сдержанность, на мой взгляд, делала честь нашим детям. Они старались разобраться в собственной жизни, не апеллируя к помощи родителей, и правильно делали.

Я неторопливо оделся, и уже совсем было собрался выходить, когда затрезвонил городской телефон. Я вернулся к журнальному столику и поднял трубку.

– Да?

– Кит, привет...

На минуту я задохнулся, но сразу взял себя в руки и ответил почти непринужденно:

– Привет, Сим.

– Как дела? – спросил приятель.

– Нормально. А у тебя?

– И у меня.

Мы снова помолчали. Беспокойство жгло меня изнутри раскаленным железом. Я понимал, что Симка звонит не просто так, и боялся спрашивать о причине звонка. Поэтому попытался увести разговор в сторону.

– Ты извини, я долго не могу говорить. Алена сегодня замуж выходит, меня бросили на хозяйство. Должен поехать и проверить, как накрыли на стол.

– Алла... выходит... замуж? – медленно удивился приятель. И через небольшую паузу спросил:

– А... ты? Не собираешься жениться?

– Собираюсь, – коротко ответил я. Но в одном этом слове была масса всяческих предупреждений и запретов.

– Понятно, – ответил Симка. – Что я говорил? Появляется женщина, и дружба заканчивается...

Я молчал. Интересно, этим он дает мне понять, что все знает, или просто философствует? Я стиснул челюсти, чтобы не брякнуть ничего лишнего.

– Поэтому я и не женюсь.

– Ты не женишься потому, что законсервировался на уровне двенадцатилетнего мальчика, – назидательно сказал я.

– Кит, Кит, – укоризненно заметил мой приятель, – это не твои слова...

– Почему?

– Потому, что они пахнут духами, – ответил Симка, посмеиваясь. – Я что хотел сказать... Я всегда буду рад тебя видеть.

Мне показалось, или он действительно слегка подчеркнул слово «тебя»? Если так, то он все знает. И дает мне понять, что ответных действий не будет, но дама попадает в список персон нон грата.

– Спасибо, – ответил я, решив ничего не выяснять. – А как Сенька поживает?

– Сенька в депрессии, – ответил приятель. – Эрик растворился на просторах нашей необъятной Родины после того, как я последовал твоему совету. Я тебе что-нибудь должен?

– Мы в расчете, – быстро сказал я. Симка не удивился. Он тоже все понял.

– Хорошо.

Еще немного помолчал и спросил:

– Ты запомнил, что я сказал?

– Я запомнил, Сим.

И он, не прощаясь, положил трубку, оставив меня наедине с бессильной грустью. Кажется, я потерял сразу двух старых приятелей. Не буду думать об этом сегодня. Подумаю об этом завтра.

Ресторан «Золотой якорь» оказался не очень большим, но стильным заведением, оформленным в духе названия. Во всю стену с одной стороны был вмонтирован гигантский аквариум с тропическими рыбами и замысловатыми морскими раковинами, а прямо перед входом стоял на песке огромный, сияющий позолотой якорь. Такие же маленькие золотые якоря были вышиты на столовых салфетках, скатертях и украшали кокетливые пилотки официанток. Если посетитель, делая заказ, тратил больше трехсот долларов, то ему от имени дирекции презентовали сувенир: маленькую золотую булавку для галстука, сделанную в виде все того же якоря.

Я вошел в помещение и осмотрелся. Столы мы решили не сдвигать в одну бесконечную тоскливую прямую, а оставить все так, как есть. Народу ожидалось немного, человек тридцать, и каждый должен был решить сам, с кем ему сидеть. Столы уже накрыли белыми хрустящими скатертями, и Машина мама осторожно расставляла посредине маленькие вазы с цветами. Увидела меня и улыбнулась.

– Привет, Никита!

– Привет, – ответил я и огляделся.

– Где Паша?

– Он на кухне, – проинформировала моя потенциальная родственница. – Это его любимое место.

– Ну и слава богу, – с облегчением ответил я. – А то я ничего в ресторанной стряпне не смыслю.

– Ты не переживай, – посоветовала Наташа. – Все почти готово. Торты украшают, а салаты начнут заправлять через несколько минут. Холодные закуски прямо сейчас подадут, наверняка люди голодные приедут.

– Спасибо вам с Пашей, – сказал я благодарно. – Вообще-то, это была моя обязанность, но я сам не справился бы.

Наташа снова улыбнулась и отошла. Я сел за столик, достал сигареты и посмотрел на часы. Народ начнет собираться через полчаса. Интересно, опоздают новобрачные или приедут вовремя?

Новобрачные опоздали, но не намного. Собравшиеся гости чинно сидели за накрытыми столиками и озирали угощение. Когда Алена с новоиспеченным мужем наконец вошла в зал, раздался такой взрыв радости, что я понял: Наташа была права. Люди пришли голодные.

Дэн помахал мне издали, и я приветственно поднял ладонь. Алена быстро повернула голову в мою сторону, сказала что-то своему мужу и подошла ко мне. Я встал и протянул ей конверт с поздравлениями и деньгами:

– Желаю счастья!

– Спасибо! – ответила Алена. Глаза ее сияли.

– Познакомься, это Вадим.

Новый муж протянул мне руку. Господи, да он моложе Алены! Ничего себе, номер!

– Поздравляю, – неловко пробормотал я, пожимая протянутую мне руку.

– Спасибо, – ответил тот. Похоже, он чувствовал себя не лучше.

– Ты иди на наше место, – распорядилась Алена. – Мне нужно сказать Никите несколько слов.

Тот послушно развернулся и направился к столику, украшенному фигурками жениха и невесты. Алена присела за мой стол и открыла конверт.

– Ого! Сколько тут? – спросила она насмешливо.

– Тысяча, – ответил я. – Извини, не знаю, что ты хотела бы купить. Выбери сама.

– Выберу, – пообещала она. Повернула голову, отыскала глазами Вадима и послала ему воздушный поцелуй.

– Как он тебе?

– Приятный молодой человек, – ответил я. Что еще я мог сказать?

– Да. И он меня любит.

– Очень рад за тебя.

Алена немного посверлила меня взглядом.

– Говорят, ты тоже жениться собрался? – спросила она небрежно.

– Ну, Дэн, ну, поросенок, – пробормотал я. – Вообще язык за зубами не держится!

– Дэн не при чем. Не забывай, что мой муж – юрист, а в вашем кругу все друг друга знают. Это он мне сказал.

– А-а-а...

– Говорят, она молодая вдова...

– Угу.

– И богатая при этом...

– И красивая, – закончил я. Алла фыркнула.

– Жаль, что ты пришел один. Хотелось бы посмотреть на такой коктейль дамских достоинств.

Я промолчал. Не знаю, почему Алене взбрело в голову обсуждать мою личную жизнь, но ничего хорошего я от таких обсуждений не ожидал.

– Пригласишь на свадьбу? – спросила Алла

– Обязательно, – пообещал я.

– Я почему об этом заговорила...

Алена немного подумала, подбирая слова.

– Надеюсь, Дэн не пострадает от... от изменений в твоей личной жизни...

– То есть материально? – догадался я. И заверил:

– Не пострадает. Наследства я его не лишу, если ты об этом.

– Хорошо. Ты же знаешь, у меня почти ничего нет.

Алена поднялась со стула и протянула мне руку:

– Желаю тебе удачи.

Я почтительно приложился к ее руке и сказал:

– Ты выглядишь просто сногсшибательно!

– Где уж мне! – фыркнула Алла. – После молодой и богатой...

Но сказала это без обычной раздраженной интонации. Кстати, я не покривил душой, сделав ей комплимент. Алла не просто хорошо выглядела, помолодев лет на пять, благодаря хорошему косметологу и визажисту, но была очень умно одета. Мало кому хватает такта, выходя замуж в сорок лет, одеваться скромно и неброско. Алене хватило.

На ней был потрясающий костюм цвета кофе с молоком, красиво оттенявший золотистый загар. Видимо, Алена старательно посещала солярий. На голове – легкая широкополая шляпа, из украшений только золотая брошь в форме небольшого букета. И конечно, обручальное кольцо.

– Никита, можно мы с вами сядем? – шепотом спросила Наташа, и я оглянулся, оторвав взгляд от уходящей Аллы.

– Конечно! Буду рад!

– А то мы здесь никого не знаем, – объяснил Паша, возникая из-за спины жены. Мы поздоровались. Я уже давно заметил, что они говорят, дополняя друг друга. Наверное, такая привычка дается годами понимания и взаимного уважения.

– Честно говоря, я тоже, – ответил я, встал и отодвинул стул, помогая Наташе сесть.

Она села, оглядела зал и мечтательно сказала:

– Дай бог, не последнее семейное торжество.

– А что? – заинтересовался я, отставив салат в сторону, – Маша что-то сказала по этому поводу?

Супруги удивленно переглянулись.

– Она не про детей, – неловко объяснил Паша. – Она про тебя...

– Господи! – сказал я и засмеялся. – Есть хоть один человек, который не в курсе моих личных планов?

– Извини, Никита, – поспешно сказала Наташа. – Мы не думали...

– Самое смешное то, что я сам не думал, – искренне ответил я. – То есть это вполне реальный вариант, но мы его пока не обговаривали. Ты мне лучше скажи, что тебе положить?

И торжество понеслось, набирая обороты.

Через три часа я незаметно поднялся и, прячась за спинами танцующих, покинул ресторан. Время подпирало, доехать до дома в час пик не так-то просто.

Дорога отняла у меня больше времени, чем я предполагал. Подъехав к дому, я быстро выпрыгнул из машины и окинул взглядом двор.

И успокоился.

Хоть я опоздал почти на двадцать минут, знакомый «Фольксваген» терпеливо дежурил возле дома. Внутри машины никого не было, и я осмотрелся вокруг.

Никого.

Я пожал плечами. Наверное, Криштопа устал сидеть в салоне и вышел размять ноги. В конце концов, телефон у него есть, сообразит позвонить.

Я поднялся на свой этаж, достал ключи и вдруг замер, глядя на приоткрытую створку двери. Медленно, как во сне, толкнул ее от себя, и она распахнулась со скрипучим зловещим звуком, который так любил использовать в своих фильмах Хичкок.

– Роман Петрович! – позвал я.

Тишина.

Я вытер лоб, моментально покрывшийся потом, и оглянулся. Как это понимать?

«Не входи», – шепнул внутренний голос, и я постоял, прислушиваясь к его доводам.

Если я не войду, это будет означать, что я не доверяю женщине, которую люблю. Это будет означать, что я способен заподозрить ее в любом предательстве. Это будет означать, что такие мысли будут возвращаться ко мне всегда. Это будет означать, что я не способен простить и поверить. Это будет означать, что у нас с Маринкой ничего не получится.

Я решительно шагнул в прихожую и нащупал выключатель. Если Маринка предала или снова обманула, пускай меня лучше убьют. Потому что жить после этого я больше не захочу.

Я нажал на клавишу выключателя, и комната озарилась ярким верхним светом. Не разуваясь, я вышел на середину комнаты и оглянулся.

На диване, удобно устроившись, сидел человек. Но совсем не тот, которого я ожидал увидеть. Догадка пронеслась в голове со скоростью крылатой ракеты. И выронив из рук ключи, я машинально сказал с прежними почтительными интонациями.

– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна!

– Здравствуй, Никита, – ответила она так мягко, словно пришла ко мне в гости на чашку чая.

Я принес из кухни стул, поставил напротив гостьи, спинкой вперед, и уселся, как в седло. Приложил руку ко лбу и сказал:

– Господи!

– Извини, что вошла без тебя, – спокойно сказала жена моего педагога. – Марина дала мне ключи. Мне не хотелось, чтобы меня видели на улице. В соседнем доме живут наши знакомые.

– Ничего, – тупо сказал я и почесал нос. – Странно, что вы вообще пришли...

– А что мне оставалось делать? – с улыбкой спросила она. – Если бы я не явилась, ты бы пришел к Роману и начал выяснять отношения.

– Он ничего не знает? – изумился я.

Ольга Дмитриевна посмотрела на меня с высокомерным изумлением и усмехнулась, ничего не ответив.

– Ничего себе, – сказал я и побарабанил пальцами по спинке стула. Просто какой-то бабий заговор...

– Хочешь чаю? – спросила Ольга Дмитриевна. – Я тут выпила чашечку, пока тебя дожидалась.

– Не откажусь, – ответил я с иронией. Да, чего-чего, а самообладания ей не занимать.

Ольга Дмитриевна легко поднялась с глубокого мягкого дивана и направилась в кухонный отсек. Я пошел за ней и остановился по другую сторону барной стойки. Прислонился спиной к боковой стене, скрестил на груди руки и стал наблюдать за ее изящными движениями.

– Ты спрашивай, Никита, – предложила Ольга Дмитриевна, наливая в чайник дистиллированную воду. – У меня не так много времени.

– Когда все началось? – спросил я.

– Точнее говоря, с чего началось, – поправила меня она. – С Ромочкиной болезни. Ты знаешь, что у него больное сердце?

– Знаю.

– Но ты не знаешь, что семь лет назад ему сделали шунтирование.

– Да? – поразился я.

Ольга Дмитриевна поставила чайник на место и включила его. Привстала на носочки, дотянулась до верхней полки и достала две чашки из моего любимого сервиза. Покрутила одну в руках и задумчиво сказала:

– Мне Маринка его описывала. Действительно, очень красиво. У тебя прекрасный вкус, Никита.