Теперь вы понимаете, почему я обрадовался, узнав, что председательствовать в суде будет Наталья Андреевна Барановская. Ситуация, в которой оказалась моя клиентка, конечно, отличалась от той, в какой оказалась московская девочка Тата двадцать лет назад. Но я надеялся на понимание и некоторую толику женского участия.

Когда я вышел из прокуратуры, начинал накрапывать мелкий противный дождь. Я сел в машину и решил перекурить. Достал сигареты, положил рядом мобильник, чтобы не пропустить звонок. Если, конечно, Маруся соблаговолит мне позвонить.

Немного опустил боковое стекло, затянулся горьким дымом и выдохнул его наружу. Свинцовое низкое небо быстро изливало на город все оттенки серого цвета. И только воздух, пьяный от цветения, не давал обманываться случайным холодом.

– Мужайтесь, люди, скоро лето, – пел по радио Олег Митяев, и слова ложились на душу долгожданным бальзамом.

Телефон зазвонил так громко, что я вздрогнул, хотя весь день ожидал звонка. Торопливо схватил трубку, посмотрел на определитель и невольно скривился. Не она. Всего-навсего мой хороший приятель.

– Да.

– Привет, Кит!

– Привет, Симка!

Мы с Максимом учились в одном классе и жили в одном дворе. Согласитесь, что такое близкое общение накладывает определенные обязательства. К тому же, когда-то в детстве я был тайно влюблен в его сестру.

У Максима есть сестра, Ксения. Самое смешное, что родители почему-то называли ее Сенькой, как мальчишку, а Максима – Симкой. Сенька и Симка родились с интервалом в десять минут, но похожими не были. По-моему, таких детей называют не близнецами, а двойняшками.

Брат с сестрой разнились не только внешне. Они были абсолютно полярны в своих привычках, вкусах, суждениях, пристрастиях и отталкивались друг от друга, как два магнита. Но только до определенного момента. Стоило задеть одного из них, и они моментально объединялись, чтобы дать яростный отпор агрессору. А отбившись, снова начинали вести свои долгие локальные войны.

Учились брат с сестрой в разных школах. Так захотели родители. Сеньку отдали в школу с углубленным английским, Симка, как и я, никакими яркими способностями не блистал. Поэтому мы и просидели с ним за соседними партами в обычной средней школе все десять лет.

После школы Сенька поступила в МГИМО. К этому времени их мать, давно и тяжело болевшая, умерла. Отец, не очень крупный дипломат в ранге атташе по культуре, получил новое назначение куда-то в Африку. Через год он заразился экзотической африканской болезнью, и организм не справился с непривычной напастью. Симка и Сенька остались одни.

Забыл сказать, что Симка сразу после школы пошел работать в строительную контору. Образование получать он не торопился, предпочитая всему эфемерно-интеллектуальному твердую копейку. А строительство давало возможность ее заработать.

Свою четырехкомнатную роскошную квартиру они разменяли после того, как Сенька решила выйти замуж. Будущий муж требовал отделения и самостоятельности. Сенька была влюблена и поэтому зависима. Она поддержала претензии жениха, невзирая на уговоры брата потерпеть, подождать и взвесить. Квартиру разменяли поспешно, варианты были не очень удачными. Через год Сеньку бросил муж.

С тех пор мы с ней почти не виделись. Зато с Симкой поддерживали тесные отношения, которые строились на дружественно-деловом симбиозе. Своим нынешним процветанием Симка был наполовину обязан мне. А произошло это так.

В конце восьмидесятых Симка стал начальником средней руки. Зарабатывал он хорошо, но всегда жаждал большего. Поэтому все время находился в поиске идеи для воплощения жизненной мечты: как сделать так, чтобы все было и чтобы за это ничего не было. Ко мне Симка обращался часто, как к профессионалу. Можно сказать, что в те далекие годы у него уже был свой личный адвокат.

Мало кто помнит, что в те годы весьма проблематично было построить собственный гараж. На какие только ухищрения не шли частники, чтобы пробраться в гаражный кооператив! Впрочем, ситуация довольно точно обрисована в бессмертном фильме Эльдара Рязанова, повторяться не буду.

Симка задумал заняться постройкой гаражей. Главная проблема, разумеется, упиралась в участок земли под строительство. Симка приглядел отличный пустырь недалеко от метро «Кунцево», но оформление участка тянулось так долго и грозило обернуться такими затратами, что даже прибыльные гаражи могли его не окупить. Симка пришел ко мне за советом.

Я сверился с Уголовным Кодексом и обнаружил интересную деталь. Дело в том, что все претензии к несанкционированному захвату земли принимались к рассмотрению только в течение года. Если за это время не поступало жалоб, то захваченная земля и объект, построенный на ней, считались вполне легальными.

Я объяснил Симке примерную схему, и он засучил рукава. Прежде всего следовало договориться с милицией. Свободных денег для этого не было, все поглощалось стройкой, и я посоветовал Симке пообещать милицейским начальникам один бокс. В крайнем случае – два. Место в гаражном кооперативе стоило в те времена от трех до пяти тысяч рублей, что равнялось стоимости самого автомобиля.

Симка сделал так, как я ему советовал. На оплату натурой милицейское начальство соглашалось охотно. И в этом тоже был элемент гарантии: не станут же они запрещать строительство, выгоду от которого получат только в конце?

Кроме того, в члены гаражного кооператива Симка обязательно брал трех-четырех инвалидов и участников войны. Он говорил, что таким образом отдает долг нашего поколения старшему. Для них стоимость гаража равнялась ста двадцати рублям. Итого, пять – шесть гаражей уходили без прибыли, Но оставалось еще, как минимум, пять. И каждый улетал в один момент за несколько тысяч рублей.

Таких гаражных боксов Симка строил в месяц до пятидесяти. У него на службе были люди, в задачу которых входил поиск пустырей в спальных районах города. Заканчивая стройку в одном месте, Симка всегда знал, где начнет строить завтра.

Это продолжалось недолго. До начала девяностых. Деньги обесценивались так стремительно, что строительство стало нерентабельным. Но нажитые капиталы мой приятель не потерял. Предчувствуя «революцию цен», Симка скупал на складах все, что имело твердый спрос в любые времена: кафель, арматуру, краску, паркет, линолеум... Он вывозил на фурах все, что можно было вывезти, и обратил свои деньги в ходовой и легко реализуемый товар...

В общем, сейчас он был очень богатым человеком.

Я по-прежнему оставался его доверенным лицом. Симка заплатил мне за подсказанную идею настолько щедро, что я вполне мог удалиться на покой. Несколько раз он предлагал мне бросить всю остальную клиентуру и сосредоточиться только на его проблемах, но я всегда отказывался. Мне не хочется зависеть от милостей и настроений одного человека, даже, если это мой приятель. Наверное, снова срабатывает инстинкт самосохранения.

К тому же, меня смутил и отпугнул разговор пятилетней давности.

Сразу после оформления официального развода с Аллой Симка в приватном разговоре предложил мне объединить семьи и капиталы. Сенька тогда была временно свободна, и ее брат считал меня наиболее желательным женихом. Я отшутился, но осадок остался. Что и говорить, не деловой я человек.

– Куда пропал? – спросил я приятеля.

– По делам ездил, – жизнерадостно ответил Симка. – Вернулся вчера и решил собрать всех вас, охламонов, на свой День рождения. Ты хоть помнишь, что у меня в субботу День рождения?

– Конечно, помню! – покривил я душой.

– Вот и ладно. Приподними задницу и приезжай. К восьми.

– Сим, можно я приеду не один?

Даже по телефону было слышно, что он изумился. Посопел носом и осторожно спросил:

– Неужели женился?

– Ну, все не настолько плохо, – неудачно отшутился я. – Но это вполне может случиться.

Приятель присвистнул. За свои сорок с хвостиком Симка не был окольцован ни разу. При этом он страстно любил женщин, но любил их, так сказать, в массе, не переходя на личности. Сколько его помню, он всю жизнь утопал в официантках, барменшах и начинающих бухгалтерах. Потом, по мере возрастания капитала, начали расти амбиции, и Симка переключился на начинающих фотомоделек, молоденьких телезвездочек, актрисуль из массовки и тому подобную публику. Ни с одной из своих бабочек он не встречался дольше пары месяцев. Сама мысль о серьезных ответственных отношениях пугала его до обморока, и самым простым способом расстаться с Симкой раз и навсегда было признаться ему в любви. Дольше всех возле него продержалась довольно взрослая стервозная тетенька, и только потому, что откровенно обирала Симку, не говоря и не требуя высоких слов. Рядом с ней он был удивительно спокоен, потому что четко понимал: ни он сам, ни его душа даме не интересны. Они встречались почти полгода, потом дама улетела в Америку, где у нее, оказывается, была взрослая дочь и годовалый внук. Назад она не вернулась.

– Да, не ожидал, – протянул Симка неопределенным тоном. Я примирительно спросил:

– Как Сенька?

– Да так же, – ответил он, думая о своем. – Замуж пока не вышла, и слава богу.

– Чего ж в этом хорошего? Она женщина, ей семья нужна.

– Ты знаешь, у меня для такого случая только один достойный кандидат имеется. Имелся, – поправился он. – Наверное, не стоит об этом говорить?

– Не стоит.

– Жаль. Но все равно приходи. И девочку свою притащи. Хоть посмотрю на это чудо в перьях.

– Придем, – пообещал я. – На работе порядок?

– Есть вопросы. Но не по телефону.

– Тогда до встречи.

– Адью.

Я загасил окурок, сунул телефон в карман и поехал в тюрьму.

По дороге я совсем забыл купить для Юли что-нибудь съестное и пожалел об этом. Моя клиентка выглядела еще более изможденной и жадно ждала, когда я открою дипломат. Мне стало стыдно.

– Прости, пожалуйста, – покаянно сказал я. – Не успел заехать за продуктами.

– Ничего, – вежливо ответила Юля, но на лице у нее отчетливо проступило разочарование.

– Предварительное слушание назначили на четверг, – поторопился я компенсировать недостаток внимания. – Так что тебе осталось здесь помучиться три дня. Потерпишь?

– Куда ж я денусь? – ответила Юля философски. Взяла предложенную сигарету и закурила. По-моему, настроение у нее было отвратительным.

– Ты, что, не рада, что тебя выпустят?

– Так не насовсем...

– Так, может, не будем затеваться? – предложил я. – Посиди уж до суда...

Она стряхнула пепел на пол, и вяло сказала:

– Извините, Никита Сергеевич. Сама не знаю, что со мной происходит. Мне почему-то сейчас на все наплевать.

Обычная тюремная депрессия. Надо немного расшевелить девочку.

– Я снял тебе квартиру. Правда, не в Москве, а во Фрязино. В Москве цены безумные, я решил сэкономить твои денежки.

– Спасибо, – ответила она все так же равнодушно.

– Телефона там нет. Мобильник у тебя есть?

– Был. Наверное, отключили уже.

– Ничего, подключим. Почему ты не спрашиваешь, сколько я заплатил за квартиру?

– Ах, да! – спохватилась Юля, – я же вам деньги должна... Сколько?

Мне охватило неприятное чувство. В конце концов, я не ждал благодарности, но не ожидал и такого откровенного пофигизма.

– Я вам сейчас доверенность подпишу на получение, – суетилась Юля.

– Не пойдет, – сухо ответил я. – Нужно заверить ее у нотариуса. Вот выйдешь отсюда, тогда и подпишешь.

Она без слов откинулась на спинку стула и снова закурила. Показалось мне, или девочка, действительно, нервничает?

– А деньги Маринка дала? – спросила она вдруг.

– А что, у нас были варианты?

Она пожала плечами.

– Просто спросила. Мало ли...

– Я виделся с твоей классной руководительницей. Она обещала тебя навестить.

– Незачем, – отрезала Юля. – Думаете, мне приятно здесь со знакомыми встречаться?

– К тебе кто-то приходил?

Она споткнулась на полуслове. Посмотрела на меня исподлобья и покачала головой. С ней явно творилось что-то неладное. Если и врет, то очень глупо с ее стороны. Я с легкостью проверю список посетителей. Во мне начали шевелиться неопределенные подозрения.

– Кстати, расскажи мне, ты не пробовала после школы поступать в ВУЗ?

Она снова окинула меня беглым взглядом исподлобья.

– Это нужно?

– Давай сразу договоримся, – терпеливо сказал я. – Если я задаю вопрос, значит это нужно. Поняла?

– Поступала, – ответила Юля без всякого перехода. – В Первый медицинский. Не прошла, естественно. Мне уже потом Вера объяснила, что если пытаешься на бесплатное поступить, то лучше сделать как она. Закончить медучилище и отработать пару лет. Тогда можно пойти по целевому направлению. Вне конкурса.

– Ясно. И что? Ты пыталась еще куда-нибудь поступить?

Юля затрясла головой.

– Юля, прости за нескромность. А на что ты жила два года до знакомства с Вацлавом? Тебе родители выдавали деньги на карманные расходы?

– Это мое дело! – ответила она так жестко, что я оторопел.

– Ошибаешься! Если на суде всплывут дополнительные негативные факты из твоей биографии, то мы можем оказаться в полном дерьме, – высказался я предельно ясно.

Юля молчала, и подозрения во мне укреплялись.

– Валентина Ивановна рассказывала, что встретила тебя через год после выпуска всю в шоколаде. С твоими родителями я уже имел счастье познакомиться, поэтому не трудись вешать мне лапшу на уши. Спрашиваю еще раз, и не из любопытства. Чем ты зарабатывала на жизнь? Ну?!

Она вздрогнула и заплакала. Теперь сигарету закурил я, внимательно рассматривая свою визави.

Ощущение, что передо мной сидит хрупкая беззащитная девочка, прошло. Она по-прежнему была хрупкой, я бы даже сказал, на грани истощения, но беспомощностью больше не поражала. Кожа на лице, лишенная должного ухода, покрылась сетью мелких морщин, и Юля сразу стала выглядеть старше своего возраста. Но особенно меня удивили метаморфозы, произошедшие с ее глазами. Прежде она взирала на мир изумленно и по-детски испуганно, теперь смотрела загнанно и желчно.