Со стороны железнодорожной станции завыла полицейская сирена. Подполковник Лейкин приказал:

— Опергруппа на подходе. Вам здесь больше нечего делать. Уезжайте. Слышь, Мамонт, и без глупостей у меня. Потребуются ваши дополнительные показания, вас обоих вызовут и допросят.

— А Мария? — спросил Макар.

— Псалтырников, вы глухой? Я ж сказал: закрыта гражданка Гольцова на основании статьи 91 УПК.

Они покинули заброшенный тупик. В настоящий момент помочь Маше они были не в силах. Не властны забрать ее с собой в дом на озере. Клавдий молчал, играл желваками на лице. Выражение его мрачной физиономии крайне не нравилось Макару. А темный огонь в глазах пугал. Через пару километров Макар свернул с шоссе на лесную просеку и остановил внедорожник.

— Дядька-то в фуражке с футбольное поле — не злой вроде. — Макар решил вывести Клавдия из состояния холодного бешенства. — Нас с миром отпустил. Ты на него наехал, а он тебя простил. И бензин служебный экономит… привычка…

— Хозяйственник кондовый. УПК зубрит на новой должности начальника территориального отдела. Перлы оперов типа «закроем» уже усвоил, — ответил Клавдий. — Но не подлый он. Обыкновенный мужик, предпенсионер, к тому же явно не в своей тарелке. Машу он отправит в ИВС. Это я во всем виноват. Я один.

— Тебе не следовало перед ней извиняться. Ну ты и выдал — «больше подобного не повторится»! — хмыкнул Макар. — Она грезила о тебе. Мы все дома — свидетели. Солила все подряд, затем перестала солить вообще… говядину постоянно запекала в духовке твою любимую. Я у нее однажды рыбы попросил к обеду, она закивала, пообещала, а в столовую потом опять несет жаркое «Веллингтон» — все тебе, Клава… Сегодня ее мечта отчасти сбылась. С ревностью она бы справилась. А ты, болван, брякнул: никогда, никогда… Она именно из-за твоих извинений, а не из-за лобзаний психанула и удрала.

— И твои увещевания на кухне с вкрадчивыми кембриджскими оборотами ее не утешили. — Клавдий помолчал. Затем спросил уже совсем иным тоном: — Кто он?

— Матвеев.

— Какой еще Матвеев?

— Наш компаньон по сделке с авто.

— Дилер? — Клавдий резко обернулся к Макару за рулем.

— Ага. Ты его не узнал?

— Нет… Он?! Точно?

— Абсолютно, — Макар уверенно кивнул. — Вначале я сам своим глазам не поверил. Но лицо его колесами не изуродовано. И я его опознал. Дмитрий Матвеев. Наш недавний компаньон.

— Лейкину ты его фамилию не озвучил из-за Маши?

— С полунамека ловишь. — Макар выглядел печальным и сосредоточенным одновременно. — Мы с тобой приперлись в тупик среди ночи, я плел разную чушь, даже тугодум Лейкин заподозрил — мы ему мозги пудрим. Я пытался донести до него: все свершившееся — трагическая случайность. Нет ни малейшей связи между Машей и жертвой. А Лейкин версию нападения с изнасилованием и самообороной выдвинул. И вдруг, представь, я опознаю Матвеева в жертве и называю его фамилию. Дальше надо объяснять, кто он и откуда нам известен. И связь налицо: мы, покойник и наша домработница. Ситуация кардинально, угрожающе меняется. Машу она вообще может угробить.

— Они скоро сами установят личность попавшего под поезд, — глухо произнес Клавдий. — Род его занятий, место работы, круг общения и клиентуру. И мы с тобой окажемся…

Макар глянул на него и… покачал головой:

— Не скоро они до нас доберутся. Знаешь, Клава, я ведь не случайно заставил тебя снять нал в банке и сам ему инвестиции наличными привез в офис.

Клавдий вспомнил их с Макаром поездку в банк, где он снял деньги в банкомате. А Макару еще подготовили и крупную сумму наличных. Он привез их дилеру Дмитрию Матвееву, выкладывал пачки денег из спортивной сумки на стол, когда они сидели втроем в офисе.

— Никаких транзакций? — уточнил он.

— Нет. И я ему не звонил, мы по поводу сделки всегда общались в чате мессенджера. Он сам настаивал на полной конфиденциальности. Правда, наша переписка в его мобильном…

— Сдается мне, они не найдут при нем ни мобильного, ни документов, — заметил Клавдий.

— И я того же мнения, — Макар кивнул. — Но даже если бы убийца оставил ему телефон, тот находился бы в кармане брюк или пиджака Матвеева, как вариант, во внутреннем — на груди. А его ведь, беднягу, всего колеса перемололи. Мобильник не сохранился бы. Но, я думаю, ты прав. Не было у него при себе ни паспорта, ни средств связи… Его их лишили.

— Насчет убийцы, — сразу подхватил Клавдий. — Ты Лейкину внушал про местоположение останков у железной дороги…

— Если бы Матвеева толкнули под тепловоз, когда он стоял у полотна, части тела валялись бы зеркально, то есть наоборот тому, что мы с тобой видели. А вот если бы его, беспомощного, бросили на рельсы, то…

— У него солидная гематома на виске, — вспомнил вдруг Клавдий.

— Да. И еще от него водкой разило.

— Он был пьян? — Клавдий нахмурился: — Гематому он мог получить и от тепловоза. Но неужели наш дилер — алкаш?

— Никогда от отца не слышал насчет его пороков. Хотя в нынешние времена и трезвенник сорвется.

— Пьяный мог напасть на Машу.

— Предполагаешь, наш компаньон по сделке днем бизнесмен, деляга, а по ночам тайный маньяк, шныряющий по глухим углам в поисках одиноких женщин?

— Выкладывай всю информацию о нем. Твой покойный отец вел с ним дела, так?

— Их два брата Матвеевых, я не в курсе, кто из них старший, — начал Макар. — Мой папа знал их отца — тот тоже из Бронниц. Папа всегда доверял землякам. Когда ему потребовался «Мерседес» представительского класса, он, не привлекая внимания, купил его через автофирму Матвеевых. У них же он приобретал и все остальные машины — от «Лексуса» и «Порше» до… этого внедорожника, мной унаследованного. Отец никогда не жаловался на братьев, наоборот, хвалил. Считал обоих надежными партнерами. Я ведь не собирался изначально участвовать в сделке с люксовыми авто. Я просто заехал к Матвееву по пути из Москвы забрать заказанные детали. Дмитрий Матвеев сам завел речь про доставку люксовых тачек. Посетовал на нехватку средств.

— И ты с ходу ввязался, — хмыкнул Клавдий.

— И ты не отстал, — парировал Макар. — По твоему выражению, «забашлил привоз», и даже не удосужился в лицо запомнить человека, которому отдал все свои сбережения.

— Я на тебя надеялся. — Клавдий помолчал. — Насчет денег… С Машей все из-за меня вышло. Бабла потребуется немало ее выручать. Я все оплачу. У меня кое-какие бабки остались на карте. Ну и если все же сделка выгорит, я до копейки рассчитаюсь по всем тратам… Хотя какая теперь, к лешему, сделка? Компаньон наш главный гикнулся. Макар, я буду работать в долг у тебя. Но все расходы по поводу Маши — мои. Ты не вмешивайся, пожалуйста.

— Не забывай: Маша в моей семье проработала много лет. Она мне не чужая. Я ее в беде не оставлю. И я тоже никаких средств не пожалею ради ее спасения из тюрьмы. Оплачиваем по факту все расходы вместе сейчас. Позже разберемся, кто кому должен. А насчет сделки нашей… Остался ведь его брат. Второй Матвеев. Он за кадром, вроде бы не участвовал в переговорах с нами. Но они всегда, еще при отце, действовали заодно, он тоже в деле, уверяю тебя. И афера не сорвется. Да, еще, помню, отец мне говорил: Матвеевы — сила, очень дружны между собой. Всегда стоят друг за друга.

— А если Матвеева прикончили именно из-за нашей авантюры с тачками? — предположил Клавдий.

— Не исключено.

— Маша написала в сообщении — на ее глазах случилось ужасное.

— Человека на путях задавило! — Макар заволновался. — Она Матвеева не толкала под поезд. Она кричала о своей невиновности полицейским. Помнишь, машинист бубнил: увидел издали в свете фонаря фигуру… И он вроде затруднился сначала определить, кто возник перед ним во тьме. Но потом сказал — женщина, блондинка, она махала ему.

— Маша, увидев Матвеева…

— Лежавшего на путях, — Макар особо выделил голосом первое слово.

— …пыталась остановить тепловоз, — закончил Клавдий.

— Машинист еще вспомнил: женщина бросилась под колеса, — Макар старался ничего не упустить. — Ему померещился суицид, но Маша, видимо, пыталась в последний миг вытащить незнакомца с полотна. Когда она махала машинисту, она находилась еще на удалении от путей. Заметила в свете фонаря тело на рельсах и приближающийся тепловоз, свет его огней в ночи. Не сразу бросилась оттаскивать Матвеева. Сначала попыталась привлечь внимание машиниста, чтобы он остановился. А когда не удалось, кинулась спасать жертву.

— Логично, — согласился Клавдий. — В этом вся она, Маша. Доброе смелое сердце. И был в тупике еще некто третий.

— Свидетель, для нас пока инкогнито. Я предположил, вдруг он и есть убийца? Подполковник Лейкин в почти генеральской фуражке усомнился, — Макар усмехнулся криво.

— Тогда еще имелся четвертый. — Клавдий глянул на друга. — Если брать за версию добросовестность свидетеля, обознавшегося в темноте. Четвертый — убийца Матвеева.

— Маша — женщина крупная, большая, сильная. — Макар вздохнул: — Оделась она, сбегая от нас, в почти мужскую парку и спортивные брюки. На голове капюшон от дождя. Свидетель мог видеть два разных события… с неизвестным нам четвертым и с Машей у тепловоза и объединить их в одно целое. Или просто из злобы оговорить ее, донести…

— Я узнаю, кто очевидец, — грозно пообещал Клавдий.

— Нет, Клава. Про свидетеля для нас все узнает Машин адвокат. — Макар достал мобильный. — Я попрошу Лейбермана взять на себя роль Машиного защитника на следствии.

— Она имеет право на адвоката с момента фактического задержания, — кивнул Клавдий. — Но Лейберман же цивилист…[5]

— Вениамин — умница, он нас выручит.

Вениамин Лейберман являлся племянником давнего семейного адвоката семьи Псалтырниковых, скоропостижно скончавшегося. Клавдий в душе сохранил огромную благодарность покойному старику-адвокату за активную помощь с Сашхеном, когда малыша отбирали у лишенной в тюрьме родительских прав бывшей жены Макара Меланьи, а Макар оказался заперт в рехабе. Вениамин считался младшим партнером дяди в их частной юридической фирме, но занимался, по сведениям Клавдия, гражданскими и арбитражными делами, вопросами бизнеса, наследства и предпринимательства. После смерти дяди он возглавил адвокатскую фирму. Лично они с Клавдием никогда не пересекались.

— Ты собираешься ему звонить прямо сейчас? В такую рань? — изумился Клавдий.

— Ситуация не терпит промедления. Маше нужен дельный адвокат. — Макар быстро набирал текст в мобильном. — Вениамин — фанатичный геймер. Дзига — его геймерский никнейм. Он, когда не забирает домой своих чад от обеих бывших, ночи напролет торчит за компом. И сейчас наверняка погряз в Mortal Kombat. Звонить ему — пустой номер, я ему напишу. Вынырнет из гейма, прочтет. И утром навестит нас перед визитом в полицию.

— Макар, знаешь…

— Что? — Макар закончил писать сообщение и отослал.

— Я сейчас домой не вернусь. Я должен что-то сделать для Маши сам. Немедленно. Моя вина и…

— Скандал в ИВС задумал, да? — Макар смотрел на друга. — Словно в «Золушке» нашей: «Одним ударом наповал сразил я великана… Сам единорог на строгом поле чести со мною справиться не мог и пал со свитой вместе»[6].

— Я виноват. Мне исправлять.

— Успокойся. Выдохни. Мы домой с тобой сейчас не едем, — заверил Макар. — Мы с головой погружаемся в собственное расследование. Вениамин потребует от нас исчерпывающей информации по Матвееву, когда явится утром. Смотри, что у меня есть! — Макар с ловкостью фокусника извлек из бардачка карточку. — Визитка Дмитрия Матвеева. Номера и адреса трех их автосалонов, разбросанных по области. И его домашний адрес. Я еще в офисе отметил, когда он мне визитку вручил: недалеко от нас, на Москве-реке, он обитает, в направлении дачи твоих родителей, Клава. Нам отсюда ехать до его логова полчаса. Не уверен насчет его брата — он может жить в другом месте, но родственники-то наверняка у Дмитрия Матвеева имеются. Мать, жена или girlfriend[7]. Отправляемся к нему домой.

— Сейчас? В такую рань? — вновь тихо, растерянно повторил Клавдий, всего секунду назад вознамерившийся совершить ради Маши… Что?

— Сыграем роль вынужденных горевестников. И через его родных немедленно свяжемся с его братом. Его контактов у меня нет. А нам они позарез нужны. У нас с тобой для его брата железный предлог — судьба сделки и наши немалые инвестиции в свете столь внезапной и загадочной гибели Дмитрия Матвеева.

Они мчались в темноту. Макар сверялся с навигатором. А Клавдий в мобильном изучал сайт автофирмы Матвеевых. Тот давно не обновлялся.