8 августа 1859 года

Прежде чем кидаться в воду, я крикнул братьям:

— Держитесь крепче!

А то яхта у меня маленькая, если от моего прыжка сильно закачается, то вместо одного человека за бортом окажется еще несколько. А я физически не смогу всех спасти тогда. И лишь после этого я нырнул вслед за Людой.

С момента, как я выскочил из каюты, да кричал братьям, прошло всего несколько секунд, но яхта уже успела отдалиться от места падения сестры. Благо, что недалеко. Вынырнув, я мощными гребками двинулся в сторону падения сестренки, мысленно молясь, чтобы она не успела уйти слишком глубоко под воду. И тут на мое счастье над водой появилась русая головка. Я тут же двинулся в ее сторону.

— Пхе… кха… — отплевывалась от воды Люда.

— Ты как? — подплыл я поближе.

— Испугалась, — пожаловалась она.

Но при этом держалась на воде достаточно уверенно. Да уж, это не Иван с Игорем, не умеющие плавать. Я до этого момента не знал, что сестра имеет столь полезный навык, потому и перепугался столь сильно. Но сейчас меня «отпустило». Вот только… Оглянувшись, я увидел отдаляющуюся яхту и выскочивших из каюты сестер Скородубовых. Блин, а как теперь вернуться-то⁈ Стояла бы она на месте, еще потихоньку мы могли с Людмилой до нее догрести. А так… пусть мы и шли малым ходом, но все равно не стояли на месте. Да и от берега успели отдалиться весьма ощутимо. Доплыть самостоятельно не факт, что сможем.

— Братец Роман, что делать? — со страхом в голосе спросила Люда, тоже наблюдавшая за удаляющейся яхтой.

Вместо ответа я попытался жестами подать сигнал оставшимся на яхте близнецам. Даже и не знаю, кому именно — братьям или сестрам, главное, чтобы поняли меня. А смысл моих жестов был прост — они должны были заложить вираж и сделать круг. Ну а мы с Людой поплыли бы им наперерез, и тогда они нас подхватили. Не знаю, поняли они меня или сами догадались, но одна из сестер Скородубовых отогнала мальчишек от руля и яхта стала заворачивать. Прикинув, куда она движется, я позвал Люду за собой.

— Туда плывем, — махнул я ей рукой. — Ты как? Справишься?

— Да, — выдохнула сестренка.

— Если почувствуешь, что устаешь, не молчи.

И дальше потянулись томительные минуты ожидания. Яхта, несмотря на свои размеры, заворачивала по большой дуге. Видна была неопытность находящейся за рулевым веслом девушки. Нам с Людой тоже пришлось усиленно грести, чтобы оказаться поближе к судну, когда-то завершит маневр. И водичка несмотря на лето здесь была отнюдь не «парным молоком». Зубы от холода застучали у сестры уже через десять минут плавания. Я пока держался — сказались мои утренние обливания.

Но все же мы сумели выйти на пересекающиеся с яхтой курсы. От нас до судна было около тридцати метров. Теперь предстояло самое сложное — как-то зацепиться за борт, когда-то будет проходить мимо. В этот момент я корил сам себя, что не продумал ничего в плане безопасности. Ведь можно было хотя бы банальный спасательный круг приобрести! Правда, повсеместно я их на кораблях не видел, но думаю, просто не присматривался. Тогда с ним у нас с Людой было бы больше времени. Уцепились за круг, и ждали бы, когда сестры спустят парус. А на дрейфующее судно забраться было бы не в пример легче. Но если мы с первого раза не сумеем уцепиться за борт, дальше станет лишь сложнее. Сил, особенно у сестры, уже стало в разы меньше. И с каждой минутой они будут лишь таять.

— Держи меня за руку, — сказал я ей, когда до яхты осталось десять метров.

Одна из Скородубовых легла на палубу яхты в носовой части и протянула руку, чтобы я мог уцепиться. Вот только я уже нацелился на сам борт. Кстати, еще одно мое упущение — отсутствие поручней вдоль борта. Вообще хоть какой-то ограды. Будь она, Люда могла и не упасть в воду. Но за край борта зацепиться можно было — там шла декоративная доска, прикрывающая стык борта с палубой. Вот за нее-то я и собирался схватиться.

Борт возвышался над водой на добрые полметра. Лежащая на носовой части девушка еще «притопила» его сантиметров на пять, поэтому шанс схватиться за судно у меня был.

— Готовься, — предупредил я Люду, а в следующий миг яхта словно «наехала» на нас.

Я смог извернуться и ухватиться за ее борт. В мою руку тут же вцепились женские ладони. Тело дернуло, потащило вслед за ходом судна. Люда изо всех сил держалась за мою руку, и ее дернуло вслед за мной. В итоге получилось, что левой рукой я цепляюсь за борт, а правой тащу за собой сестру. Ту течением прибило к борту яхты и разжать даже одну ладонь, чтобы самой попытаться зацепиться за борт, она боялась.

— Люду затаскивай! — крикнул я пытающейся мне помочь залезть Скородубовой.

Тут яхта еще сильнее накренилась на тот край, за который мы зацепились.

— Все лишние — на противоположный борт! — тут же заорал я. — Иначе яхта перевернется!

Меня услышали. Крен тут же пропал, позволив мне облегченно выдохнуть. Скородубова, сейчас я не понимал, какая именно из сестер, все же перестала хватать меня за руку и переключилась на попытки помочь Люде. Для этого девушке пришлось полностью распластаться на палубе, чтобы дотянуться до моей сестры. Но вот она смогла ухватить ее за руку и подтянула к себе. Люда рефлекторно схватилась за борт, и так получилось, что прижала к нему край платья Скородубовой. Уж очень выразительное у той было декольте. Однако сама девушка не обратила на это никакого внимания, продолжая вытягивать мою сестренку. Одной силой рук у нее это не получалось, вот и пришлось ей подниматься. А Люда все также крепко вцепилась в борт яхты…

— Хреськ… — жалобно затрещала и порвалась ткань платья девушки, оголяя красивое содержимое своего декольте.

К чести Скородубовой она не бросила Люду, проигнорировав возникший казус, и все-таки вытянула мою сестру до конца на палубу.

— Люда, давай сразу в каюту, — скомандовал я ей. — И мальчишек забери, если они еще не там.

Сестра чуть ли не ползком, боясь вновь свалиться в воду, отправилась в нужном направлении. Зато освободившаяся Скородубова повернулась ко мне. Невозмутимо поправив порвавшееся платье, она заявила:

— После увиденного, Роман, ты теперь просто обязан взять меня в жены.

Вот тут-то по ее тону я и понял, что помогала нам Анна. И честно признаться, я этому был рад. Случись такой казус с ее сестрой, та могла от смущения и паники и выпустить руку моей сестренки.

— А ты этого хочешь? — спросил я, подтягиваясь на руках, чтобы перевалиться на палубу.

Анна сделала вид, что задумалась, постукивая пальчиком по губам, а другой рукой придерживая отрез порвавшегося платья. Без такой «поддержки» ее грудь снова бы выскочила наружу всем на обозрение.

— Даже не знаю, — протянула она, поглядывая на меня, и почти без стеснения косясь в сторону моих промокших штанов, что облипали все тело. — Может быть… если уговоришь…

— Я тебе обязан, — признал я. — Если бы не твоя помощь, я мог бы и не справиться.

— Могу просить все, что захочу? — тут же заиграли бесенята в ее глазах.

— В рамках разумного, — кивнул я.

— Хорошо. Я подумаю, — заявила Анна и отправилась в каюту.

Полежав и передохнув, я пошел к рулевому веслу. За ним сидела Анастасия и кидала ревнивые взгляды на сестру, и с тревогой посматривала на меня.

— Ты в порядке? — спросила девушка, когда я подошел.

— Да, спасибо, что помогли. Но сейчас нам уже пора на берег.

Та огорченно вздохнула. Но и правда даже если бы не происшествие, нам уже пора было бы возвращаться. А сейчас — тем более. Заменив девушку и отправив ее в каюту, я мрачно посмотрел в сторону берега. Даже не представляю, как Петр Егорович отреагирует на внешний вид одной из своих дочерей.

* * *

Пока дети отправились кататься, старшие члены семьи решили прогуляться вдоль берега. Попутно обсуждали планы на ближайшее будущее.

— Мне скоро выходить снова в море, — делился Петр Егорович, — служба. Пусть Анна с Анастасией уже взрослые, но было бы здорово, если бы они не замыкались в квартире, а могли и в гости иногда наведываться.

Намек был более чем прозрачный, и Скородубов сделал его сознательно, чтобы оценить реакцию Винокуровых.

— У вас славные дочери, — улыбалась Ольга Алексеевна, — я бы с удовольствием продолжила с ними общение.

Сергей Александрович тоже выразил одобрение этой идее, что прибавило настроения офицеру. В свою очередь Сергей Александрович уточнил — неужели сами Скородубовы никогда не приглашают к себе гостей.

— По праздникам я зову своих сослуживцев с их семьями, или мы к ним ходим, — отозвался Петр Егорович. — Но таких в нашем городе не особо много. Специфика нашей службы — многие достойные офицеры родом отнюдь не из Царицына. К себе они меня тоже приглашают, но выбраться в тот же Новгород или Москву не так-то просто.

— Но может, вам стоит попросить о переводе? — покивав сочувственно, спросил Сергей Александрович. — У вас ведь и награды имеются, и чин достаточно высокий.

— И потому у меня есть все шансы сменить Дмитрия Васильевича на посту капитана нашего корабля. Чего не произойдет, вздумай я сделать такое прошение.

Мужчина уважительно покивал, приняв резоны Скородубова. И в глазах Сергея Александровича тот даже вырос. Не простой служака, который плывет по течению, а вполне себе карьерист, способный подумать и о будущем. Да, капитан корабля — должность не такая хлебная, как при штабе или в порту, но тоже открывающая определенные возможности.

Так они и вели беседу, продолжая прощупывать друг друга. Иногда и Ольга Алексеевна вставляла свои «пару копеек», либо заполняя паузу в разговоре, либо отвечая на те вопросы Скородубова, на которые ее муж не мог дать ответа. Конечно это не полноценное сватовство, но «принюхивались» мужчины друг к другу со всем тщанием. Если их дети будут помолвлены, не хотелось бы позже узнать какую-то неприятную тайну о новом родственнике, или открыть потайную сторону характера, что до этого была тщательно спрятана. Сергей Александрович был доволен своим решением предложить Скородубовым остаться. Сегодня вчерашняя история с обвинениями уже выглядела нелепо, как забавный случай.

— Это что такое у них там происходит? — первым заметил неладное Петр Егорович.

Несмотря на разговор, он все равно поглядывал в сторону яхты. Все-таки там его дочери да еще в компании молодого человека… И как моряк привык замечать на водной глади посторонние элементы. Он-то и понял первым, что кто-то из пассажиров упал за борт.

Как только эта новость дошла до Винокуровых, спокойная беседа была забыта. Ольга Алексеевна так и вовсе за сердце схватилась, когда стало ясно, что за бортом кто-то из ее детей.

— Роман прыгнул следом, — комментировал Петр Егорович события. — К штурвалу кто-то из моих дочерей сел.

Пусть у яхты штурвала не было, но от волнения офицер заговорил привычными терминами. Ничем помочь своим детям они не могли и все, что оставалось родителям — наблюдать со стороны, как их дети справляются с бедой.

— Вытащили, — облегченно сказал Петр Егорович.

Но Винокуровы это и сами сумели разглядеть.

— Похоже, ваша Людмила за бортом была, — а вот такую деталь Сергей Александрович с Ольгой Алексеевной уже рассмотреть не смогли. Поэтому благодарно посмотрели на Скородубова.

Роман после спасения сестры и сам вполне уверенно забрался на борт. Офицер одобрительно покивал, когда смотрел на это. Конечно, парень допустил ошибку, раз у него сестра за борт выпала, но не побоялся кинуться за ней в воду, а потом ему хватило сил и ее саму к яхте подтащить, и затем забраться на судно. Как моряк, мужчина понимал, насколько это непростая задача. Уважение к парню у Петра Егоровича поднялось еще на пару пунктов.

— Возвращаются, — облегченно сказала Ольга Алексеевна. — Но как Люда оказалась в воде?

— Сейчас все узнаем, — успокаивающе поглаживая супругу по руке, сказал Сергей Александрович.

Через полчаса яхта причалила к берегу. Вот только мужчин ждал еще один сюрприз — пока Роман привязывал швартов к кнехту, дети покинули каюту и стали выбираться на пристань. Тут-то и обнаружилось, что на одной из сестер Скородубовых порвано платье в довольно пикантном месте. Особенно удивленным был Петр Егорович.

— Аа… это как? — только и смог выдавить из себя мужчина.

* * *

Естественно стоило нам вернуться на берег, так прогулку тут же свернули. Мне с Людой стоило переодеться в сухое белье, а Анне надеть целый наряд. Признаться, ее появление в разорванном платье произвело некий «фурор». Но хоть скандала нам прямо на месте не устроил Петр Егорович, настолько растерян был. А там мы уже по экипажам расселись, и надеюсь, близняшки введут его в курс дела, почему так получилось.

Только Митрофан не смог удержать язык за зубами и, когда я проходил мимо него, он удивленно покачал головой, да брякнул:

— Ну вы, барин, и голодный до этого дела. Только Пелагеи не стало — как сразу бросаться на девиц начали.

Правда ему хватило ума сказать это тихо, чтобы никто кроме меня не услышал. Я ему в ответ кулак под нос сунул, что тут же отрезвило языкастого кучера.

До поместья добрались быстро, а там на переодевание ушло уже чуть больше времени. Особенно Анне. Но надо признать, пока она шла от яхты до брички, а потом от нее до поместья, то держалась как королева. Ни капли стеснения или смущения, голова поднята высоко, взгляд снисходительный. Казалось, она была даже довольна таким вниманием к себе.

Слава богу, что ничего придумывать сестры не стали и просветили своего отца, как вышел такой казус. Поэтому по возвращению домой вопросов у Петра Егоровича по поводу внешнего вида своей дочери больше не было. Зато был иной — с чего вдруг Люда свалилась в воду. Хорошо, что о том она сама успела нам в тарантасе рассказать.

— Стайка рыб прямо рядом с нами проплывала, — отвечал я. — Скорее всего — лещи, так как поблескивали боками на солнце. Вот она на них и засмотрелась, да невольно чуть вперед подалась, когда те от борта яхты стали отплывать. И равновесие не удержала.

— Вам бы хоть какое-то ограждение сделать, — покачал головой офицер.

— Первым делом о том же подумал, — кивнул я согласно головой. — Вот прибуду в Дубовку — сразу этим займусь.

— А до этого момента никто из детей на твою яхту больше не ступит! — непреклонно заявила мама. — У меня чуть сердце из груди не выскочило, когда я узнала, что Люда в воде оказалась!

Тут спорить с ней никто не стал. Даже Иван с Игорем сидели тихо мышками.

— А когда вы планируете возвращаться? — спросил Петр Егорович.

Причем без задней мысли, из чистого любопытства. Это было понятно по его мимике.

— Завтра, наверное, — пожал я плечами.

— Лучше сегодня, — возразил отец. И тут же пояснил. — Тебе же надо материалы для крыши мастерской добыть. Зачем завтра полдня терять на дорогу? С утра бы этим и занялся. Да и потом тебе снова в Царицын надо — к тому архитектору.

Чуть подумав, я был вынужден с ним согласиться. И правда, чего время-то терять? Тут и Анна с Анастасией вернулись из комнаты в гостиную. Узнав, что я после обеда выдвигаюсь в Дубовку, тут же запросились поехать со мной.

— Мне понравилась ваша яхта, в разы лучше брички, — лукаво косясь на меня, заявила девушка.

— Анна, — строго посмотрел на нее отец, намекая, что нельзя так нахально напрашиваться.

— Что? Роман Сергеевич сам говорил, что мне должен. Вот и погасит… часть долга, — хитро улыбнулась она.

— Не имею ничего против, — пожал я плечами.

Мне то какая разница? Не на своем же горбу их везти буду.

— Но ведь у нас экипаж нанят, — растерялся Петр Егорович. — И разве прилично вот так…

— Я поеду с сыном, — успокоила его моя мама. — К тому же вы можете присоединиться к нам. Пять человек яхта Романа выдержит. А экипаж может и своим ходом обратно добраться. Я согласна с девушками — на яхте куда комфортнее.

Больше аргументов «против» у Скородубова не нашлось. В итоге сразу после обеда мы и выдвинулись обратно к яхте. Извозчик, нанятый офицером, бурчать о том, что поедет обратно без пассажиров не стал — Петр Егорович заплатил ему как за полноценный выезд. А там уже мы разместились на яхте и отчалили. В этот раз мне было легче. Скородубов вызвался помочь с установкой паруса, показав в этом изрядную сноровку. Хоть и офицер, и на его шхуне матросы в основном оснасткой занимаются, но видно, что дело это он любит и знает на зубок. Да и потом предложил подменять меня на рулевом весле. И сидел на стульчике рулевого он с довольным видом, щурясь, когда на глаза ему попадали солнечные зайчики, отбрасываемые от водной поверхности, и довольно улыбаясь.

В порт Дубовки мы прибыли хоть и вечером, но не поздним. Попутное течение — это благо. Еще раз убеждаюсь в этом. Даже Владимир Михайлович еще был на службе. И так получилось, что как раз шел с обходом — ну и мою яхту приметил, от того задержался и встретил прямо на пристани. С Петром Егоровичем лично он не был знаком, но два моряка быстро нашли общий язык и если бы не дочери, Скородубов точно задержался бы в порту до самого окончания службы Зубова. Однако предложение посетить его усадьбу Петр Егорович получил. Чем наверняка с удовольствием воспользуется.

Ну а мы отправились отдыхать. Я с мамой — к Зубовым, а Скородубовы — в съемную комнату.

* * *

— Ты чего такая хмурая всю дорогу была? — спросила Анна сестру.

Та проигнорировала вопрос, что совсем не устраивало девушку.

— А-нас-та-си-я, — по слогам протянула Анна. — Говори, что случилось?

Таким тоном она всегда показывала, что не только не отстанет, но и сделает все, чтобы выведать правду. Настя тоже об этом знала, потому раздраженно дернула плечом.

— Ничего не случилось, — буркнула она.

— Меня не проведешь, мы же сестры, — тут же уселась на кровать и вперила в нее взгляд Анна. — Так что произошло?

— Ты произошла! — не выдержала напора сестры Настя.

Выкрик сестры и выступившие на ее лице слезы ошарашили девушку.

— Ты о чем? Что я тебе сделала? — растерялась Анна.

— А кто перед Романом крутился, да свои прелести ему демонстрировал?

— А мне надо было кричать от испуга, да забиться в дальний угол, как ты бы поступила? — огрызнулась девушка.

— Нет, — сбавила обороты Настя. — Но не так же откровенно… Будто напоказ их выставляешь. И флиртовала ты с Романом полдороги, я и слова вставить не могла!

— Сестренка, да ты никак ревнуешь? — развеселилась Анна. — Уже посчитала Романа своим?

— Вы с отцом в его невиновность не верили. Готовы были разругаться и с ним, и с его родителями. Только я знала, что он не врет. Но как только правда выяснилась, тут же меня задвинули в сторону! Никогда ты меня не слушала. Все себе забираешь, все внимание к себе притягиваешь! А мне что⁈

— А кто тебе не дает мужчин привлекать? — раздраженно бросила Анна.

— Ты!

— Чушь! Ты просто трусиха! Будь ты посмелее, то спокойно бы с Романом общалась, как я. И никто бы тебе не помешал. И с остальными также. Если ты сама молчишь, пищишь иногда, то с чего я в этом виновата стала?

— Значит так, да? — воскликнула Анастасия. — Значит, я — трусиха⁈

— А разве нет?

— Ну, я покажу тебе, какая я трусиха, — прошипела девушка. — Всем вам покажу!

После чего вдруг собралась и выбежала из комнаты. А там и из секции, которую они арендовали. Анна лишь растерянно смотрела ей вслед, не понимая, что на сестру нашло. Впервые она так рьяно на нее набросилась с обвинениями. Через минуту в комнату постучался отец.

— Вы чего тут расшумелись? И куда Анна убежала?

— Настя, — поправила отца девушка. — Это Настя убежала.

— Настя? — еще сильнее изумился Петр Егорович. — Так, рассказывай, чем ты ее обидела?

— Я обидела? — удивилась девушка. — Да ее никто не обижал! Сама себе что-то надумала, а я еще и виновата? Ну уж извините, папенька, я тут не при чем!

После чего девушка поднялась с кровати и тоже пошла на выход.

— А ты-то куда? — донесся ей вслед голос отца.

— Воздухом подышу! Может, эту дуреху найду, а то еще заблудится, а спросить дорогу назад постесняется, — отрезала девушка.

Насте было обидно до слез от слов сестры. Она разве трусиха? Да она просто не такая нахальная! И чувство такта у нее есть. Она скромнее, и не пытается выпятить себя на всеобщее обозрение — разве это трусость? Или Аня думает, что раз первой бросилась помогать вытягивать сестру Романа на яхте, то Настя на такой поступок была не способна? А ведь она просто трезво оценила, что будет там лишней, особенно после окрика Романа. И именно Настя близнецам не дала туда же побежать, а загнала их в каюту. Разве это говорит, что она трусиха?

«Нет, я тебе еще докажу, что не трусиха. Надо быть посмелее? Хорошо! Буду смелой! Такой, что все еще ахнут!»

Уверенным шагом Анастасия шла к Маргарите Игоревне. Она помнила те наряды, что неизвестный мастер нарисовал для одежд блудниц. Если их сделать чуть-чуть менее открытыми, но оставить их «изюминку» с открытой линией на боку, то что может быть более смелым — надеть подобное платье для выхода в свет? И тогда мужчины будут смотреть именно на нее, а не на сестру. И с ней захотят пообщаться.

— Я вам всем покажу, что я не трусиха, — прошептала себе под нос Анастасия.