Библия почитает родословные как великую ценность. Я, Пьер, унаследовал от отца моего, Алексея, мемуары Льва Филипповича Волькенштейна, а отец мой унаследовал их от своего отца, Георгия Львовича Волькенштейна. Моя семья, семья Волькенштейн, — это семья ашкеназских евреев родом из Галиции. В начале XIX века они жили в Бердичеве, ныне входящем в состав Украины. Во второй половине XIX века представители этой ветви рода Волькенштейн поселились в разных местах Российской империи, в частности в Таганроге и Кишиневе. После революции 1917 года потомки Льва Волькенштейна обосновались во Франции. Некоторые части своих воспоминаний он написал в приморском курортном Сен-Люнэре (фр. Saint-Lunaire) — излюбленном месте белой эмиграции, соседствующем с Сен-Бриаком (фр. Saint-Briac-sur-Mer), который стал прибежищем Романовых. Мы унаследовали от Льва Филипповича Волькенштейна не только четыре рукописные тетради его воспоминаний. Мы также унаследовали любовь к России и русской культуре. Меня всегда интересовала причина этой привязанности, которая сохранилась и у других потомков Льва, например у Сержа Лурье, представителя той ветви нашей семьи, которая обосновалась в Англии, внука Евгении, одной из дочерей Льва, и сына ее дочери Анны, родившейся в браке Евгении с Ильей Высоцким, владельцем чайного бизнеса. О, родословные…
Я процитирую первую страницу воспоминаний Льва: «Пытаюсь обучить внука Дмитрия грамоте русской, но окружающая его жизнь убивает мои старания. А жаль. Он не познает красот русского языка. Он не прочтет Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова и многих других. Бессилен я изменить обучение внучат в русском духе, бессилен привить им любовь к России. Мой внук Андрей провел в России первые семь лет своей жизни, отлично владел языком, а в течение четырехлетнего проживания в Англии совершенно забыл русский говор. Причиняет мне это скорбь, а изменить ничего не могу. Проклятое бессилие!»
Проклятие собственного бессилия по отношению к последующим поколениям выражает страх утраты родовых связей через утрату языка и носит, таким образом, библейский характер. Однако оно не сбылось. Его праправнук, Поль, изучал архитектуру в Москве и свободно владеет французским и русским языками. Мы восстановили связь с потомками Михаила, одного из братьев Льва, — Владимиром Алениковым и Федором Шутовым в Москве. С ними мы обмениваемся воспоминаниями и старыми фотографиями. В Тель-Авиве мы встретились с передавшей мне несколько фотографий Евой Шарф, вдовой некогда маленького Андрея, внука Льва, сына его дочери Алисы и адвоката Владимира Шарфа. Быстро откликалась на мои неоднократные вопросы о семье недавно овдовевшая супруга моего кузена Сержа в Лондоне Юлия Лурье.
Почему любовь к России сохраняется из поколения в поколение? Это распространенное явление в еврейской диаспоре. Россия как родина, в которой происходила эмансипация представителей Хаскалы из Восточной Европы, покидавших гетто и штетлы в XIX веке, и русский как язык этой эмансипации стали объектом привязанности их потомков. Такое представление о России как о родине затмевает желание вернуться в мифический Израиль… «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука!» А русский язык стирает «презираемый» идиш. Лев пишет, что плохо понимал свою мать, а она плохо говорила по-русски. Его стремление ассимилироваться очевидно. Впрочем, он также упоминает о невидимой нити, которая по-прежнему связывала его с иудаизмом.
Эмансипация не происходит по воле империи, а завоевывается в упорной борьбе. Выбор Львом и Михаилом Волькенштейнами профессии адвоката символичен: в борьбе за эмансипацию первостепенную роль играет право.
Показателен такой эпизод. Единокровный брат Льва, Аким Филиппович, был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами, который давал право на наследственное дворянство. Однако в 1892 году Аким получил отказ в этом праве под предлогом отсутствия доказательств российского подданства, а фактически, возможно, из-за его еврейского происхождения. Михаил Филиппович Волькенштейн продолжил борьбу за утверждение этого права своего единокровного брата, и по решению Сената оно было признано. 24 октября 1896 года Департамент герольдии внес Акима Филипповича в третью часть Дворянской родословной книги, предназначенную для гражданских и военных государственных служащих. 15 октября 1897 года был выдан документ, подтверждающий, что его дети Федор и Ольга признаны потомственными дворянами с правом внесения в третью часть Дворянского родословного реестра по решению Сената от 18 сентября 1897 года.
Четыре рукописные тетради мемуаров Льва Филипповича являются частью культурного наследия России, и этой идеей движима их публикация. Они свидетельствуют о процессах эмансипации, культуре Серебряного века и крупных исторических потрясениях: революции и беженстве. Наша семья, представляющая еврейскую интеллигенцию, дала миру адвокатов, ученых, врачей, писателей и художников. Их потомки живут в России, континентальной Европе, Великобритании, Северной Америке и Израиле, но они не забыли свои корни. Они ценят красоту русского языка. Они читают Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова… Они хранят любовь к мифической России — утраченному раю, которого никогда не существовало.
Пьер Волькенштейн, Париж, февраль 2025 года
Перевод с французского Натальи Пашкеевой