* * *– ИРИНА —Как зачарованная смотрела на Руслана, на то, как он аккуратно делал из картошки толчёнку. В сковороде доходили котлеты.Запах стоял одуряюще вкусный.Зайка тоже заворожено следила за хозяином.– Так, всё готово, – улыбнулся он мне. – Будем есть.– Ммм… Запах обалденный… – просипела я и улыбнулась во все тридцать два, точнее, двадцать восемь зубов. Все четыре зуба мудрости удалила. Наверное, поэтому я теперь такая тупая и не заметила предательства.Руслан хмыкнул, мол, обычная еда, ничего особенного и поставил передо мной тарелку с толчёнкой и котлетками. Ещё и салат из свежих овощей успел сделать. Нарезал крупно чёрный хлеб. Разлил по стаканам брусничного морса и посмотрел на меня удивлённо.– Что такое? – спросил он.Пожала плечами и вытерла набежавшую слезу.– Просто… невероятно. Ты такой… хозяйственный. Одно удовольствие наблюдать за тобой. И… твоей женщине повезло.Он нахмурился и произнёс недовольно:– У меня нет ни с кем отношений. В данный момент. Ешь, Ира. И во время еды выпей вот эти лекарства.Голос у него прозвучал хмуро. Видимо, я задела его какую-то рану. Скорее всего, связанную с отношениями.Значит, не я одна страдаю?Он дал еды и своей собаке, которая с чавканьем принялась обдать.Потом сел за стол и не глядя на меня, первым начал есть.Я только тогда тоже взяла приборы и принялась за толчёнку и котлеты, и салат, и запивала всё морсом.Боже мой! Как это вкусно!Котлеты сочные, картошка идеальная. Салат бесподобный. А морс – амброзия.Ела и думала о своём. Думала, как мне за пять дней восстановиться?Блин, ну я же не робот, которого можно починить…– Ира, ты не хочешь рассказать, что тебя тревожит? – спросил вдруг Руслан, разбивая тишину между нами.Сначала хотела отмахнуться и сказать, что всё норм, но потом решила, что этот человек заслуживает знать правду. Всё-таки он мне помогает.– Ну-у-у… Сначала муж и подруга предали, потом авария и я в лесу, а теперь ещё и с работы прилетело… – пробормотала я.– Что именно?Я не могла подобрать слова, которые бы точно передали всю тяжесть моего состояния.Ситуация, в которой я оказалась, не давала мне покоя.Пять дней. Всего через пять дней я должна появиться в галерее во всеоружии. Но я знала – ни ангина, ни боль в ноге не исчезнут за такое короткое время.Я посмотрела на мужчину, в его глаза, полные заботы и какой-то внутренней силы. Он не делал вид, что не заметил моего беспокойства, и это, в свою очередь, сделало меня ещё более уязвимой.– Руслан, просто… – я сглотнула, почувствовав, как боль в горле снова напоминает о себе. – Через пять дней мне нужно вернуться на работу. Начальство требует. И хотя у меня есть ассистенты, я обязана быть там. Но ангина не пройдёт, а моя нога… Как я вообще туда пойду? С костылём… Я не смогу. Пять дней – это мало, чтобы восстановиться.Он немного подумал, потом, как будто решая задачу, сказал:– Что за работа у тебя? Ты же не можешь работать, если чувствуешь себя плохо.Я вздохнула, отставила пустую тарелку в сторону. Странно, но я в такие моменты всегда забываю, что в этом мире есть люди, которые действительно могут услышать и понять.– Я – галерист. Ответственная за выставку картин, которую мы долго готовили, она будет очень крупной и важной для галереи и города, и хотя у меня есть команда, начальство требует именно моего присутствия. Если не явлюсь, то мне прямо сказали: «Ты будешь уволена».Руслан нахмурился. В его глазах промелькнула искорка злости, и он сказал:– Ира, по закону они не имеют права так поступать с тобой. Если что, я могу помочь. У меня есть отличный юрист по трудовым спорам. Он размажет твоё начальство, как художники краски по полотну. Поверь, они даже не успеют понять, что произошло.Я усмехнулась, а боль в горле заставила меня поежиться. Но когда я встретила взгляд Руслана, мне стало легче. В его уверенности была какая-то необъяснимая сила, которая успокаивала, ободряла.– Ты тоже думаешь, что они неправы? – я посмотрела на него, не скрывая благодарности.Он покачал головой.– Я абсолютно в этом уверен. Ты не обязана ставить своё здоровье на второй план ради работы. Пусть они знают, кто ты и что тебе нужно. У тебя ангина. У тебя нога повреждена, и ты ходить не можешь. Все адекватные работодатели дают своим работникам больничный. Предлагаю такой вариант – я сам позвоню твоему начальству, представлюсь ответственным за тебя в данной ситуации. Доходчиво объясню, почему тебя нельзя беспокоить, угрожать увольнением, а лучше бы им по-хорошему согласовать тебе больничный и оставить в покое, чтобы ты спокойно поправилась.Словно для того, чтобы подтвердить свои слова, он встал и принёс мне чашку с чаем и тарелку с морковным пирогом.– Это перебор, ты кормишь меня как в профилактории… – произнесла я, слегка обескураженная его словами.Руслан взялся за меня, будто я ему… жена… или близкая родственница. Но что точно я знала, я была не против пирога и чая. И не против, чтобы он решил мою проблему с работой. Да, пока я больна, я хочу на ручки и шоколадку…– Спасибо тебе. Всё очень вкусно. И да, я согласна с твоим предложением. Точнее, с вариантом.Он кивнул.– Отлично. Так и решили. А насчёт вкусно… Ну, я не шеф-повар, но уж что-то приготовить могу, – сказал он с улыбкой. – Для себя особо не стараюсь, но для тебя… постарался.Я не могла не улыбнуться, чувствуя, как в груди теплеет.– Это… невероятно вкусно, – пробормотала я, почти сдавшись удовольствию, жмурясь от счастья. – Ты не представляешь, как давно я не ела что-то настолько вкусное. Серьёзно, Руслан, ты волшебник.Руслан как-то застыл на месте, его лицо стало немного серьёзным. Но я заметила в его глазах тот самый мягкий блеск, который не мог скрыть даже его обычный «сдержанный» стиль.– Знаешь, – сказал он, делая глоток чая, – если хочешь, я могу приготовить для тебя что-то особенное. Моё фирменное блюдо – курица с овощами в духовке. Она получается хрустящая снаружи, но сочная внутри. Только чтобы ты не переживала за эту галерею, которая тебя не ценит.Я на миг замерла. Но вдруг я поняла, что не могу даже ответить, потому что слова исчезли. Я хотела сказать ему «спасибо», но это не было бы достаточно. Он был рядом. Он поддерживал, он заботился. Это невероятно. Оказывается, есть ещё люди, которым не всё равно на других людей.– Ты мне очень помогаешь, – сказала я, наклоняя голову и слегка касаясь его руки. – Я обожаю жареную курицу. И овощи. И котлеты и вообще, всё, что ты делаешь, мне нравится. Спасибо тебе, Руслан. Я… я думаю, что ты мой ангел хранитель. Честное слово.Он улыбнулся, и я почувствовала, как в груди становится теплее.* * *Мы сидели с Русланом тихо, мирно, уютно так беседовали, когда ему вдруг позвонили.Руслан бросил быстрый взгляд на телефон, удивился высветившемуся номеру и ответил на звонок:– Слушаю.Я следила за его лицом. Он спокойно выслушал собеседника и сказал:– Сейчас открою.Убрал телефон и сказал мне:– Полиция приехала. Они нашли того, кто сбил тебя.И пошёл открывать.А я успела только вытянуть губы уточкой и протянуть:– О-о-о….В дом вошли два полицейских. Те самые, что брали у меня показания. Честно говоря, их присутствие сразу напрягло. Как-то неуверенно они выглядели, будто пришли извиняться.– Ирина Михайловна, здравствуйте. Как ваше здоровье? – спросил тот, что старше. А молодой глядел на меня жёстким взглядом.– Пока не померла, – ответила грубовато, старалась выглядеть невозмутимо и спокойно, несмотря на дрожь в руках.Молодой хмыкнул.– Мы нашли водителя, который сбил вас, – произнёс старший следователь таким тоном, словно сообщал о чём-то совершенно обыденном.Сердце моё замерло, а затем застучало с новой силой. Мои пальцы вцепились в край стола.– И что он сказал? Он объяснил свой подлый поступок? – мой голос прозвучал хрипло не только из-за ангины.Другой офицер, молодой, раздражённо вздохнул, но всё-таки рассказал:– Он утверждает, что испугался. Подумал, что вы… что вы мертвы, когда сбил вас. Не вызвал скорую и увёз вас из страха. Сказал свидетелям, что направляется в больницу, но по пути решил избавиться от тела.Мои глаза сверкнули гневом. Пальцы оцепенели от ярости.– Избавиться от тела? – переспросила я, каждое слово отдавалось эхом в голове. – Он решил, что я – мусор, который можно просто взять и выбросить? Даже если бы я на самом деле была мертва, так нельзя! И вообще, какой дебил увозит с места преступления пострадавшего?!Руслан коснулся моей руки, его поддержка была ощутимой, как скала.– Тише. Не заводись. Сейчас всё досконально узнаем, – проговорил он. Кивнул офицерам и сам задал вопрос: – Что по существу?Они переглянулись и переступили с ноги на ногу, будто заранее извинялись за дальнейшее.– Он был без прав. Лишился прав за вождение в нетрезвом виде, – продолжил молодой офицер, – машина принадлежала его отцу, который…Задержка в его словах меня насторожила. Я сала руки в кулаки. Мне уже это всё не нравилось.– Ну? И кто его отец? – в упор спросила я, чувствуя, как сердце мощными ударами стучится о рёбра.Офицеры переглянулись. Наконец, тот, что старше ответил:– Его отец – прокурор соседней области. Сами понимаете, это осложняет процесс дела…Тишина окутала помещение, как толстое пуховое одеяло.У меня даже слов не нашлось, чтобы как-то прокомментировать этот беспредел.– Отец Павла предлагает вам уладить это дело мирно. Он готов предложить вам достойную компенсацию, – сказал молодой и почесал затылок.Слова заставили меня ощутить волну гнева. Я поднялась, опираясь на костыль, встречая его взгляд с решительным вызовом.– Компенсацию? – прошипела я, чувства бурлили внутри как шторм. – Вы считаете, что можно деньгами купить право распоряжаться чужими жизнями? Его сын бросил меня в лесу умирать!– Ирина Михайловна, мы всё понимает… – начал офицер, но я перебила его.– Ни его статус, ни его деньги не смогут исправить то, что он сделал! – выкрикнула я, каждое слово хлестало, как кнут. – Я буду настаивать на судебном разбирательстве. Пусть его сыночек ответит за свои действия. Перед законом мы все должны быть равны! Вы же полиция, в конце концов!Офицер лишь сжал челюсти. Я видела, как самоуверенность молодого, потрескалась под натиском моей решимости.Полицейский постарше кивнули мне с пониманием.Их миссия была выполнена – суть дела и предложение были озвучены. Я отказалась.– Что ж, могу с уверенностью заявить, что этот человек дело сына так просто не оставит. Он настаивает на том, что вы бросились под машину сами. Уже и свидетели нашлись. Тот факт, что его сын сбил вас, не вызвал скорую помощь и полицию, никак не извиняет его и он за это ответит. Штрафом и максимум условным сроком. А скорее всего, и этого не будет. Кстати, он утверждает, что на самом деле повёз вас в больницу, но вы в машине пришли в себя и начали кидаться на него, отчего ему пришлось вас высадить… А дальше он не в курсе о вашей судьбе.Во мне закипел настоящий человеческий гнев.– Парни, это беспредел, – сказал Руслан.У меня вообще слов не было.– «Это» мы вам не говорили, – сказал старший офицер. – Но вы должны знать, что будет. Мой вам совет, урегулировать дело мирным путём. Подумайте, пожалуйста. Мы на связи.Когда они ушли, я опустилась обратно на стул, чувствуя адреналин в жилах.Руслан обнял меня, его тепло было успокаивающим.– Нет, ты слышал?! – завелась я.– Слышал. Погоди кипятиться. Я позвоню кое-куда, поговорю с кое с кем и потом всё тебе расскажу.И чмокнул меня в макушку. Как будто я была ему… как минимум близка подруга.От моего гнева даже и следа не осталось.Он ушёл к себе в кабинет.Зайка, что всё это время сидела тише воды, ниже травы, подошла ко мне и гавкнула. Мол, чего глазами хлопаешь? Видала, какой у меня хозяин классный?