Конечно, папа Пети тут же забыл и о плане купить и украсить ёлку вечером, и о Петиной тренировке по хоккею, и о том, что хотел заказать билеты в театр для жены и подстричься. Ярость вытолкала из его головы все спокойные и созидательные мысли.

Он вернулся за рабочий стол, оставив на кухне недоеденный блин с ветчиной, и нашёл в отправленных письмах свой личный «годовой план». Письмо улетело всем сотрудникам компании: в адресной строке значилось душераздирающее, вызывающее холодный пот — all[6].

«Объясни мне, — разговаривал Петренко сам с собой. — Как это могло с тобой случиться? Почему какая-то карга вмешалась в твою жизнь, слопала твои любимые ёлочные игрушки, устроилась на твоём диване и сейчас рушит твою карьеру и жизнь? Почему ты не можешь ничего с этим сделать?»

Накрутив себя, Андрей Петренко вышел из кабинета и большими шагами направился в сторону туалета. Тут его остановила секретарь — пухлая, даже немного пушистая (со взбитыми волосами и бесконечными рюшами на блузке) улыбчивая Алла Валерьевна. Она работала в компании много лет и относилась ко всем сотрудникам, даже к самым серьёзным и хмурым руководителям, как мама.

— Андрюша, — шагнула она навстречу. — Четыре часа. Вы обещали подарки для детишек раздать.

Петренко-старший не сразу понял, чего от него хотят, мотнул головой, а после треснул себя по лбу и что-то замычал: да, обещал.

Алла Валерьевна поспешила за ним в подсобку и помогла вынести шуршащие фольгой и радостью пакеты с шоколадными конфетами. В какой-то момент она собралась с духом, набралась смелости и наконец спросила:

— А вы правда не смотрели «Ешь, молись, люби»?

Петренко молча смерил секретаря взглядом и поставил огромную коробку на стойку ресепшен.

— Алла Валерьевна, будьте так добры, раздайте подарки сами. Мне нужно уехать. Срочно.

Больше всего Петренко-старший в этот момент хотел вытряхнуть подарки из коробки и надеть её на голову, чтобы не видеть бухгалтеров, пресс-секретарей, менеджеров отдела закупок и бесконечных «рыбок» — которые уже проступали, будто грибы после дождя, в стеклянных дверях кабинетов и коридорах. И улыбались.

Но Алла Валерьевна нежно взяла папу Пети за руку и заглянула в серое, как грязный снег, лицо.

— Не переживайте вы так. Крышу туалета и мой муж сделать не может второй год. Вы нам это отправили… чтобы поддержать нас? Сопроводительное письмо просто забыли написать?

Письмо… Этого ни сердце, ни мозг Петренко-старшего выдержать не могли: он взвыл и убежал за пальто и ноутбуком, оставив Аллу Валерьевну одну с любимым фильмом и туалетом без крыши. А тирада из упрёков и угроз, словно панельный дом, сама собиралась в его голове. Петренко пролетел через толпу коллег, выстроившихся в очередь за подарками, и — конечно — даже не подумал взять подарок для Пети.