Пока на экране в гостиной шла война со злом, а Петя ложился спать, Петренко-старший готовился. С детства он привык репетировать сложные разговоры, а разговор с Бабой-ягой весь день подглядывал за ним, словно тень в коридоре. И к вечеру стал совсем сложным.

— Вы зачем тут? — спрашивал ягу Петренко, глядя на своё отражение в зеркале в ванной. — Кто вас послал? Чего вы хотите? Когда… уйдёте? Что сделать, чтобы вы ушли?

Последний вопрос, попахивающий компромиссом, отступлением и даже слабостью, никак не удавалось произнести. Папа Пети хмурил брови, тёр бороду, сжимал кулаки, опускал глаза и выдувал слова в усы.

Вода, шумевшая для маскировки, стихла, а Петренко-старший наконец вышел из ванной и направился в гостиную.

— Кхм-кхм. Уважаемая… — начал он. Яга, не отвлекаясь от игры, хмыкнула ему в ответ — мол, слушаю. — Уважаемая. Нам надо поговорить.

Пара «уродов» упала к ногам яги, забрызгав экран кровью. Старушка нажала на паузу и вдруг, отложив наушники и джойстик, повернулась к Петренко всем корпусом, всеми платками, а носом и глазами уткнулась в его сконфуженное лицо.

— Я — сплошное внимание, — сладко пропела яга. И даже улыбнулась. И замолчала.

Часы тикали на стене и подталкивали Петренко вперёд. Он зажал кулак в кулаке, напряг скулы и заговорил:

— Раз уж так вышло, что вы тут — в нашем доме… И кто-то вас к нам прислал зачем-то…

— Кто-то зачем-то. — Баба-яга кивнула и расплылась в широкой, словно болото, улыбке.

— Да, так вот. Раз у вас есть какая-то цель… Миссия… Давайте… В этом разберёмся. Я хотел бы, чтобы завтра вас тут не было.

Часы предательски перестали тикать. Мяч перелетел на сторону старушки — настал её черёд высказываться, — но она, продолжая улыбаться и кивать, лишь поторопила собеседника:

— Так вы… то есть ты, — говори. Говори, что там репетировал и готовил. Надо же послушать.

Петренко-старший смутился от этой наглости и прямолинейности, но взял себя в руки и продолжил:

— Допустим, вы здесь не просто так.

— Допустим. Письмо-то ты читал?

Петренко письмо читал.

— И что там написано?

Что там написано? Что это за экзамен ночью в его же доме? Письмо…

Яга, словно девочка, вскочила с дивана и взяла письмо, лежавшее на столе.

— Читай-ка ещё раз. На.

Письмо, будто подслушав их разговор, тут же поспешило сообщить:

Уважаемые Андрей и Петя!

До Нового года осталось совсем чуть-чуть! Я знаю, как много у вас дел: работа, отчёты, экзамены, ёлка… И поэтому мне неловко оттого, что Баба-яга занимает пространство в вашем доме. Но… Но я ничего не могу поделать с этим и вынужден просить вас мне помочь.

Дело в том, что эта милая, очаровательная дама не верит в чудеса, как и вы.

Ситуация неприятная, понимаю. Я сам, признаться, переживаю, что в этой истории мне пришлось просить вас накануне Нового года что-то такое сделать в своей жизни, что-то такое придумать и поменять, чтобы удивить бабушку. Но, видите ли, даже я — Дед Мороз — не сумел с ней справиться. Может быть, у вас получится?

Полный надежд и новогодних хлопот,

Ваш Дедушка Мороз

Петренко-старший привык к деловой переписке — гладкой и скользкой, похожей на мокрый резиновый мяч, — к ехидным, покрытым слоем вежливости письмам от коллег из Англии и Китая. Поэтому он шлёпнул листок на стол текстом вниз и прижал кулак ко рту.

— И чего же он хочет? — спросил ягу папа Пети.

— А я не знаю, — развела та руками. — Я совсем ничего не знаю и не понимаю. Я вот смотрю на вас который день и удивляюсь: что я тут делаю? Игрушки эти ваши, разговоры о подарках, ёлка. А для чего оно вам? Вот и я — для чего?

— Вы издеваетесь? — не сдержался Петренко.

— Да! — улыбнулась яга. — Я издеваюсь. Я ж Баба-яга. Чего ты хотел? Поговорить со мной по душам? Договориться? Чтобы я за тебя что-то придумала и подсказала? Ну ты чего? Сказок в детстве не читал? Не надо со мной по-хорошему разговаривать. И слушать меня не надо. И вообще — устала я. — Тут яга спрятала улыбку в складки платков и морщин и приняла отстранённый, скучающий вид. — Лучше репетировать надо было. И письма читать. Ха!

Старушка демонстративно разложила свой матрас на диване и погасила свет, а Петренко… Опустил голову на руки и тяжело задышал. Нервы… Нервов на такое не хватит! Кулак как-то сам собой стукнул по столу, а из груди вырвалось рычание.