Слышали ли вы что-нибудь про бронебол?

Бронебол — это очень трудно: пятнадцать мужчин, один из которых — судья, бегают по полю за броненосцем. Броненосец убегает, но если кому-нибудь удаётся ударить по нему ногой, то он сворачивается в клубок и катится по мокрой скользкой траве. В бронеболе побеждает та команда, которая закатывает броненосца в самую большую лужу посреди поля. Мужчины толкаются, кидают друг друга в грязь, орут, проклинают команду соперника дырявым небом и тухлым хлебом, а броненосец ещё и принюхивается к ним! И если ему не нравится, как пахнет игрок, который подбежал и пнул его, то он, это хитрое зверьё, не скручивается послушно, а выпускает вонючую струю в лицо несчастному и только подлетает в воздух, но никуда не катится. Вот такой характер у броненосца…

В общем, папа Ре должен проснуться к самой важной игре в году. И взять с собой на матч Майю! Он, конечно, не может проспать, но на всякий случай попросил разбудить его утром в этот день.

Когда земля будто сама вырастает под ногами, всему находится место и супа на дне миски остаётся ровно на одну ложку — это значит, что везение подползло близко-близко, на самом брюхе, и вот-вот обрушится, облизывая с ног до головы и довольно урча. Майя это чувствовала и смело карабкалась по храпящему папе Ре. Она удивительно ловко находила место, куда можно было наступить, чтобы не соскользнуть со ската и не разбудить папу слишком рано. Это точно было оно — везение.

Забравшись на вершину папо-горы, девочка скривила победно-радостную мину, скосила глаза, высунула язык и уселась на огромное, поднимающееся и опускающееся, словно морская волна, плечо. Папина золотая борода свистела, сопела и гудела.

Майя наклонилась к уху папы Ре и прошептала:

— Папочка… Великий Тутум уже надел дождевые сандалии и скоро поспешит на матч.

Волшебные слова закружились в ушной раковине Ре, словно в водовороте, и пропали. Папа Ре сладко засопел и поправил на плече ската, чуть не сбив Майю.

— Папочка… Грозный Жем достал пояс и повязку на волосы и прихорашивается перед улиточным зеркалом. Он расчёсывает бороду гребнем жены, пока та не видит, — прошептала Майя громче.

Теперь она даже не наклонилась над ухом папы, а просто говорила вслух о том, как игроки в бронебол готовятся к матчу. Но папа Ре всё так же спал.

И тогда Майя, чуть отодвинувшись от головы отца, набрала полную грудь воздуха и во всё горло закричала:

— Па-а-а-а-а-апо-о-о-о-о-очка! Старый Пинч и Хилый Каркус допили единорожье молоко и заплетают косы. Они уже предвкушают победу, а ты ВСЁ ЕЩЁ СПИШЬ?!

Тут Ре, словно ему молния влетела в зад, выскользнул из-под ската и вскочил в боевую стойку, осматриваясь по сторонам и тяжело дыша. Майя сидела у него на плече и хихикала.

— Тысяча стальных блох! Не видать Хилому Каркусу победы — Айя об этом ничего не говорили!

— Не говори-и-и-или-и-и! Айя не говори-и-и-или-и-и-и, — растягивая папино лицо за щёки в разные стороны, тянула Майя.

Айя, как говорил Майе папа Ре, когда-то предсказали всё-всё-всё. Даже игры в бронебол. И папа Ре знал результаты всех матчей. О победе команды Хилого Каркуса, старого охотника на Двухголовых Жаб, Айя ничего не писали. Папа Ре мог спать под дождём, во время урагана, но враньё тут же поднимало его на ноги.

Это был запрещённый приём, которым Майя пользовалась один раз в году. И он всегда работал.