Крышка… Да, это была крышка всему. Вечер после «заправки» звездолёта Пашка очень хотел бы забыть. Он просил Деда Мороза и Бога послать ему контузию, или чтобы зэвтрэ ого снова ударили мячом по голове: скандал, строгие разговоры сначала с мамой, а потом с папой — это всё надо было вычеркнуть из памяти и объявить ненастоящим.

Лёжа в кровати, мальчик крутил в голове воспоминания. С Фкафом они натворили что-то невероятное: затопили соседей, испортили кучу продуктов, забили раковину, разозлили родителей. Пашка был снова наказан на целый месяц, а ещё брошен один на один с бедой в самый страшный момент. Такого он не ожидал от Фкафа. Это было настоящее предательство, которое могли совершить только ненастоящие дети. Чёрным тревожным котом между этими мыслями в голове Пашки бегало предчувствие встречи с бабушкой. Её тяжелый молчаливый взгляд уже душил мальчика и нагонял на глаза слёзы.

Но Пашка не плакал. Он сморгнул слезу, как дворники сбивают с лобового стекла машины дождь, и уронил тяжёлый, словно комок слипшихся макарон, ком на дно души.

«Наказан так наказан… — смирился Пашка. — Убирать кухню — так убирать кухню».

Перевернувшись на другой бок, мальчик сам себе кивнул, уткнулся носом в стенку и как-то сухо, пусто уснул.

На следующий день ему предстояло: отмыть пол и мебель от комков крахмала и разводов совсем непонятного цвета; из своих карманных денег купить новые крупы; аккуратно пересыпать их в банки; расставить по ящикам, как они стояли.

Папа сказал, что сходит с ним в магазин, но помогать ему нести покупки не будет.

Без телефона, телевизора и компьютера Пашка должен был одиноко сидеть в комнате по вечерам и учиться. Так теперь проходили его вечера: с тихим ковырянием в носу и раскрытыми учебниками и книгами. Без пирогов с вишней и… Фкафа.

Чучело пропало. Оно не выходило из шкафа, не отзывалось на тычки и песню про кузнечика. И в туманное серое утро декабря, когда за окном валил снег, какая-то часть внутри Пашки сжалась, спряталась и напрочь отказалась выходить. Прямо как улиточка из ракушки.

«Фкаф… — подумал вдруг Пашка. — А вдруг его не было на самом деле? Это всё мне мерещилось, виделось и я просто схожу с ума?»

«Фкаф… — думал Пашка перед сном, когда чистил зубы или выносил мусор. — А вдруг он совсем сбежал? В другую квартиру? Обманул меня, бросил, струсил?»

«А вдруг у него теперь… другой мальчик? И с ним он говорит по-немецки и ест бутерброды?»

«А вдруг Фкаф тоже оказался ненастоящим?»

Мысли о Фкафе были колючими, как рассыпанная соль. Пашке от них становилось страшно, он остался один. Опять. И теперь, возвращаясь домой из школы, быстро вешал куртку на крючок, не находя в себе сил проверить, висит ли ещё в глубине шкафа то самое зелёное старое пальто или нет.