Элизабет крутилась в постели с боку на бок, переворачивала и взбивала подушку. Проклятье! Она не сомневалась, что ее замечание насчет скабрезности произвело впечатление на Сент-Клера: у него аж приоткрылся рот. Вряд ли хоть одна из дебютанток могла бы осмелиться сказать такое. А кроме того, она сомневалась, что дебютантка могла бы проскользнуть в «Оникс» и увидеть хоть что-нибудь из того, что видела она.

Лиз заметила откровенный интерес в его глазах в ответ на ее слова. Или так ей показалось. Немало часов она провела в ожидании, надеясь, что на этот раз маркиз появится в ее спальне, но пока от него не было ни слуху ни духу.

Перевернувшись на спину, Лиз уставилась в потолок и застонала. Она проявила свое отношение к нему совершенно отчетливо, но пойти и постучать в его дверь отказывалась. Теперь его ход. А если Кристофер не хочет ее, пусть так и будет, хоть она ожидала и другого. В отчаянии она заколотила кулаками по постели и не услышала стука в дверь. Элизабет подняла голову, когда Сент-Клер уже вошел в спальню в одних бриджах и прикрыл дверь за собой.

Она затаила дыхание. Это сон? Если да, она не хотела просыпаться.

Он не двигался с места, поэтому Лиз соскользнула с кровати и подошла к нему.

— Кристофер? — В первый раз она назвала его по имени.

Он закрыл глаза и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Мне не надо было приходить. Делая каждый шаг, я говорил себе: остановись!

Элизабет глубоко вздохнула. Их тянуло друг к другу: это невозможно отрицать, и вот наконец он пришел к ней. Наконец! Сейчас или никогда. Она подцепила подол ночной рубашки и, через голову стянув, отбросила в сторону.

Кристофер открыл глаза, и она увидела смятение на его красивом лице. Он не мог принять решение. О господи! Сейчас он велит ей одеться, и она умрет от унижения. Ведь это самый смелый ее поступок — вот так откровенно предложить ему себя. О, она предельно ясно обозначила, что ей от него нужно, но если он сейчас уйдет, увидев ее обнаженной, для нее все будет кончено: она больше никогда никому себя не предложит, чтобы не выглядеть полной дурой.

Кристофер с трудом сглотнул, так что адамово яблоко аж подпрыгнуло. Элизабет восхищенным взглядом окинула его. Он был похож на ожившую статую: рельефные мышцы, плоский мускулистый живот. Верхняя часть тела очертаниями напоминала букву V, нижняя часть которой уходила в бриджи. У Лиз пересохло во рту. Ей так захотелось коснуться его, что начало жечь пальцы, но еще больше она мечтала о его ласках, как той ночью, в «Ониксе». Да, он сам пришел в ее комнату, но сделать следующий шаг помочь ему нужно. Пусть дотронется до нее первым.

Кристофер обошел ее, и она, закрыв глаза, съежилась, словно в ожидании удара, не в силах смотреть, как он поднимает с пола рубашку, чтобы отдать ей. Ее омыло стыдом.

— Если ты не хочешь меня…

— Хочу! Безумно хочу! — взволнованно прошептал Кристофер. — Хочу с того самого вечера, когда впервые увидел тебя, так тебя хочу, что меня всего колотит. — Он взял ее руку и положил к себе на обнаженную грудь.

Лиз открыла глаза. Ни с чем не сравнимая радость, облегчение и гордость нахлынули на нее. О боже!

— Тогда почему ты не…

— Ничего не говори! — Он наклонился и завладел ее губами. Поцелуй был сокрушительным и долгим, а когда он смог отстраниться, в некотором смятении признался: — Ты должна это знать. В постели я совсем не джентльмен. Кое-что из того, что мне нравится, может тебя шокировать.

Губы у нее сложились в лукавую улыбку, и, больше не опасаясь показаться бесстыдной, она провела пальцем вниз по его мускулистому животу, проникла под пояс бриджей.

— Существует только один способ проверить это.

Вот так! Плотина, которая едва сдерживала его желание, рухнула, и он в два шага подхватил Элизабет на руки и припечатал к стене. Его губы, казалось, были везде, он шептал ей на ухо такое, что она была готова вспыхнуть, объятая пламенем. С хриплым дыханием у него вылетали бессвязные фразы:

— Я хочу тебя, хочу погрузиться, почувствовать, какая ты скользкая и влажная… ласкать, пока не станешь выкрикивать мое имя… жаждать большего… довести до сумасшествия…

Элизабет превратилась в тугой комок. Пока он говорил, мощное бедро раздвинуло ей бедра, легкими движениями подушечки большого пальца он ласкал ей сосок, вызывая невероятные ощущения.

— Ты вовсе не должна отдавать девственность мне, — прохрипел Кристофер.

— Я так хочу. — Она завладела его губами, не давая больше говорить. — Это должен быть ты.

На миг ей показалось, что она победила. Кристофер вернул ей поцелуй с такой страстью, что у нее перехватило дыхание, а затем схватил ее руки и прижал их к стене у нее над головой.

— Но почему? Почему я?

Элизабет была готова растаять и растечься лужей на полу.

— То, что ты говорил тогда в клубе, было так соблазнительно, что я больше ни о чем не могла думать. От твоих слов все во мне начинает полыхать. Я хочу касаться тебя, хочу, чтобы ты трогал меня, везде.

Дыхание ее было судорожным, заговорила она очень быстро и в то же время терлась о его бедро, а когда задевала естество, из его груди вырывался гортанный стон. В паху все стало твердокаменным.

— У меня такое же ощущение.

Он принялся лихорадочно покрывать поцелуями ее шею, потом вставил кончик языка в ухо, и Лиз вскрикнула от наслаждения.

— Ты великолепна! — выдохнул Кристофер, и его губы двинулись вниз, к груди.

Элизабет ничего не могла с собой поделать: от его слов гордость захлестнула ее.

— Сними бриджи, а то нечестно: я стою тут перед тобой голая…

* * *

Кристофер запустил руку ей в волосы и приподнял голову, чтобы заглянуть в ее глаза:

— Запомни: это ты попросила меня. Я остановлюсь в любой момент, если вдруг передумаешь. Мне это не понравится, но я справлюсь.

Его одолевали постыдные темные фантазии, которые он мог осуществить только с опытными женщинами, уже познавшими такое, а может, что и похуже. Элизабет в этом ничего не смыслила, и, как только узнает неприглядную правду, вполне возможно, больше никогда и близко к нему не подойдет, как Элис. Но больше он мириться с этой мукой не мог: ему не терпелось дотронуться до Лиз.

Кристофер быстро расстегнул бриджи, сбросил, и теперь они лежали бесформенной кучкой на полу. Подхватив Элизабет на руки, он уложил ее в кровать, а сам привалился сверху.

Она обхватила его за шею, что есть сил прижимаясь грудями, и выдохнула:

— Я хочу тебя, Кристофер.

Рука у него опустилась к ее бедрам, ладонь коснулась жаркого влажного местечка, палец проник к нежным лепесткам. Элизабет выгнула спину и застонала:

— О боже!

Он не собирался останавливаться. Она захотела узнать, каково это — делить с ним постель? Сейчас узнает.

— Ты такая влажная, — выдохнул он ей в шею. — Потому что хочешь меня?

— Да. — Она опустила руку, дотронулась до его естества. — Ты тоже меня хочешь: вон какой твердый.

Кристофер схватил ее за руку, сжал ладонь и провел ею вниз-вверх вдоль всей его длины.

— Да. Я тебя хочу. Безумно хочу! Ты меня так возбуждаешь. До боли! Знаешь, сколько раз я ублажал себя, думая о тебе? Фантазируя о тебе?

Ее рука замерла.

Он что, ее напугал? Господи, конечно, с такими-то признаниями!

Кристофер с тревогой взглянул на нее, но даже следов страха не увидел в ее темных глазах — только замешательство и, пожалуй, любопытство.

— Что ты имеешь в виду?

Он не стал объяснять: просто зажал член в кулаке и сделал несколько движений вверх-вниз.

— Вот так. Ублажая себя, думая о тебе.

Элизабет зажмурилась. А потом на ее прекрасном лице появилось выражение чистейшего наслаждения.

— О боже! Ты ласкал себя и думал обо мне? Но сейчас я здесь и могу сама сделать это.

Он чуть не поперхнулся. О господи! Только бы не передумала.

Он приблизил губы к ее уху:

— А ты себя ласкаешь?

Элизабет протянула руку вниз, коснулась пальцем маленького чувствительного бугорка и выдохнула:

— Господи, конечно! Почти каждую ночь. И тоже думаю о тебе.

Кристофер затаил дыхание. О боже! Это было самое возбуждающее, что ему доводилось когда-либо слышать от женщины.

— Покажи как! — потребовал он, вставляя в нее палец. — Покажи, как ласкаешь себя, когда думаешь обо мне.

Элизабет, откинув голову, принялась круговыми движениями ласкать свои нежные складки между бедрами, приближаясь к затвердевшему бугорку. Кристофер в это время, постанывая, ласкал себя, зажав член в кулаке.

Работая кулаком, он приказал:

— Не останавливайся!

Никогда еще его желание не было таким острым, его желание совпадало с ее, было за пределами того, что он мог себе вообразить. И она, похоже, получала невероятное удовольствие.

* * *

Она, уже не сдерживаясь, стонала, всхлипывала, вскидывала бедра. Жар и желание владели всем ее телом. Она хотела его безумно. Саднящая боль между ног сводила с ума. Она ласкала себя без стеснения, как делала не раз с того момента, когда встретила Кристофера, и гордилась, что может показать, до чего он ее довел, какие чувства в ней вызвал.

У нее в ушах раздался его хриплый шепот:

— Вот так! Ублажай себя, милая. Пусть твой сок поможет мне проскользнуть в тебя, в самую глубь. Ты ведь хочешь меня? До боли?

Элизабет задыхалась, говорить не могла.

— О-о-о!

— Ах, как хорошо! — Он продолжал работать кулаком. — Господи, Лиз, ты великолепна.

— Д… да, ты тоже, — выдохнула она с трудом, не прекращая уже без всякой нежности неистово тереть себя всей ладонью.

Кристофер разжал кулак, наклонился над ней, и ее пальцы, которыми она ласкала себя, оказались рядом с его лицом.

— Что… что ты делаешь? — донесся до него хриплый голос.

— Хочу попробовать тебя на вкус.

Элизабет застыла, а он убрал ее руку, и через мгновение место ее пальцев занял его горячий язык. Все мысли вмиг вылетели из головы, осталось только наслаждение.

— О, Кристофер! — простонала Лиз, погружая руку ему в волосы.

— Ах как давно я этого хотел.

Его дыхание обожгло бедра, и Лиз едва не сошла с ума от невероятных ощущений. А он принялся лизать ее, выписывая кончиком языка мелкие кружочки вокруг средоточия ее сладострастия. Она начала всхлипывать, потом забилась на подушке, а когда он вставил в нее еще и палец, выгнулась дугой и закричала.

Кристофер накрыл ее своим телом, чуть приподнялся и принялся тереться о нее бедрами.

— Ты хочешь меня?

— Кристофер… — Лиз потянулась к его лицу губами, но он отвернул голову и с плутовской улыбкой выдохнул:

— Скажи, что хочешь меня, Лиз, попроси.

— Хочу… безумно! Возьми меня!..

Он ненамного вошел в нее, и она ахнула: ее тело сопротивлялось. Он такой огромный, разорвет ее!

— Попроси… меня… — повторил Кристофер, продолжая тереться о нее.

Элизабет вцепилась в него. Сердце ее гулко колотилось, в ушах шумело, все тело охватил жар. Пальца было недостаточно: ей хотелось большего, хотелось почувствовать его внутри.

Кристофер продвинулся еще немного вперед, и она попыталась обхватить его ногами, но не успела — он быстро вышел из нее.

Недовольно заворчав, Элизабет схватила его за волосы и притянула было к себе, но он пристроил свое естество к ее бугорку и принялся тереться о него головкой.

— О боже! — вскрикнула Лиз, и он тут же отстранился, но она ухватила его за бедра, вновь прижимая к себе.

— Ты получишь все, что хочешь, только попроси.

Он завел ей руки за голову и навалился на нее, но она даже не попыталась выскользнуть: ей это нравилось.

— Это нечестно — заставлять меня просить.

Их языки опять встретились в поцелуе, и он усмехнулся, на мгновение отстранившись:

— Может быть, но тебе ведь это нравится?

— Мне это нравится только в постели, — произнесла она сквозь стиснутые зубы.

Он опять ненамного вошел в нее, но тут же вышел. Она была на грани, а Кристофер легонько прикусил зубами ее нижнюю губу и опять потерся об нее бедрами.

— Только попроси, скажи, чего ты хочешь.

Лиз не выдержала и прошептала, уткнувшись в его шершавую щеку:

— Пожалуйста…

— «Пожалуйста» что? — Он приставил головку к жаркому влажному входу в нее.

— Пожалуйста, возьми меня… Умоляю!..

Все! Кристофер почти достиг предела возможностей, но после этих слов сделал то, чего хотелось им обоим: одним мощным движением вошел в нее на всю свою длину, так что бедра уперлись в ее бедра.

Он почувствовал, как легкая преграда уступила его усилию, но Лиз, похоже, почти не обратила на это внимания, напротив: обхватила его талию длинными ногами и зарылась лицом в плечо. Он вышел из нее, вновь погрузился, потом ускорил темп, и ее тихие стоны, ее запах, невероятные ощущения начисто стерли сознание.

Протиснув руку вниз между их бедрами, он большим пальцем помассировал чувствительный бугорок у нее между ног, и Лиз стиснула его в объятиях, кусая губы. Она была как натянутая струна, и ему отчаянно хотелось дать ей то, чего она так ждала.

На миг он перестал двигаться, и пот выступил на лбу от едва сдерживаемого желания погрузиться вновь в это немилосердно узкое влажное тепло, но она должна первой достичь пика.

— Давай, Лиз, сделай это для меня, — выговорил он, задыхаясь, не переставая ласкать ее.

— Да! Да! Да!

Кристофер накрыл ее рот губами, чтобы не дать вырваться на волю этим громким крикам наслаждения. Подождав, пока она перестанет содрогаться, он медленно погрузился в нее и также медленно, почти до конца вышел, задавая легкий ритм. Какое же это наслаждение — оказаться в ней.

— Ты такая узкая, такая влажная! — шептал он, ускоряя темп. — Само совершенство!..

Сознание отключилось, и он мощно колотился в нее бедрами, пока наслаждение не накрыло его. Последнее погружение, и, застонав, он выдернул себя из нее, выплеснул семя ей на живот и уткнулся лицом в шею.

Несколько мгновений спустя, вернувшись в реальность, Кристофер, обнимая ее, даже представить не мог, что первый раз с дебютанткой-девственницей может быть таким умопомрачительным.

И он уже хотел ее опять.