Одиннадцать часов назад

– Софья, слушай меня внимательно!

В глазах служанки Корсаков прочел только страх, и, к удивлению, это уязвило его. Хоть он сам отдавал себе отчет, что после подъема с глубины выглядит ужасно. Софья встретила его у дверей усадьбы и попыталась проводить внутрь, но Владимир остановил ее.

– От тебя будут зависеть жизни всех, кто сейчас в усадьбе, – продолжил он. – Натальи. Федора. Павла тоже.

– Но ведь Николай Александрович вернулись… – неуверенно начала девушка.

– Это сейчас не имеет значения, – оборвал ее Корсаков. – Нам все еще грозит опасность. Скажи, сколько тебе идти пешком до деревни?

– Напрямки? – задумалась Софья. – Быстро. Но часов-то у меня нет…

– Не важно, – снова остановил ее Владимир. – Беги туда со всей мочи. Найди отца Матфея и скажи, что тебя послал я. Скажи, что Николай Александрович вернулся. Скажи, чтобы батюшка бросал все дела и бежал к ближайшему телеграфу отправить весточку в управление градоначальства, ротмистру Нораеву. Запомнишь?

– Градоначальство, Нораеву, – кивнула Софья.

– Телеграмма следующая: «Нужно подкрепление, срочно, берите оружие и динамит». Дальше батюшке придется дождаться ответа и встретить Нораева. Пусть объяснит, как попасть в усадьбу, а сам покажет пещеру. Скажет, что под домом и озером есть тоннели, а в них обитают чудовища. Если в усадьбе нас не найдут – пусть пробиваются под землю и… дальше уж разберутся. Все запомнила?

– Да! – ответила девушка.

– Молодец! – Корсаков тепло улыбнулся. – Поверь, это поможет нам куда больше твоих заговоров. А теперь беги, сразу же. Не заходи в дом, ни с кем больше не говори. Беги как можно скорее!

Софья развернулась и помчалась со всех ног прочь от усадьбы.

– Надеюсь, у тебя все получится, – прошептал Владимир и захромал в дом, где его уже встречал Беккер, чтобы отправить отдыхать.

До деревни Софья добралась за сорок пять минут. Еще пять минут ушло на то, чтобы отдышаться и передать послание Корсакова Матфею, в дом которого она влетела из последних сил.

Батюшка выслушал ее внимательно. Он не сомневался, что просто так Владимир беспокоить его не станет, а значит, ситуация и впрямь не терпит отлагательств. Матфей ударил в колокола, собрав взволнованных жителей деревни, и повелел всем, от мала до велика, собраться в церкви и не казать оттуда носу до его возвращения. Перечить любимому батюшке никто не осмелился. Себе же он немедленно потребовал запрячь бричку и гнать до ближайшей ординарной железнодорожной станции. На это ушел еще час с лишним.

Удивленный телеграфист, в контору к которому внезапно зашел взволнованный священник, некоторое время упирался, но все же согласился срочно отбить требуемое сообщение. Вскоре застучал аппарат в управлении градоначальства. Тамошний сотрудник, увидев фамилию Нораева, шустро передал телеграмму ротмистру – все, что касалось ведомства полковника, делалось со всей возможной скоростью, хотя никто и не мог назвать причин такой важности и спешки.

Нораев, прочитав сообщение, отправился на доклад к полковнику в его маленький, похожий на келью кабинет. Тот выслушал ротмистра, кивнул и распорядился:

– Боевую группу в ружье и на вокзал. Поезд я вам обеспечу.

Нораеву, помимо малочисленных оперативных сотрудников вроде того же Постольского, подчинялась еще и боевая группа – двадцать отобранных лично им и полковником жандармов, куда набирали только понюхавших пороху и зарекомендовавших себя ветеранов. Жалованье им полагалось такое, что позавидовали бы даже отдельные чиновники двора. Взамен каждый из членов боевой группы был обязан держать язык за зубами, быть готовым рисковать жизнью (и рассудком), а также, в случае необходимости, вступить в бой хоть с адскими чертями. В оккультных делах они оставались несведущими, зато обращаться с оружием умели как никто другой.

На сбор и экипировку ушел еще час. Спустя полтора жандармская команда выстроилась на Николаевском вокзале. Спустя два от платформы на всех парах отошел экстренный поезд с одним-единственным вагоном. Еще через три часа паровоз остановился на безымянной станции, где его уже ждал отец Матфей.

Как и просил Корсаков, батюшка в почти полной темноте сумел-таки отыскать пещеру и показать ее жандармам. Здесь Нораев оставил десяток бойцов возиться с динамитом, чтобы по команде взорвать старый завал и двинуться по освободившемуся тоннелю. Сам ротмистр отправился в усадьбу, но, как оказалось, все же разминулся с Корсаковым и остальными, зато нашел оставленный ими пролом на первом этаже и сделал из него правильные выводы.

– Слушай мою команду! – рявкнул Нораев. – Нам придется лезть под землю. Найдем людей – задерживаем, глаз не спускаем. Все, что на человека не похоже, – стрелять, рубить, колоть штыками. Я пойду с командой через пещеру. Будьте готовы, ждите моего сигнала. Как получите – вперед!

– Какого сигнала, вашбродь? – уточнил старший над второй группой жандармов.

– Как услышите, что мы рванули ход, – так и лезете сами, – отчеканил ротмистр, а затем обратился к Матфею: – Батюшка, спасибо вам за помощь. Возвращайтесь к себе в церковь, нечего вам тут делать.

– Вы, значит, чуть ли не в преисподнюю спускаться собрались, а мне тут делать нечего? – усмехнулся Матфей. – Нет уж. Коль вы полезете через пещеру, то я пойду с вашими ребятками здесь. Обузой не буду.

– Успели полковым побыть? – уточнил ротмистр. – Где?

– Про Кобулетский отряд слыхали?[25]

– Слыхал, – кивнул Нораев. – Ну, на ваш страх и риск, батюшка. Нянчиться с вами никто не станет.

– И не надо, – ответил Матфей, после чего перекрестил ротмистра и наказал: – Ступайте с Богом.

Нораев отбыл к своей команде, которая как раз закончила минировать завал. Ротмистр окинул равнодушным взглядом древние рисунки на стенах, которые не пережили бы взрыва, а затем приказал бойцам занять укрытия снаружи и поджигать бикфордов шнур. Сапер чиркнул спичкой. Искра весело побежала по шнуру в глубь пещеры. Громыхнуло так, что земля содрогнулась. Взрыв услышали в церкви, где закрестились мужики, заохали бабы и заревели дети. Взрыв услышали жандармы в усадьбе: дом вздрогнул так, что раздался треск стен, а с потолка осыпалась штукатурка, после чего с мрачной решимостью полезли в тоннель. А еще взрыв услышали Корсаков, Коростылев, Постольский, Беккер и Федор, застывшие в напряженном ожидании посреди подземного грота.