1881 год, октябрь, Венеция, площадь Сан-Поло

— Монсиньор примет вас, — объявил седовласый священник и посторонился, предлагая им войти.

Бриганти, кажется, не расставался с кофе даже во сне. По крайней мере, сейчас перед ним тоже стояла миниатюрная чашечка, наполовину выпитая. Комната вокруг не уступала в напыщенной роскоши кафе «Флориан» — лепнина на потолке, украшения по стенам, мраморные статуи и высокие окна. Посреди этих излишеств — длинный рабочий стол и еще один, приставленный так, чтобы получилась буква «Т». Владимиру невольно вспомнился убогий кабинетик полковника в здании градоначальства… Что ж, каждый по-разному подчеркивает свой статус в обществе.

— Корсаков, какой сюрприз! — радушно поприветствовал его кардинал. — Прошу, садитесь. Синьор Бонавита, синьорина Бонавита, вас я тоже, безусловно, рад видеть. Чем могу помочь?

Вместо ответа Владимир протянул ему захваченную с Повельи книгу. Бриганти аккуратно принял ее, нацепил на нос пенсне-половинки, дотоле висевшие на груди, и, нахмурившись, пролистал. Задержавшись, конечно же, на разделе Maledictiones.

— Вопрос остается прежним, — наконец посмотрел он на Корсакова поверх очков. — Чем я могу вам помочь?

— Расшифровать главу, на которой вы так удачно открыли книгу, — ответил Владимир.

— О, тут вам нужен знаток редких языков или же криптограф… Почему вы решили обратиться ко мне?

— Потому что эта книга принадлежит вам, — спокойно ответил Корсаков.

— Мне? — удивленно вскинул брови Бриганти.

— Вам, — подтвердил Владимир. — Не вам лично. И даже не вам как кардиналу католической церкви. Вам как члену общества хранителей знаний. Тех, что были преданы Damnatio memoriae.

— С чего вы это взяли? — поинтересовался Бриганти.

— С того, что вы знали, что и де ла Серда, и Гаэтано Бонавита входят в состав общества. Что Бонавита — его библиотекарь и хранилище книг находится где-то в Венеции. Без точного адреса, конечно, но все же. Это делает вас если не одним из участников, то как минимум членом попечительского совета, скажем так.

— Вы забываете, что про де ла Серду и Бонавиту знали и ваши враги, — заметил кардинал.

— И в случае, если бы вы служили им… — Владимир удовлетворенно отметил, как поморщился Бриганти при слове «служили», — то вам не имело никакого смысла выручать меня из лап Вильбуа и указывать правильную дорогу. Ваше преосвященство, давайте не будем терять времени. Если наш разговор — это проверка моей догадливости, то, думаю, я ее прошел. Вы можете помочь нам или нет?

Бриганти тяжело вздохнул, но в скользнувшей по его губам улыбке Корсаков разглядел толику удовлетворения. Кардинал действительно проверял его. И он эту проверку прошел.

— Что вы уже знаете об этом проклятии? — спросил Бонавита.

Владимир не стал отвечать. Вместо этого он повернулся к Франческе и взглядом предложил продолжить ей.

— Что проклятие, поразившее моего отца и остальных, принадлежит последователям сразу двух Мертвых богов, Шал-Ак'рие и Илархат-Моол, — четко ответила девушка. — А значит, его действию подвергается память и кровь. Но как оно действует — нам неизвестно.

— Хорошо, — кивнул Бриганти. Он вновь вернулся к книге. Корсаков смотрел, как глаза кардинала бегают вдоль строк на страницах, и думал, что тот не выглядит как человек, знакомящийся с подобным томом в первый раз и переводящий его с нуля. Скорее как тот, кто уже читал его и сейчас лишь освежает память. Меж тем Бриганти наконец-то продолжил: — В данном случае вы правы. Насколько нам известно, Мертвые боги не являлись… как бы это сказать… однородной группой. Дошедшие до нас свидетельства указывают, что они скорее соперничали друг с другом. Однако это не значит, что они, или их сторонники, не были способны на временные союзы. Особенно в том, что касается оккультных ритуалов. Все известные нам улики указывают на то, что Фарук пытается создать нечто, известное лишь как «вспышка памяти».

— Вспышка памяти? — переспросил Корсаков.

— Да, ритуал сложный в применении, но потенциально крайне эффективный. И сокрушительный для тех, против кого применяется. Первый его этап довольно прямолинеен — необходимо выбрать жертв и наслать на них само проклятие. Подверженные ему впадают в летаргический сон, постепенно теряя жизненную силу, которой подпитывается проводящий ритуал. Но это не главное. Главное то, что вместе с жизненной силой вытягивается еще и память жертв. Процесс не быстрый, ведь резкое обретение чужих воспоминаний может просто разрушить разум автора проклятия. А еще — крайне болезненный.

— Для жертв? — обеспокоенно спросил Галеаццо.

— Нет, жертвы, если не ошибаюсь, не чувствуют ничего. Болезненный для самого вора жизни и памяти. Те немногие, кто проводил этот ритуал и прожил достаточно долго, чтобы оставить воспоминания или хотя бы дать показания инквизиции… — Бриганти мечтательно улыбнулся. — Они описывали этот процесс следующим образом: будто бы раскаленное клеймо выжигает новые воспоминания внутри их головы.

Корсаков вспомнил приступ, который скрутил Фарука в библиотеке. Так вот что его так мучило…

— Таким образом он узнал, где находится библиотека, — констатировал Владимир. — Узнал, какие книги ему нужны. Как призвать чернильного демона. Догадался, что я могу прятаться в гостинице синьора Клаудио. Но если это так, то зачем ему вообще понадобилось описание ритуала, раз уж он уже провел его самостоятельно?

— Нет, что вы, эта часть — самая простая, — рассмеялся кардинал. — Сложности начинаются дальше. Вы, думаю, уже поняли, что Мертвых богов подпитывает вера в них. Не поклонение даже, а именно вера, знание о том, что они существуют. Именно поэтому хранители пытались вымарать малейшие упоминания о них. То есть, в некоторой степени, уже то, что вы знаете о Мертвых богах, придает им и их сторонникам новую силу.

Корсаков поежился от этой неуютной мысли. Бриганти заметил это и добавил:

— Поверьте, это не самая неприятная часть. Она будет дальше. Видите ли, все эти ваши конклавы и прочие тайные общества — кровосмесительная история почище родства нынешних венценосных династий Европы. Сохраняя свои знания и женясь преимущественно в своем кругу, многие старые семейства состоят друг с другом в родстве. Понимаете, что это означает в контексте проклятия?

— Что де ла Серда, Бонавита и остальные члены общества — это отдаленные родственники десятков, если не сотен других участников Конклава, — догадался Корсаков.

— Конечно! — воскликнул кардинал. — И вторая ступень проклятия воспользуется этим в полной мере. Во многих языках мира родословная ассоциируется с линией крови. Вот по этим линиям и пойдет вспышка памяти, возрождая спящие в генах воспоминания. И, в отличие от медленного испития памяти, которым пользуется автор ритуала, этот процесс будет стремительным и абсолютно невыносимым. Люди сойдут с ума от боли и воспоминаний тысяч и тысяч своих предков и родственников. А если учесть, что запустит эту волну именно знание о Мертвых богах, то они получат мгновенный и мощный прилив сил. Вы же знаете об экспериментах с электричеством? Даже мертвые мышцы под воздействием удара током начнут сокращаться. Кто-то даже считает, что таким образом можно заставить остановившееся сердце вновь биться. Вспышка памяти разрушит саму реальность вокруг себя, открыв путь если не самим богам, то как минимум их потомству и служителям из иных миров.

— О нет! — в ужасе прошептала Франческа. — Нужно остановить Конклав.

— Боюсь, что для этого уже слишком поздно, да и не поможет, если наш враг все-таки сможет вызвать вспышку, — ответил Бриганти. — Если ритуал начат, то остановить или обратить вспять его невозможно, можно только перенаправить на новый объект и надеяться на лучшее. Пока у нас есть два преимущества. Во-первых, для ритуала нужны сами жертвы, а они сейчас находятся в палаццо Лоредана. Во-вторых, проводить его необходимо в особенном…

Он осекся. Двери в зал отворились, и в них буквально вбежал седовласый помощник кардинала. Он пересек комнату, наклонился к уху Бриганти и что-то взволнованно зашептал. Глаза кардинала широко распахнулись.

— К сожалению, я был не прав, — произнес он, утратив все спокойствие, что сопровождало его во время разговора. — В палаццо была оставлена лишь минимальная охрана. Основные ресурсы Лоредан бросил на защиту театра…

— Фарук заполучил тела?! — вскричал Владимир.

— Да, около получаса назад. Мои люди, наблюдавшие за дворцом, не смогли остановить его.

— От этой вспышки можно как-то защититься? — спросила Франческа.

— На какое-то время, — ответил Бриганти. — Очень короткое. Счет будет идти буквально на минуты. Защитные круги. Вокруг помещения или личные. Это выиграет какое-то время.

— Надо спешить в театр, — решительно сказала Франческа. — Предупредить участников Конклава. Возможно, вместе они найдут способ…

— Лучшие умы прошлого не смогли найти способ защиты, — остановил ее кардинал. — Сомневаюсь, что это удастся нынешнему поколению.

— Вы сказали, что у нас есть два преимущества, — напомнил Корсаков. — Тела мы потеряли. В чем второе преимущество? Ритуалу требуется особое место, так?

— Да, — встрепенулся Бриганти. — В давние времена многие церкви строили на местах старых языческих капищ, чтобы таким образом подчеркнуть могущество нашей веры и попрать ложных идолов. Считается, что для ритуала требуется подобное место — посвященное чужой религии и насыщенное ее энергией, но при этом сохраняющее память о Мертвых богах…

— Понятно, — решительно кивнул Владимир. — Галеаццо, Франческа, поспешите в Ла Фениче. Бейте тревогу, убедите старейшин и всех остальных срочно готовить защиту. Для зала или индивидуальную — без разницы. Нам важна каждая лишняя минута.

— А ты? — возмутился Галеаццо.

— А мы с его высокопреосвященством постараемся найти нужную церковь и остановить Фарука, — ответил Корсаков.

— Мы поможем! Это важнее! — сказала Франческа.

— Нет, — покачал головой Корсаков. — Я понимаю, что, если не справимся мы, конец всему. Но, знаешь ли, будет крайне обидно настичь Фарука и выяснить, что я опоздал буквально на минуту, весь Конклав уже сошел с ума, а посреди Венеции открылась огромная черная дыра в иные миры. Предупредите их. Купите мне нужное время.

Владимир умоляюще взглянул на Галеаццо. Тот не колебался.

— Он прав, на споры времени нет, идем!

Бонавита первым развернулся и заспешил к выходу.

— Постарайся остановить Фарука и выжить, нам с тобой предстоит долгий разговор, — серьезно сказала Франческа. Она на мгновение прильнула к Владимиру, коснувшись его губ. Не поцелуй. Скорее — обещание. Еще миг — и она исчезла вслед за братом.

— Ради такого… — пробормотал Корсаков и повернулся к Бриганти. — Монсиньор, умоляю, найдите мне проклятую церковь!