Перед тем как ложиться спать, мисс Слоу прошлась по коридору второго этажа, еще раз проверяя комнаты. Несмотря на то что все постояльцы съехали — а это она точно знала, ведь самолично провожала их, — ей вдруг показалось, что она не одна в доме. Странное и не слишком приятное чувство осознания, что пустой дом не пуст, заставило ее заглянуть в каждую комнату с зажженной лампой в руках. В той, которую год из года снимала миссис Кардис, на тумбочке у кровати лежала забытая изящная черная шляпка-таблетка с маленькой вуалью. Сюда ее положила мисс Слоу, найдя при уборке, и, не зная, что с ней делать, оставила в комнате. Но если раньше миссис Кардис останавливалась в этой комнате ежегодно, а то и два раза в год, то теперь было неясно, увидит ли мисс Слоу ее в качестве своей постоялицы впредь. В этот день вдова мистера Кардиса спешно собралась и покинула город. К удивлению хозяйки, она весьма холодно попрощалась и была бледнее обычного. Мисс Слоу грустно посмотрела на позабытую шляпку. Красивый предмет, совершенно бесполезный теперь… Пожилая женщина тихо вздохнула и прикрыла за собой дверь. Все комнаты были пусты. И сколько еще они останутся такими, Маргарет Слоу не знала.

Ночью ей снилось, что она слышит голоса и шаги на заднем дворе, и старушка даже хотела подняться и посмотреть, что там происходит, но открыла глаза только с первыми криками петуха. Двор был пуст, а траву и листву покрывала тонкая хрустящая бахрома инея. Первым делом мисс Слоу пошла проверить кур. Все несушки были на месте и вели себя весьма спокойно. В соломе хозяйка «Маргаритки» нашла несколько яиц и, чрезвычайно довольная этим обстоятельством, уложила их в специальную корзинку.

— Молодцы вы, мои красавицы! — И куры нежно закудахтали ей в ответ.

Потом она, как и собиралась накануне, упаковала изрядный кусок пирога в ткань, положила в корзинку вместе с ним несколько яблок из погреба и, надев на голову теплый платок, с деловитым видом вышла на улицу. Никто не видел, как хозяйка «Маргаритки на склоне» покинула дом и бодро для своего возраста зашагала вовсе не в сторону Ланибро.

* * *

Майкл поднялся рано, быстро забежав в кухню, он залпом выпил кружку молока, схватил ломоть хлеба и поспешно выскочил за дверь. Пока его отец еще сладко потягивался в теплой постели, готовя себя к пронизывающему осеннему ветру, а мать убирала волосы и повязывала передник, чтобы приступить к приготовлению завтрака, он уже мчал по тропинке к трехэтажному дому на склоне холма. Входная дверь была не заперта, но Майкл хорошо знал, что мисс Маргарет редко закрывает ее на ключ вне зависимости от того, дома она или нет.

Пора было приступать к обычным обязанностям, но как узнать, ночевала ли хозяйка дома или действительно пропала? На мгновение перед глазами юноши всплыли добродушное лицо отца и смеющаяся физиономия брата… Подними он сейчас шум, как же они будут потешаться над ним, если проблема и впрямь окажется лишь в его голове! Нет, лучше уж пока проверить все самому.

Майкл опасался, что в деле могут оказаться замешаны те двое — странная тетушка Фанни и городской хлыщ. Последний утверждал тогда, что хочет помочь. Да что он знал, чтобы действительно помочь! Все эти птицы — адвокаты и стряпчие — поют только тому, кто им бросает монету, а без этого и пальцем не шевельнут. Сколько ж ему заплатили, что он примчался в такую даль да еще слонялся и вынюхивал здесь столько дней, вместо того чтобы греться у камина? Майкл полагал, что мистер Картвей был заодно с миссис Кардис и работал на нее. А заявление, что он приехал помочь Гарретам, никак не могло быть правдой, ведь Майкл хорошо знал мистера Гаррета и даже помогал ему в мастерской. И потому юноша не верил, что добродушный и работящий мужчина, тяжело перенесший раннюю кончину супруги и, конечно же, любивший дочь, мог нанять того крючкотвора в костюмчике.

Пока Майкл обдумывал все это, он машинально покормил кур, поискал яйца — почему-то их почти не было, — принес еще дров в дом и поддержал ими еле теплый камин. Прежде чем раздуть угли и подложить поленьев, юноша аккуратно поворошил кочергой в очаге, пытаясь понять, подбрасывали вчера еще или это дом сохранил тепло. Затем он проверил печь на кухне и пришел к выводу, что, весьма вероятно, в ней вчера готовили. Это немного уменьшило его беспокойство. И, несмотря на то что Майклу уже давно хотелось броситься на берег и проверить, все ли там в порядке, он решил закончить с домашними обязанностями и подождать, не вернется ли мисс Маргарет.

* * *

— Добрый вечер, мистер Картвей! — Хозяйка встретила его в холле. В руках у нее было кухонное полотенце, а на голове забавный чепец, каких уж полвека никто не носил. — А вы тоже, значит, любитель дальних прогулок! — добродушно заметила она, оглядывая его с головы до ног. — Постойте, вот тут у меня была щеточка для одежды.

Джону было крайне неприятно предстать на обозрение в таком виде, утешало лишь то обстоятельство, что он был застигнут мисс Слоу, а не миссис Кардис. С благодарностью приняв щеточку из рук хозяйки, Джон принялся старательно очищать пальто и брюки, когда в дверь, напротив которой он все еще стоял, влетел Майкл, нагруженный поленьями до самого носа. Разумеется, остановиться тот уже не успел, врезавшись полной щепок ношей в замечательное пальто мистера Картвея.

— Бог мой! — всплеснула руками мисс Слоу. — Вы в порядке?

Смущенно извинившись, Майкл принялся собирать дрова. Теперь пальто напоминало пятнистое куриное оперение. «Нет, он специально?» — пронеслось в голове у Джона, и он, пожалуй, отчитал бы криворукого мальчишку, если бы перед ним не маячил невинный и извиняющийся взгляд хозяйки. При пожилой даме Джон не посмел повысить голос, только выразительно посмотрел на русую голову парня, полагая, что та вполне заслуживает затрещины.

— Добрый вечер, мистер Картвей! — раздался бархатистый голос, и из дальнего, плохо освещенного конца коридора неспешно проследовала фигура в длинном черном платье.

Стоя в этот момент со щеткой для одежды в одной руке и шляпой в песочную крапинку в другой, Джон мысленно на чем свет ругал все крутые склоны, здешние ветра и криворуких мальчишек в придачу!

Майкл тем временем склонил голову над заново уложенными в охапку дровами и, пряча в них улыбку, поспешил со своей ношей в гостиную, оставив мистера Картвея наедине с дамами.

— Занятой у вас день выдался, полагаю, — заметила миссис Кардис.

— Да вот… знаете ли… — Джон нешироко развел руками и, не зная на самом деле, что ко всему этому добавить, принялся очищать пальто.

— Позвольте, я вам помогу, — все тем же бархатистым тоном произнесла дама и, забрав из его рук щеточку, обошла его и принялась методично очищать пальто от последствий неловкости Майкла. — Так, значит, вы гуляли? — Она задала этот вопрос из-за спины. Общаться в таком положении с дамой было крайне неловко.

Мисс Слоу, видя, что ее помощь здесь больше не требуется, удалилась заниматься чаем.

— Прогулялся на берег. — В этот момент Джону очень хотелось скрыться в своей комнате, но одновременно такая забота подкупала. — Вы бывали там?

— Бывала. — Она вернула ему щеточку. — Мы с Фанни гуляли там иногда.

У миссис Кардис был удивительно глубокий утягивающий взгляд, и Джон чувствовал: ему необходимо уцепиться за что-то в реальном мире, чтобы не быть поглощенным этой женщиной.

— Прошу прощения, миссис Кардис, но сейчас я должен вас покинуть, чтобы умыться и привести себя в порядок. Быть может, вы составите мне компанию за чаем?

— Разумеется. Я хочу быть в курсе всех деталей расследования, мистер Картвей, — медленно произнесла она и прошествовала дальше по коридору.

Джон выдохнул и поспешил к себе в комнату. События этого дня начинали утомлять, но нельзя было поддаваться раздражительности. Поэтому перед чаепитием с миссис Кардис он дал себе немного времени передохнуть в одиночестве, заодно занес все наблюдения в блокнотик и выписал ряд вопросов, которые следовало обдумать на досуге.

На счастье Джона, хозяйка гостевого дома оказалась предусмотрительной и принесла ему в комнату воды для умывания прежде, чем он подумал ее об этом попросить. В гостиную Джон спустился в чистом костюме, аккуратно причесанный и готовый к очередному интервью с непростым свидетелем.

Миссис Кардис там не оказалось, зато в уголке вновь притаился высокий джентльмен в странном сюртуке. Джон обменялся с ним приветствиями и, бросив взгляд на свой пустующий столик, прошел прямо к джентльмену.

— Вы разрешите? — поинтересовался он у гостя.

— Располагайтесь, — спокойно предложил тот.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Джон Картвей.

— Профессор Иверс.

Джон покосился на злополучный термос, возвышавшийся посреди столика мистера Иверса.

— Как вам здешний кофе?

— Я непривередлив, — все так же без эмоций ответил новый знакомый, подметив, что собеседника слегка перекосило от упоминания напитка, — к тому же не ценитель кофе.

В этот момент мисс Слоу принесла чай и булочки.

— В таком случае я выпью чая, — кивнул Джон профессору.

— Воля ваша, — флегматично отозвался тот и, не поморщившись, отпил из чашки.

— Так, значит, вы разыскиваете в здешних склонах древние формы жизни? Удалось ли обнаружить что-нибудь примечательное? — Джон переместил на блюдце перед собой булочку, но не притронулся к ней, разглядывая собеседника.

— Смотря что вы называете примечательным. Например, на днях вскрылся весьма изобилующий жизнью пласт. Но мне кажется, вас больше занимают живые люди, нежели окаменелые организмы. Или я ошибаюсь? — На его лице появилась тонкая улыбка, когда он добавил: — И, быть может в силу вашей профессии, еще люди мертвые, но вряд ли предыдущих эпох.

Джон сдержанно улыбнулся в ответ. Юмор палеонтолога был странным на его вкус.

— Вы знаете, зачем я здесь?

— Полагаю, тоже что-то ищете, раз так далеко забрались. — Глаза ученого были весьма живыми при довольно ленивой мимической мускулатуре. Они смотрели на мир с любопытством и вниманием. Но Джон предпочитал сам изучать людей, а не быть предметом их изучения.

Беседа была прервана появлением миссис Кардис. Кивком поздоровавшись с мужчинами, она грациозно опустилась за столик, который выбирала обычно, и мисс Слоу сразу же выставила на него чайный набор и блюдо горячих булочек.

— Вынужден вас покинуть. — Джон поднялся.

— Приятного вечера! — Мистер Иверс вернулся к своему напитку.

Пересев к миссис Кардис, Джон все еще чувствовал давящее послевкусие неоконченной беседы. «Если это были его следы там, на склоне, то неплохо бы расспросить этого профессора подробнее. Но аккуратно. А если нет, то весьма возможно, что он знает чьи. Или к чему были эти странные намеки?»

Миссис Кардис очаровательно улыбнулась.

— Рада, что вы нашли себе достойного собеседника. Я, к сожалению, не интересуюсь окаменелостями, хотя слышала, что в определенных кругах это теперь весьма модное увлечение. — Она тонко и равномерно намазала масло на половинку булочки. — Так вы этим занимались сегодня на берегу?

— Увы, мне не до экзотических хобби, — вежливо улыбнулся Джон ей в ответ. — Миссис Кардис, а вы не думаете, что кто-то мог желать зла вашей племяннице? — Его рука, уже готовая скользнуть к нагрудному карману, была снова возвращена на ручку чашки.

— Я, право, не могу предположить, что кто-то мог желать зла Фанни. Она очень милая девушка. Да и какие причины могли быть для недоброжелательности? — Голос женщины звучал удивленно, но одновременно с этим она явно что-то недоговаривала.

— Тогда как вы могли бы объяснить ее исчезновение?

— Я — объяснить? Мне кажется, для этого были наняты вы. — Она сделала акцент на местоимениях и замолчала, занявшись чаем и бутербродом. Несмотря на восклицание, оскорбленной она не выглядела, просто взяла паузу в разговоре, ведь настоящая леди не станет вести беседу с набитым ртом.

В этот момент Джону показалось, что истинное положение вещей знают абсолютно все в этом захолустном, продуваемом ветрами городишке, а над ним они просто издеваются.

— Будет ли с моей стороны слишком большой дерзостью попросить вас показать мне другие письма мисс Гаррет за последний год или хотя бы полгода? — немного устало спросил он.

— У меня с собой только одно, которое вы уже видели, — невозмутимо произнесла собеседница.

Джон даже не сомневался…

— В таком случае постарайтесь припомнить, пожалуйста, о чем она в них писала. Может быть, все-таки упоминала кого-то? Быть может, даже молодого человека? — Он пока не оставлял версию побега.

Миссис Кардис на время задумалась, отведя взгляд, как будто мысленно перечитывала письма.

— Нет, — покачала она головой, — ничего особенного не припомню. Конечно же, она временами упоминала отца, Марту, несколько раз описывала визиты к соседям…

— Вы помните их имена? — Он наконец извлек блокнотик.

— Соседей? Так они на то и соседи — семьи, живущие поблизости.

— Там есть молодые люди, сыновья возраста Фанни?

— Право, не знаю, — она обворожительно улыбнулась, — она ничего такого не писала.

— Хорошо. — Джон проглядел записи. — А вот Марта, горничная. Вы сказали, что мисс Гаррет упоминала ее в своих письмах.

— М… Да… И что же? Они в одном доме живут, — слегка пожала плечами, покрытыми черным кружевом, дама.

— Мне известно, что она была горничной вашей покойной сестры, причем еще до ее замужества.

— Да, она раньше служила в нашем доме. Но когда Элизабет вышла замуж, — последние два слова она произнесла с едва заметным напряжением, — Марта выразила желание остаться при ней. Я полагаю, она испытывала определенную привязанность к моей сестре, что-то сродни материнским чувствам даже…

Чувства и горничная Марта показались Джону чем-то мало совместимым, но он не стал это озвучивать.

— Что бы вы могли сказать о ней?

— О Марте? Ничего особенного. Старательная, исполнительная, чистоплотная. Ни у кого из семьи к ней претензий не было, насколько мне известно. Ничего не могу сказать о последнем годе ее жизни в отцовском доме. Я вышла замуж раньше сестры, за полковника Кардиса.

— Значит, Марта была привязана к вашей сестре, а к ее дочери, полагаю, тоже? Так что же именно мисс Гаррет писала о ней?

— Незначительные упоминания по ходу повествования. Повторяю, они жили в одном доме, было бы странно не упоминать ее. Что же касается вашего первого вопроса, полагаю, да, она была привязана и к девочке.

Джон занес все это в блокнот и задумался, взявшись помешивать уже остывший чай. В тот момент, когда он уже поднес чашку к губам и немного отхлебнул, миссис Кардис снова заговорила:

— А вы, мистер Картвей, женаты?

Он едва не подавился. Слегка откашлялся и, промокнув губы и усы салфеткой, чуть хрипловато ответил:

— Нет.

— Отчего же? — мягко поинтересовалась дама.

— Не имел счастья заняться обстоятельно этим вопросом. Много работы. К тому же меня часто не бывает дома — не лучшее качество для супруга.

— Ну что вы, — легко рассмеялась вдова полковника, — это как раз наилучшее качество для супруга. Вот мой покойный мистер Кардис был очень занятым человеком, и мы порой почти не виделись, а жили душа в душу, хочу заметить.

— Весьма рад за вас. — Джон подлил себе горячего чая. — То есть я хотел сказать, за те годы, что вы были вместе… — поправился он, поспешно опустив глаза в блокнот.

За окном постепенно начали розоветь облака, столик в углу опустел, а мисс Слоу, заглянув забрать чашки и термос с дальнего столика, подбросила дровишек в камин. Джон проводил хозяйку глазами и снова поймал себя на мысли о хорошем кофе. Оттого его особенно злило, что дело не клеится и ни от кого из опрошенных не удается добиться ничего определенного и связного. Он решил, что завтра начнет с обхода всех ближайших соседей. Другой задачей было разговорить Марту.

— Так, значит, Марта, горничная, служила в доме еще при вас? — вернулся он к делу. — Долго? Когда она к вам поступила?

— Да, служила. Когда поступила? Я не слишком хорошо помню этот момент. Мы были маленькими, а она пришла в дом моего отца еще молодой девушкой.

— Но при этом она была сильно привязана к вашей сестре, но не к вам? — Джон оторвал взгляд от блокнота и внимательно посмотрел на собеседницу. Вопреки его ожиданиям на лице миссис Кардис никаких чувств не отразилось. Она смотрела на него из-под невероятно пушистых ресниц все так же спокойно, с легким интересом и без каких-либо признаков волнения.

— Полагаю, так можно сказать. Почему-то Элизабет нравилась ей больше. Маленькая Бесси — так она называла ее в детстве. Моя сестра всегда была весьма хрупкой комплекции… и слаба здоровьем. — Она опустила глаза, стала разглядывать что-то у себя на платье. Потом подняла ладонь, в которой лежал изящный медальон на ленте, и повернула к Джону, не передавая ему вещицу, а лишь демонстрируя. Внутри медальона виднелась маленькая черно-белая фотография — портрет молоденькой девушки, имеющей некоторое сходство с самой миссис Кардис, но с более мягкими чертами лица. Джон слегка нагнулся, пытаясь рассмотреть и запомнить лицо матери Фанни Гаррет. Потом миссис Кардис мягко отодвинула руку и спрятала медальон.

— Фанни не очень похожа на мать, — как будто читая мысли Джона, сказала она, — тоже невысокая, но более крепкая, и волосы… в отца, видимо. Да и манеры порой, как вам сказать, немного деревенские. Я предлагала обеспечить ей достойное образование в прекрасном пансионе, но он, — она закатила глаза, — уперся: никуда девочка не поедет. Можно подумать, я зла ей желала! Он боялся отпустить ее от себя, и чем это закончилось? Уверена, что из пансиона она бы никуда не пропала!

— А вы не думали… — Джон точно не знал, стоит ли сыграть так, но все же решился, — что это исчезновение — лишь инсценировка?

Миссис Кардис приподняла одну бровь:

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы сами только что упомянули: мистер Гаррет боялся, что его разлучат с дочерью. Может ли быть, что он инсценировал ее исчезновение?

— Вы меня спрашиваете? Я не могу залезть в голову этому человеку, что, впрочем, к счастью!

«Но, видимо, придется это сделать мне…» — не отводя глаз от обворожительной в своем возмущении дамы, подумал Джон.

— Вы продолжали настаивать на пансионе в последнее время? — уточнил он.

— В последний раз мы говорили о пансионе года полтора назад.

— А ваша племянница — как она относилась к этой идее?

Миссис Кардис опустила взгляд:

— Она не хотела покидать отца. Поэтому я больше и не настаивала. Да и потом, в этом году она достигла совершеннолетия и теперь могла бы сама распоряжаться своей судьбой.

— Как? — Джон встрепенулся. — Мисс Гаррет совершеннолетняя?

— Да. — Миссис Кардис посмотрела на него с легкой улыбкой и с язвительностью поинтересовалась: — А разве мистер Гаррет не сообщил об этом, когда выразил желание воспользоваться вашими услугами?

Это обстоятельство совершенно меняло дело, и теперь возникала необходимость снова наведаться в дом краснодеревщика.

* * *

Ночью Джон несколько раз просыпался от посвиста ветра в трубе, невидимые человеческому глазу лапы скребли снаружи раму окна и, казалось, даже устало шаркали по коридору, хотя туда ветру вход был закрыт. В какой-то момент Джон пробудился от стойкого ощущения, что на него кто-то смотрит. Он открыл глаза и сразу прищурился, натолкнувшись на щербатый глаз стремящейся к округлению луны. Недовольно откинув одеяло, он поднялся, быстро прошлепал босыми ногами по холодному полу и задернул занавеску. Но, вернувшись в постель, обнаружил, что плотность шторы не слишком велика и луна насмешливо продолжает подглядывать за ним. Он перевернулся лицом к стене и мысленно пожелал поскорее уже разобраться с этим делом и вернуться домой. «Нет уж, в следующий раз пусть мистер Твибинс сам едет по такому делу», — сказал Джон себе, прекрасно понимая, что в этом вопросе его мнение, к сожалению, ничего не решало.

Утро пришло к нему вежливым постукиванием в дверь и голосом мисс Слоу, сообщавшим, что она принесла умываться. Первым желанием Джона было положить подушку на голову и проигнорировать хозяйку, однако понимая, что у него сегодня много работы и чем скорее он с ней справится, тем скорее уедет, он поднялся и, накинув халат, пошел открывать.

Завтракал Джон снова в одиночестве — другие постояльцы оказались ранними пташками. И если в случае с ученым это было вполне понятно — он почти весь световой день проводил, выковыривая из обрывистых склонов древнейших членистоногих, — то чем в течение дня занималась миссис Кардис, оставалось для Джона загадкой.

Засиживаться он не стал и вскоре уже шел, кутаясь в пальто, по ветреным улочкам Ланибро к коттеджу Гарретов. На этот раз хозяин не встречал его на пороге, более того — на стук в дверь никто не откликнулся. Джон еще пару раз воспользовался изогнутой ручкой, служившей дверным молоточком, но безуспешно. Тогда он пошел в обход крупного и выпирающего в разные стороны пристройками дома и достиг того крыла, где, как он предположил, располагалась мастерская мистера Гаррета. Слегка приподнявшись на мысочки, словно неопытная балерина, Джон заглянул в небольшое окно, утверждаясь в верности своего предположения. Среди просторной комнаты спиной к нему стояла крепкая фигура мистера Гаррета. Мужчина уверенно орудовал рубанком, из-под которого вылетали тонкие завитые стружки.

— Добрый день, сэр! — раздался за спиной Джона сухой женский голос.

Отцепившись от подоконника, Джон обернулся. Непроницаемым и холодным взглядом на него смотрела горничная Марта. Ее «могу я вам чем-то помочь?» прозвучало как «что вы тут забыли?».

— Добрый день, Марта. Как раз с вами я и хотел побеседовать. Может быть, составите мне компанию в прогулке вокруг дома?

— У меня много работы, сэр, — все так же холодно ответила женщина.

— Вот я не пойму, Марта, — Джон глянул на нее слегка прищурившись и сложил руки на груди, — почему вы не желаете помогать мне в поиске дочери вашей «маленькой Бесси». Ведь, кажется, так вы называли миссис Гаррет, когда она была еще ребенком, а вы только поступили на службу к ее родителям?

Ни одна мышца не дрогнула на лице горничной. Джон вообще начинал сомневаться в работе ее мимической мускулатуры.

— О чем вы хотели поговорить?

— Например, о дне исчезновения мисс Гаррет. Как вы обнаружили, что она пропала?

— После завтрака поднялась к ней в комнату и увидела, что ее там нет, — сухо и не задумываясь произнесла Марта.

— Она завтракала? — Джон почувствовал, что теряет терпение. — Марта, я не верю, что вы, убирая со стола, не заметили этого. Важно понять, пропала ли она ночью, или с утра, или, может быть, еще прошлым вечером.

— Мисс Гаррет не всегда плотно завтракала, — пояснила Марта спокойно, — иногда могла почти не притронуться к еде. Я же говорю — не обратила внимания. После поднялась к ней и увидела, что ее нет.

— Марта, даже если она ела как птичка. Вы же мыли посуду, наверняка обратили внимание, были ли в чашке остатки чая, крошки на тарелке…

— Нет, я была слишком потрясена ее исчезновением.

— Хорошо, — медленно выдохнул Джон, — итак, вы поднялись к ней и увидели, что мисс Гаррет нет. Вы не подумали, что она могла уйти по магазинам или в гости к соседям?

— Нет. В это время она обычно дома, а если бы пошла куда-то, то предупредила бы.

— Хорошо. — Джон быстро сделал несколько пометок в блокноте. — В ее комнате вам ничего не показалось странным? Может, вещи не так лежали или что-то пропало?

— Нет, не показалось, сэр.

Джон угрюмо посмотрел на нее. Ему встречались упертые дворецкие, но столь твердолобые горничные — впервые. Обычно, если что-то случалось в хозяйском доме, они — если не в присутствии работодателя — весьма любили посудачить и порой выбалтывали очень пикантные моменты из жизни их господ. Но в данном случае от стены дома было легче чего-то добиться. Придя к такому выводу, Джон спросил:

— Вы могли бы снова проводить меня в ее комнату?

— Только с разрешения хозяина, — сухо ответила Марта.

— Ну так идите, доложите хозяину о моем визите, — кивнул Джон на окно.

Конечно, накануне он уже осматривал комнату пропавшей девушки, но теперь ему стало казаться, что он упустил что-то важное. В этом доме таилась какая-то зацепка, которую он пока не замечал.

Мистер Гаррет вышел, отряхивая с одежды стружки и широко улыбаясь.

— Очень рад, мистер Картвей! — Он затряс его руку в крепкой ладони и добавил с надеждой в голосе: — Удалось что-то выяснить?

Джон объяснил, что ему нужно снова осмотреть комнату девушки.

— Разумеется! Марта, проводи мистера Картвея, куда ему будет нужно. — И снова посмотрел на Джона: — Пожалуйста, делайте все, что потребуется, только найдите Фанни!

Словно привидение или ожившая статуя, Марта развернулась и двинулась в сторону лестницы, Джон быстро поблагодарил мистера Гаррета и поспешил за ней. Комната Фанни располагалась в мезонине, под покатой крышей. Большое окно простирало свой взгляд на весь городок. Джон некоторое время постоял напротив него, разглядывая то, что каждый день могла видеть жившая здесь девушка. Комната была в полном порядке: кровать заправлена, на прикроватном столике вазочка и портрет матери в рамке, в шкафу, куда Джон не преминул заглянуть еще раз, — все по полочкам.

— Вы прибирались здесь?

— Я всегда содержу дом в порядке и чистоте, — слегка приподняв подбородок, заметила служанка.

— Не сомневаюсь… — задумчиво произнес Джон, продолжая оглядывать комнату. Он даже приподнял коврик у кровати в надежде найти хоть что-то, но и там был лишь чисто выметенный пол.

— Все вещи на месте? — предпринял он еще одну попытку.

— Полагаю, да. — Лицо Марты было все так же невозмутимо.

«Врет же… и не краснеет». — Джон начинал злиться.

— Но какого-то платья должно не хватать? Не голая же она ушла?

Марта степенно подошла к шкафу, открыла створки и внимательно просмотрела висящие там наряды.

— Полагаю, голубого платья нет.

«Ну хоть что-то!» — вздохнул Джон. Потом произнес:

— Верхняя одежда? Где ее верхняя одежда?

— Вот. — Марта продемонстрировала легкое пальто на вешалке.

Джон широким шагом подошел к шкафу и понюхал рукав.

— Это пальто давно не надевали! Оно пахнет нафталином. — Потом он прошел в другой угол комнаты и распахнул стоявший там деревянный сундук. — Вот здесь оно и хранилось, а ушла она в другом, которое в это время носила. Вы его сюда повесили или она? — Он пристально посмотрел на Марту.

— Это уж как вам будет угодно, сэр, — холодно ответила та, не отводя взгляда. — Вы просили показать вам ее верхнюю одежду, я показала.

Джон подошел совсем близко к ней и, глядя в ее полные враждебности к нему глаза, произнес:

— Что вы сделали со своей хозяйкой? — Но она молчала, не отводя взгляда. — Вы убили ее и спрятали труп внизу, у моря?

На мгновение Джону показалось, словно что-то дрогнуло во взгляде женщины. Возможно, он попал в точку? Хотя сейчас лишь провоцировал ее, всерьез не считая убийцей.

— Я бы никогда, — медленно произнесла служанка, — не причинила ей вреда. — И снова замолчала, даже не прибавив в конце своего обычного и слегка надменного «сэр».

— Ну что ж, поглядим. Но в ваших интересах рассказать мне всю правду. В противном случае у меня есть все основания считать вас непосредственно причастной к этому преступлению.

— Как вам будет угодно, сэр, — завела она свою прежнюю шарманку, и Джону стало понятно, что сейчас большего он из нее не вытянет.

— Можете возвращаться к своим делам, Марта. — Он отошел. — Я еще немного осмотрюсь здесь. Как сказал ваш хозяин, все для того, чтобы отыскать его дочь, ведь так?

Марта ответила дежурной фразой и удалилась.

Джон снова огляделся. Здесь должно было быть что-то! Он перерыл сундук, все полки в шкафу, отодвинул тумбочку, простучал доски… «Ну не могла молодая девушка не завести тайничка, где хранила бы письма, свой дневник, какие-нибудь милые сердцу побрякушки», — полагал Джон. В очередной раз он с раздражением подумал о Марте, которая, весьма вероятно, знала о таком месте, но ему, разумеется, не стала рассказывать.

«Тридцать три упрямца! И все смотрят на меня коровьими глазами, что, мол, ничего не знают!» Он с силой пнул ножку кровати, но та оказалась из добротного куска древесины, и Джон тихонько взвыл и нагнулся. Но тут же забыл о боли — из-под края кровати что-то свисало, явно выбитое его ударом. Он засунул туда руку и нащупал между планкой кровати и матрасом пачку писем. Пошарив еще, Джон пришел к выводу, что при желании там можно было спрятать и больше. Письма были от миссис Кардис. Причем на последнем стояла более поздняя дата, чем на том, что показывала вдова полковника. Он очень хорошо запомнил, что странное письмо от Фанни пришло в середине лета, а вот от миссис Кардис ей — буквально неделю назад…