Больше никакого секса на улице.

Ни за что, мать его, на свете.

Моя голова болела, словно от удара, хотя я хорошо помнила, как меня усыпили.

Я проснулась раньше Сантьяго. Наши тела крепко прижимались друг к другу и, вероятно, если бы я не вылезла из палатки в поиске своей одежды, то никто бы не смог вытащить меня из хватки мужа. Я была аккуратна, но несмотря на то, что его сон всегда был глубоким, он всё же сонно застонал, когда я убрала его руку со своего бока и выбралась наружу.

Ослепляющее солнце подсказало мне, что время близилось к полудню, что было поздно для пробуждения нас обоих, но когда я обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на спящего мужчину, поняла, что он был не против проспать там до самого вечера.

Мы были вымотаны. Вместе.

Мою спину саднило, грудь покрылась мелкими синяками от укусов, а пальцы рук продолжали слабо дрожать, будто оргазмы, подаренные мне Сантьяго прошлой ночью, ещё не прошли. Мы выловили моё белье в море после того, как закончили наш первый раунд, но я не надела его тогда, так как оно было насквозь мокрым.

Однако, проснувшись утром, всё же нашла его на себе. Сантьяго одел меня. И я была не против заработанного цистита, если это значило, что те, кто похитил меня, не видели меня голой.

Как бы сильно я не уверяла Сантьяго, что мне было безразлично, если бы кто-то увидел меня без бикини тогда на яхте или в любой другой раз, когда я раздевалась… Такой я хотела представать только перед ним.

Взгляды других были неприятны мне.

Найдя своё влажное платье на берегу, быстро натянула его на себя, собираясь скорее вернуться в палатку, разбудить мужа и принять с ним совместный утренний душ. Но мои планы канули в Лету, потому что неизвестный незаметно подобрался ко мне сзади и я даже не успела вскрикнуть, как тряпка напичканная химикатами оказалась прижата к моему носу.

А теперь он смотрел на меня.

Лицо мужчины было страшно изуродовано. На месте одного его глаза была дыра, когда другой оставался лишь слегка задет, но небольшая его часть всё равно побелела. Длинные тонкие шрамы простирались вокруг них. Морщины выдавали возраст. Вероятно, ровесник моего дедушки, о котором я только слышала.

Лучше бы он всё также и оставался позади.

Я сидела на бетонном полу, мои руки были связаны вместе вокруг тонкой трубы, похожей на пилон и уходящий в высокий потолок, а тело тряслось. От холода, а не от страха, как думал мужчина, возвышающийся надо мной. Платье за всё это время так и не высохло, а наоборот стало сырее. Ранее приятная ткань отвратительно прилипала к коже и просвечивалась, выставляя меня напоказ. Тем ублюдкам, что сидели в стороне и следили за мной, нравился вид.

Я пообещала себе плюнуть на них, когда мы будем закапывать их трупы.

Единственный, кого не интересовало то, что пряталось под моей одеждой, но тот, кто всё-таки изредка с интересом поглядывал в мою сторону, был блондинчик. Я видела его впервые. Руки парня находились в наручниках, что держались на цепях из стены за его спиной. Он вытянул свои длинные ноги вперёд и скрестил их, будто бы то, что происходило, забавляло его и не более.

Один из ублюдок называл его имя… Деметрио?

– Где они? – теряя терпение, спросил главный.

– Откуда мне знать?

Моя голова была поднята вверх, чтобы смотреть на него. Щека болела с того самого момента, как я ослушалась Шэнли Ли и продолжила любоваться полом, не собираясь беседовать с ним.

Он наклонился, приближаясь ко мне.

– Может слухи верны?

Какие ещё слухи?

Я прищурилась. Желание начать плеваться, не дожидаясь момента его захоронения, возросло в разы.

– И Калабрийский Капо настолько слаб, что не собирается даже сделать вид, будто готов пожертвовать своей мордашкой, чтобы прийти за женой.

Животное рычание осталось не выпущенным изнутри, но выражение моего лица изменилось и, заметив это, уродская улыбка расплылась на лице мужчины. Смех его дружков послышался с другой стороны и я посмотрела за его спину, встречаясь глазами с одним из них.

– Твой смех очень похож на слёзы, что ты лил, когда слабый Калабрийский Капо, не предавая особых усилий, размазывал твоё лицо по капоту своей машины, – выплюнула я. – Он поделился со мной подробностями вашей встречи и твоих исключительно животрепещущих воплей.

Я знала, что стоило промолчать, не реагируя на их попытки самоутвердиться. И была готова молча выслушать всё, если бы дело касалось меня. Только они трогали Сантьяго, а контроль и голос разума исчезали, когда что-то касалось его.

Громкий, сильный и грубый удар пришёлся на другую мою щёку. Я отлетела в сторону, стукаясь виском о бетон. Боль разнеслась по всему телу, из-за чего я зажмурилась, стараясь унять её. А затем медленно, чувствуя головокружение, вернулась на место.

Но вместе с шумом, закладывающим уши, послышался чей-то рык.

Деметрио дёрнулся вперёд, по зверски оскалившись на всех присутствующих ублюдков здесь, но цепи удержали его на месте, не позволяя приблизиться к Шэнли Ли.

– Идёмте, – приказал главный. – Они всё равно никуда не денутся.

Через минуту Триада исчезла, а я приложилась кипящей щекой к холодной железной трубе, ослабляя боль, и в который раз принялась оглядывать помещение, проигрывая в голове точный план побега.

Такое со мной уже случалось.

Мне было восемь. Отцовский бизнес резко начал идти в гору и это не понравилось большей части его окружения. Той части, что должна была радоваться за него. Ещё тогда я поняла, насколько опасно было иметь друзей. Ты доверяешь им, делишься самым сокровенным, а потом в один из дней они просто крадут твоего ребёнка и держат его в тёмном сыром подвале, терзая его тело.

Моё тело.

Шрам на шее почувствовался острее, словно я вернулась на тринадцать лет назад и только получила его.

Но сейчас я уже не была ребёнком, меня держали не в подвале, а на заброшенном заводе, чёрт знает где, и могли сделать вещи куда страшнее, чем просто ранить, угрожая убить.

Только вот я почти не думала об этом. Страх бился внутри меня, потому что он собирался прийти сюда.

Я не знала, который был час, и пытался ли Сантьяго найти меня. Но была уверена, что как только он почувствует неладное, он не поступит, как мой отец, пустив всё на самотёк.

Он придёт за мной.

И осознание этого душило боль внутри.

Живот заурчал. Я закряхтела, переминаясь на месте, когда звук эхом прошёлся по стенам пустого помещения. Вероятно, время близилось к тому, когда я обычно возвращалась домой с берега. В комнату ещё попадали лучи, но они едва освещали то, что было вокруг нас. Скоро мы пропадём в темноте.

– Я голодна, – едва вымолвила, тихо жалуясь сама себе.

– Я тоже, – согласился Деметрио, а затем кивнул в сторону двери. – Собираюсь перекусить кем-нибудь из них.

Я косо посмотрела на него.

Псих.

***

– Эй, – шепчу я. – Здесь кто-нибудь есть?

В комнате темно. Или это так только для меня, потому что что-то закрывает мой взор. Вероятно, мешок. Верёвка перетягивает кисти, кожа под ней чешется. Мои ноги привязаны к ножкам стула, а ещё одна верёвка кружится вокруг моего живота, прижимая к спинке. Боль разносится по всему телу. Я хочу пошевелиться, но не могу ничего сделать.

– Эй, – чуть громче зову я. – Пожалуйста…

Который час? Сейчас всё ещё ночь?

Мои глаза слипаются от сонливости. Кто-то аккуратно вытащил меня из кровати, и я почувствовала это лишь когда оказалась лежать на более твердой поверхности – заднем сидении машины. Я не кричала, не брыкалась, не делала ничего, чтобы выбраться, так как понимала, что это только разозлит моих похитителей.

Но я слышала их голоса. И один из них казался знакомым мне.

Здесь было холодно, дрожь гуляла по телу и я тряслась, сидя на стуле. Хотелось пить. И вздохнуть поглубже. А ещё немного походить, потому что ноги щипало из-за того, как долго я не могла толком подвигаться.

Я сглотнула слюну, собравшуюся во рту.

– Давай, пора что-то делать, – тихо прорычал незнакомец где-то в стороне от меня.

Послышался скрип открывающейся двери и двое мужчин, если подсчёт шагов не подводил меня, зашли в комнату. Я закрыла глаза, чтобы лучше сфокусироваться на том, что они делали и говорили, и стала нервно ковырять заусенцы, чувствуя, как люди приближались ко мне.

– Я не подписывался на такое, – также тихо ответил ему напарник.

Подписывался на что?

– Он делает вид, будто ничего не произошло, поддерживая имидж семьи. Может Джузеппе и на самом деле всё равно на неё, но он точно не позволит этой новости выйти свет, поэтому мы должны!

Папе всё равно, что я здесь?

– Я не…

– Хватит! – огрызнулся мужчина и стащил мешок с моей головы.

Я тут же открыла глаза и посмотрела на него. Вокруг действительно было темно, но не так, как я думала. Откуда-то позади меня исходил свет. Вероятно, из-за окна в углу стены. И ещё немного света падало в комнату из щели под дверью, через которую, как я предполагала, мужчины прошли сюда.

Я поморщилась, глядя на одного из них. Он склонился надо мной и не выглядел так пугающе, как я представляла в своей голове, только слыша его. А затем мои глаза упали на мужчину слева от него и я приоткрыла рот, узнав его. Дядя Фаусто с жалостью смотрел на меня через чёрную лыжную маску, которая закрывала его лицо, но не глаза, по которым я узнала его.

– Дядя? – решила переспросить я, надеясь на то, что мне чудилось, что один из самых близких друзей отца был здесь.

Губы мужчины сжались в тонкую полоску и он со страхом сглотнул, отводя взгляд.

– Ты поймешь, когда подрастешь, – ответил за него другой мужчина.

Пойму что? Что заводить друзей в мире, в котором мы живем, не лучшая идея? Урок усвоен.

Пелена из слёз обиды затуманила взгляд, когда Фаусто отошёл к столу неподалёку от меня, поднял камеру и навёл её на меня. Красный огонёк стал бить в глаза и я отвернулась в сторону, переводя внимание на мужчину, всё ещё возвышающегося надо мной.

До этого он не сильно пугал меня, но сейчас, когда в его руке внезапно оказался нож, я вздрогнула и вжалась в спинку стула.

Когда он успел достать его?

– Придётся потерпеть.

– Что?

***

Я позволила себе кричать, плакать и просить его остановиться. Было чувство, будто меня обливали раскалённым маслом, когда остриё ножа вонзалось в кожу между ключицей и шеей и разрезало меня на части.

Это было больно.

Но не больнее предательства людей, которых я считала частью своей семьи.

С того дня ни папу, ни дядю Фаусто я видеть не хотела. И при всём желании забыть о том дне и их существовании, я не могла сделать этого. Шрам не позволял мне. Он напоминал мне, что вокруг не было никого, кто мог защитить меня. Кто не собирался предать.

И кто бы пришёл за мной не потому, что почувствовал угрозу своей репутации, а потому что любил.

Кровная семья заставила меня возненавидеть людей.

Но в тайне я всё равно продолжала мечтать встретить тех, кто совладает со мной и не посчитает балластом на своём борту.

Только вот увидев, как Сантьяго и Кристиана вводили в здание, чуть ли не волоча их тела по полу, я была совсем не рада, что нашла их.

Людей, принявших меня за часть настоящей семьи.