Было чертовски скучно.

За исключением тех моментов, когда я донимал Кристиана. Пришлось переключиться на него, потому что Доминик уже был готов расплакаться и мне стоило дать ему немного времени на передышку, Себастьян мог исключить меня из свободного времени моей лучшей подруги, а Синьор Гриффин точил на меня зуб, считая конкурентом на сердце его невесты, поэтому выбор был не велик.

Но я освободил его от себя, когда пришло время Амелии, и заперся в комнате подальше от всех.

Она, правда, думала, что я решил устроить мальчишник в стриптиз-клубе?

А – банально.

Б – глупо.

Кристиан и Себастьян уснули бы ещё на пороге, Доминика начало бы тошнить, Синьор Гриффин получил бы сердечный приступ, а мне бы пришлось заботиться о них, одновременно отбиваясь от своей прекрасной жены, которая не терпела других женщин рядом со мной.

Собственно, как и я.

Было приятно вспоминать, как она выгнала сиделку, что ребята приставили ко мне после того, как Триада попыталась сделать из меня свежий фарш. А точнее – даже не пустила её на порог. Я запомнил пару ругательств на испанском, что пробились сквозь этажы и стены, доходя до меня.

Когда позже Амелия обрабатывала мои раны, так как я элементарно не мог подняться с постели первые сутки, я улыбнулся и признался, что мне нравится её ревность, после чего она без предупреждения вылила на мои раны пол банки спирта.

Пришлось заткнуться.

Но сквозь мои полузакрытые и опухшие веки всё равно было видно, как она покраснела, и надежда на то, что румянец на её щеках вызвала не злость, с каждым новым днём процветала во мне.

Но даже если борьба, что я вёл, была с пустотой, я планировал продолжать. У меня ещё было время, чтобы доказать ей «нас», а у неё, чтобы поверить в это.

Я смотрел на наше тринадцатое свидание. На обрыв скалы.

Она скинет меня с него, когда узнает, что…

Кто-то неожиданно схватил меня за локоть и толкнул назад, разворачивая в свою сторону. Я даже не успел увидеть лицо рискнувшего на это, как он прошипел:

– Ты чёртов извращенец!

Амелия угрюмо смотрела на меня, тыча в мою грудь своим указательным пальцем. Она казалась чуть выше из-за своих ковбойских сапог и я оглядел её с ног до головы.

Ладно, я солгал.

Мои глаза задержались на её декольте. Молочный корсет пережимал грудь, выдавливая её из него. Он не закрывал худые плечи девушки и заканчивался перед длинной коричневой юбкой, оголяя небольшую часть её живота. Шляпа такого же цвета дополняла образ и она выглядела, как наездница Дикого Запада.

Длинные музыкальные пальцы легли под мой подбородок и резко дёрнули его вверх, заставляя меня оторваться от любования собственной женой.

Дышать стало также тяжело, как и прошлой ночью, когда я сбежал из бильярдной мужского клуба, заперся в комнате подальше от всех и трахал свою руку, представляя вместо неё девушку, что была по ту сторону экрана и которая, как я надеялся, делала с собой тоже самое.

– Я предложил идею ковбойской тематики для этой свадьбы не для того, чтобы раздеть тебя. К тому же, ты сама выбирала наряд. Никто…

– Я не про это, – буркнула Амелия, быстро оглядываясь по сторонам на случай, если кто-то подслушивал нас. – Где они?

– Кто?

– Камеры.

Вот она о чём.

Маленькая Zorra переживала, что я подглядывал за ней. Ей было, что скрывать от меня? Или она переживала о том, что я узнаю, чем она занимается, раз за разом перечитывая книги, которые держала в коробке под видом канцелярии?

Мне не нужно было видеть, что знать об этом, поэтому…

– Нет никаких камер.

Ноздри Амелии раздулись от гнева и она сжала кулаки, готовая напасть на меня.

– Тогда откуда ты…

Усмешка расплылась на моих губах.

Девушка поняла свой просчет и закрыла рот, думая, в какую сторону вывернуть наш диалог, чтобы не признавать свой двойной проигрыш мне.

– Не знал, пока ты только что не дала мне тому подтверждение.

Амелия топнула, проделывая дыру в земле своим толстым каблуком и быстро развернулась, желая поскорее скрыться от меня до того момента, как я замечу румянец на её щеках.

Но я поймал её под локоть, как она пару минут назад, и остановил.

– Тебе понравилось? – прошептал я, наклонившись к её уху.

Девушка задержала дыхание, словно вспоминала прошлую ночь, но это не продлилось долго, потому что уже в следующее мгновение она ударила меня локтем по рёбрам. Я пропустил смешок.

– Хороший удар.

– Нет, – пытаясь вырваться из моей хватки, ответила она.

– «Нет, я слабачка» или «Нет, мне понравилось, что прошлой ночью у тебя получилось заставить меня кончить настолько сильной, что я смутила проходящую мимо комнаты Синьору Уильямс»?

Рот Амелии открылся от ужаса и она подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

– Правда? – удивлённо распахнув глаза, переспросила она меня. – Она слышала?

– Не знаю, – пожав плечами, улыбнулся я. – Спросим у неё?

Я кивнул в сторону будущей Синьоры Гриффин стоящей в нескольких десятках метров от нас. Аврора бегала вокруг неё, поправляя белое ковбойское платье, а я пытался сдержать смех при виде этой бабушки-бунтарки.

Кажется, я даже видел татуировку дельфина на её плече.

Может в молодости она состояла в какой-то банде, иначе я не понимал, как милая старушка так легко приняла тот факт, что её новоиспеченная дочь была замужем за Боссом синдиката, а её свадьбу устраивала сама мафия.

Нужно будет расспросить об этом Синьора Гриффина. Он казался куда спокойнее и уравновешеннее своей невесты. За исключением тех случаев, когда Доминик в очередной раз решал пошутить, что старушка была в моём вкусе и ему стоило держать её подальше от меня.

Поняв, что я вновь выводил Амелию на правду, она рыкнула и перевела свой взгляд обратно на меня.

– Ты можешь отстать от меня?

– Конечно, могу, – обрадовал её я.

Девушка облегченно выдохнула, но затем я продолжил:

– Но не хочу. Мне нравится, как краснеют твои щёки, когда я всякий раз предугадываю твои тайные желания, которые ты боишься произнести вслух.

– Да? И чего я желаю прямо сейчас?

– Не знаю. Может убить меня, – я наклонился ещё ниже, позволяя ей не только услышать, но и почувствовать свой шепот на её коже, – а может запереться в одной из комнат подальше от всех этих людей и продолжить нашу вчерашнюю переписку, заставляя тебя почувствовать себя ещё лучше.

Амелия с силой сжала юбку на бедре, давая мне понять, что я всё-таки был прав в одном из двух.

– Но как бы сильно ты не хотела этого, мне нужно идти, – я отпустил девушку и сделал шаг вперёд и в сторону от неё. – Меня ждут девочки.

И почувствовал негодование разлившееся по её венам ещё до того, как она прокричала мне в спину:

– Какие ещё девочки?!

***

Я любил прикосновения. Наверное, на этом мы с Джулией и сошлись. Всё детство она провела, сидя на моей спине, держа меня за руку или заплетая венки из вырванных кем-то цветов прямо на моей голове. У нас было немного времени вместе – летние каникулы и встречи отцов. Но я был привязан к ней и считал своей младшей сестрой невзирая на то, как сильно Доминик не хотел делиться ею ни с кем.

Особенно после смерти родителей.

Я знал, что им обоим было нелегко, поэтому перестал провоцировать его, но стал уделять больше времени Малышу Де Сантис, потому что даже представить себе не мог, как именно она справлялась с болью, поедающей её, но понимал, что было что-то, что она скрывала от всех нас.

Когда я нашёл Джулию в той комнате, всё, что я хотел сделать – это снять с себя кожу и отдать ей, только бы она не повторила это вновь.

Я был не уверен совершала ли она это после того, как мы поговорили с ней, но знал, что после всего пройденного ей, она признала все свои шрамы и не стеснялась их.

Мой взгляд задержался на девушке и я улыбнулся ей, мельком в который раз разглядывая татуировки на её коротких ногах. Лианы с распустившимися красными камелиями вились вокруг длинных рубцов на бёдрах и выглядывали из под глубоких разрезов её юбки, часть которой опустилась на землю.

Себастьян набил ей их в несколько этапов во время которых я бегал вокруг девушки, развлекая её, как самый настоящий клоун, хотя мужчина сказал мне, что знал более действенный способ отвлечения своей жены от боли, но я не стал расспрашивать его, распознав ответ по лицу девушки.

Джулия улыбнулась мне в ответ, когда Себастьян снял с головы жены шляпу и приложил её к ногам девушки, будто я не присутствовал на сеансе, когда она лежала перед нами без штанов, а иголка впивалось в её чистую кожу, оставляя за собой чёрные узоры.

Она больше не скрывалась. Ни от нас, ни от своей боли, ни от страхов.

И мы все были горды ею.

Джулии ещё предстоял большой путь, но она уже шла по нему.

Я отвернулся, подходя к молодожёнам, и отпустил теплые крошечные ладони, что сжимали меня до этого. Камила обошла пару вместе со мной, а Дженнифер присоединилась к нам с другой стороны и мы остановились лицом ко всем присутствующим, начиная церемонию.

Семь человек – трое с одной стороны и четверо с другой – стояли в нескольких метрах от нашей пятёрки. Вдалеке расположился длинный стол, за которым все, кроме меня и Амелии, окажутся в ближайшие пол часа, фонарики на деревьях зажгутся сразу после захода солнца и придёт время приятной трапезы.

Джулия торчала здесь с самого утра, украшая всё вокруг и показывая, насколько хороша она была в своём деле. Я был полностью уверен, что совсем скоро ей доверят провести настоящую свадьбу на сотни человек и Себастьян почувствует, что значит не видеть её.

Медленная музыка, подобранная мною, заиграла тише, позволяя мне заговорить.

– Моё бесподобие, – все дружно закатили глаза, когда я начал, – решило соединить эти два любящих сердца воедино и собрало вас всех, чтобы вы смогли разделить этот момент вместе с ними.

Синьор Гриффин взял за руки свою любимую и на его лица тут же показалась одна из его редких улыбок. Он покраснел и сильно нервничал, из-за чего в уголках глаз Синьоры Уильямс блестели слёзы.

Моя свадьба не была похожа на эту.

Сейчас я жалел, что ни разу не улыбнулся Амелии за тот вечер, но ничего не мог с собой поделать. Чувство вины переполняло меня на равне со счастьем, потому что я, наконец, женился на девушке, которую до беспамятства любил, но отец не видел этого.

Камила дёрнула меня за штанину и прошептала:

– Скорее.

Я прокашлялся, присел, усаживая на сгибе своих локтей двух крох и поднялся обратно, продолжая:

– Согласны ли вы, Ромео, взять в свои законные жёны Джульетту?

Мне можно было не смотреть на Амелию, чтобы убедиться в том, как её рот распахнулся от удивления, услышав их имена.

Да, видела бы она меня, когда я узнал. Это звучало, как сумасшествие, но объясняло, почему Синьор Гриффин просил называть себя просто Ро, а Синьора Уильямс предпочитала «la mia Vecchietta».

Камила разжала пальцы и вытянула ладонь с кольцом на ней мужчине, который тут же принял его.

– Согласны ли вы, Джульетта, взять в свои законные мужья Ромео? – Дженни также раскрыла свой кулачок. – И надрать ему зад в случае, если через следующую кучку десятков лет он вновь решит, что не заслуживает вас? – шепотом добавил я.

– О, согласна! – с улыбкой вздохнула она, забирая украшение и надевая его на палец мужа в точности, как сделал он.

– Когда мы женились тридцать лет назад клятвы звучали по-другому, – пробубнил мужчина, наклонившись к ней и косо поглядывая в мою сторону.

– Не ворчи, – ответила она ему.

– Он мне не нравится.

– Также, как и все остальные люди на планете, не считая меня и наших девочек, – они оба перевели взгляд сначала на детей в моих руках, а затем на девушку в белом, что прижималась к боку Доминика и тихо плакала.

Аврора махнула рукой, чтобы они не обращали на неё внимания, но с недавних времён всё, что они делали это дарили его ей. То, как она того заслуживала.

– Они уже могут поцеловаться? – спросила Камила, поворачивая ко мне свою маленькую кудрявую голову, которая всё это время щекотала мою щёку. – Я хочу есть.

– Могут, – я кивнул ей.

Девочка радостно захлопала в ладоши и все поддержали её, но когда пара перед нами потянулась друг к другу, я повернулся к ним спиной, уволакивая за собой протестующих детей, которые тоже хотели посмотреть.

Рано. Может лет через десять, когда я смогу принять тот факт, что они росли, а не оставались малышками, помещающимися на изгибах моих локтей.

Как я должен буду признать взросление собственной дочери? Позволить какому-то не-пойми-кому целовать её, а потом ещё и забрать её от меня?

Может Амелия была в силах родить вечного младенца?

Y хромосома, не подведи меня.