***

Мой интерес к совдеповскому зомбированию возник не случайно. Как-то мне на глаза (в одном из секретных архивов) попались довольно любопытные записи…

Однажды я разбирался с материалами по танковым сражениям времен Второй мировой войны. И вот одна из папок выдала мне докладную записку начальника особого отдела танкового полка о странном инциденте, произошедшем при обороне Лейпцига. Группа солдат гитлеровской армии буквально парализовала атаку целой танковой колонны, атаковав победоносно движущиеся советские «тридцатьчетверки» гранатами и фаустпатронами, бросаясь под танки как со связками гранат, так и с бутылками с горючей смесью и даже с одними автоматами. «Если бы не их оголтелый фанатизм, можно было бы подумать, что фашистские ублюдки вознамерились повторить подвиг героев-панфиловцев», – писал особист.

Оставшиеся в живых фашисты были внимательно обследованы врачами. У них была констатирована остановка дыхания, пульс составлял пять-семь ударов в минуту. Далее приводится объяснительная солдат похоронной команды, которые закапывали фашистов. «Во время того, как мы закладывали указанные трупы фашистских выродков в ров, один из них встал и пошел на нас, – писал сержант штрафного батальона Луарсаб Маммуния. – Мы открыли по нему огонь из автоматов, но он, гад, все равно шел и вцепился руками в голову рядового Геннадия Рубилина, потом он начал его кушать, а я испугался и убежал». За дезертирство с поля боя он также был расстрелян, а в записной книжке Андрея появилась еще одна запись «Leipzig???».

И вот я добрался до папки с надписью «Материалы по обследованию фашистских лабораторий г. Лейпцига 1945-1947 гг.». Всех материалов из той папки я перечислять не буду. Однако, приведу полностью документ, благодаря которому дальнейшие главы совдеповского зомбирования станут вам более-менее понятными. Проще говоря, я попытаюсь ознакомить вас с истоками советской доктрины зомбирования…

ДНЕВНИК СУДОВОГО ВРАЧА

На первой странице изрядно потрепанной временем тетрадочки было написано полуистершимся аккуратным и вполне разборчивым почерком:

Дневник судового врача крейсера «Светлана» Иосифа Ляжко…

Иосиф Ляжко – 15 января 1880 года рождения от рождества Христова. Родился в городе Варшава. Судовой врач бронепалубного крейсера первого ранга «Светлана».

Дневник начат 20 мая 1905 года на острове Шикотан, юг Курильской гряды…

Это есть продолжение дневника, который я начал вести еще в Варшаве и который оказался безвозвратно испорчен морской водой после кораблекрушения в тот период, когда меня носило по морю несколько дней, и господь не давал мне смерти, очевидно, потому что готовил меня к некой великой миссии.

20 мая 1905 года…

День сегодня удался не на шутку пасмурным, дует холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Не могу до сих пор понять, как я смог выжить в этой ужасной, нет, бестолковой мясорубке… Черт, наверное, попутал, когда захотел поступить на флот. Хотя… Хотя, возможно, и нет, все дело в Марысе… Ах, милая моя паненка, как же долго я тебя не видел?!.. Возможно, целую вечность… Обнять бы тебя сейчас за твои милые сердцу плечи, обнять и забрать от твоих родителей, но… Это сейчас совершенно невозможно, между нами пролегли тысячи верст. Твои родители, они были против того, чтобы мы с тобой были вместе, против, против и еще раз против. Сулержицкие, ох, как же мне далеко до твоих родителей, но… Но теперь я, возможно, смогу сделать так, чтобы, по крайней мере, у нас с тобой были собственные средства на то, чтобы мы могли уехать куда глаза глядят, и… Они нас больше не смогут трогать… Но об этом чуть позже. Этот дневник я буду теперь вести по ночам, пока… меня никто не видит. А времени на это у меня совсем немного, всего минут пятнадцать в день. До завтра!

21 мая 1905 года…

Я не знаю, для кого пишу эти строки, но все же надеюсь, что человек, в руки которого попадет этот мой дневник, окажется достаточно миролюбивым, дабы не использовать мои заметки в дурных целях, а это, надо сказать… одним словом – совершенное спасение или… смерть всего человечества…

Пока не стану останавливаться на особенностях, начну с моего невольного спасения… Итак, крейсер, на котором я служил, носил женское имя, сладкое, как липовый мед: «Светлана». Бронепалубный крейсер первого ранга, французской постройки, совсем юный боевой кораблик, ему меньше десяти лет, сейчас бы ей, «Светлане», бегать в короткой юбчонке с панталончиками. Мы обошли полмира, чтобы войти в состав Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рождественского. Но увы, корабли стареют быстрее, чем люди. Наша «Светочка» со своими восемью 47-миллиметровыми орудиями и несколькими мелкими пушчонками оказалась беззащитной против самураев, которые палили и быстрее, и дальше, и метче… Все дело в национальном характере: англичанин предпочитает охотиться на лисицу с пойнтером, а русскому любче с рогатиной на медведя. На японцев надо было бы англичан натравить или германцев. Все, пора, он скоро должен придти ко мне…

22 мая 1905 года…

Да, вчера вечерок, равнозначный сегодняшнему дню. Нет, я обо всем должен написать здесь, правда, не уверен, что это у меня превосходно получится, но все же.

Продолжение вчерашнего письма…

Почему я пишу о крейсере, на котором служил, в прошедшем времени? Дело в том, что он (а я служил на нем!) 14 мая 1905 года вел бой, участвуя в Цусимском сражении… Мы должны были прикрывать военные транспорты… И нам довелось… мы были просто вынуждены ввязаться в драчку с японцами – их крейсеров было, что тараканов на нашем камбузе, как, впрочем, и червей в гнилом мясе, которым нас нередко пытались подкармливать. Но что такое испорченное мясо в сравнении с тем, с чем мы столкнулись…

После отчаянной орудийной перебранки наш крейсер все же получил от японца. Снаряд пробил борт «Светланы» ниже ватерлинии в районе носовой части. Мы начали тонуть… У нас практически все затопило: динамо-машины, артиллерийские погреба… радиостанцию… Практически все, но… Отцы-командиры приняли смертельное для команды решение – биться до последнего: человека, снаряда, патрона…

Об этом просто так нельзя писать – я не прирожденный писатель, поэтому прошу прощения у всех тех, кто когда-либо прочтет эти мои строки. Это строки о прошедшей мимо меня, совсем рядом, смерти…

Нужно ли винить командира корабля Шеина? Честно говоря, не могу его винить – война кругом, все дрожит, скрипит и… В общем, по-моему, он не виновен, виновна одна только обстановка вокруг нас… И все!

Корабль начал быстро оседать на нос… Мы набрали около трехсот тонн воды… Тонем!

А пока мне пора…

23 мая 1905 года…

Я не дописал о том, что случилось потом с командой. Бой в полузатопленном состоянии продолжался около двух часов с небольшим! У нас закончился боекомплект…

А японцы… они стреляли даже тогда, когда «Светлану» совершенно безвозвратно потянуло на дно!

Моряки стали выбрасываться за борт, шлюпки какие успели срезать, те упали, а остальные так и потонули вместе с кораблем. Я некоторое время барахтался в воде, не успев даже надеть пробкового пояса.

24 мая 1905 года…

Когда корабль утонул, мы все оказались в воде (кто еще остался в живых). Я барахтался, отчаянно взывая о помощи. Проплывающий мимо меня вельбот был переполнен, и за борта еще держались люди. Неожиданно вопли усилились. Я обернулся и – о ужас! На нас, копошащуюся в воде массу людей прямиком направлялся корабль. То был японский крейсер «Отава». Он несколько раз прошел через живую массу моряков, давя их своим мощным корпусом и разрезая людей винтами…

Кровь и крики – все то, что врезалось в мое сознание и продолжает до сих пор глодать его изнутри… Только кровь и только последние предсмертные выкрики…

Вельбот был сразу же подмят и перевернут. Я набрал воздуха в грудь и нырнул как можно глубже. Сверху надо мной проплывал корпус громадного морского хищника. Он полз неимоверно долго, воздуха мне не хватало, оставалось либо тонуть, либо с риском для жизни попытаться выплыть. Я выбрал последнее. Я выныривал прямо в пузырящуюся круговерть винтов, и неимоверной силы удар сотряс мое тело. Кому как не мне знать, насколько хрупко человеческое тело? Я сохранил сознание, но ступня у меня была почти оторвана. Безусловно, я не удержался бы на воде, если бы не перевернутый вельбот, до которого я из последних сил добрался. Концом веревки я перетянул лодыжку и взмолился о смерти. Но бог не дал мне ее.

Сегодня под вечер наконец-то прошли боли в ноге и, о ужас, я – врач, не верю в то, что происходит с тканями… Они совершенно непонятным образом срастаются. Нет, это открытие… настоящее открытие, и оно… Хотя, стоп! Мне не нужна слава, дело в том, что кровь, с которой я сталкивался в последнее время… Это нужно остановить! Война несет людям только смерть, а это открытие… жизнь, но… как это опасно… Знали бы вы!

25 мая 1905 года…

Замечаю, что… на месте отрубленной винтами ступни… о ужас – я ничего не могу понять! – вырастает новая ступня. Это открытие равносильно божественной силе, мне помогает сам бог! Нет… он приходит в лице этого старика-японца. Мусоомото Пакемо, так его называют пленившие меня японцы… Они чрезвычайно уважают этого знахаря, последнего из вымершего народа, населявшего ранее эти острова.

26 мая 1905 года…

Сегодня у меня выросли… крохотные пальчики на появившейся вчера култышке ступни. Открытие это не дает мне спать, но это не мистика! Однако старик-знахарь не умеет читать, и не медик. А что может выделывать! Может быть, японцы поэтому и держат его при себе? Но в этом я потом разберусь, если, конечно, смогу. Найду силы. Интересная особенность, он разделывает какую-то зубастую рыбу с шипами на воздушном мешке. Японцы ее называют фугу… Она страшно ядовитая. Говорят, что мельчайшей ее части достаточно, чтобы уйти в мир иной и больше не возвращаться никогда. Но старик… он выделяет из нее этот самый яд, который содержится в рыбешке, что-то проделывает с ним и… Моя нога растет!

27 мая 1905 года…

Сегодня я впервые попробовал ступить на «новую» ступню… Боль адская и еще… Что-то творится с моей нервной системой. Сон ужасный, дрожь по всему телу и постоянные галлюцинации. Скорее всего, в этой самой фугу содержится страшенный наркотик или еще что-то в этом роде. Мусоомото Пакемо говорит, что завтра начнет давать мне три раза в день есть… морские водоросли. Яд, содержащийся в рыбе, действует на нервную систему – и от этого одно спасение – морские водоросли, благо их около острова имеется бесчисленное количество!

30 мая 1905 года…

Сегодня мне стало очень хорошо. После приема водорослей окончательно ушли болевые ощущения, пронзавшие все мое тело!

31 мая 1905 года…

После водной трагедии японцы достали из воды всего: около десятка офицеров (и вашего покорного слугу в том числе!) и… двести восемьдесят матросов. Всего команда нашего, канувшего в Лету крейсера состояла из… если мне память сейчас не изменяет… из четырехсот семидесяти пяти человек. Мир праху умерших… утонувшим после боя!

Японцев, подобравших меня из воды, крайне удивило, как я не утонул после того, как лопастями винтов их крейсера мне отрубило ступню на правой ноге. Да, я не утонул, потому что мою жизнь сохранила лишь только любовь к моей Марысе Сулержицкой. Ах, что это я вспомнил про любовь, однако…

После пленения японцы доставили всех русских моряков в свой лагерь, предварительно отобрав, кого куда. Меня, как прознали, что я врач, доставили на этот маленький остров, прячущийся в Курильской гряде. Отдали старику-знахарю. А он не умеющий писать человек… Но, несмотря на это, может вырастить отрубленную конечность, как это произошло с вашим покорным слугой!

1 июня 1905 года…

Сегодня поутру я вспомнил момент, когда меня вытащили из воды японцы…

Они поначалу слишком сильно, кажется, бранились… Дело в том, что первыми моими словами было: «Дайте мне умереть или отрежьте мне мою ногу…»

Они ничего не сказали, просто потому, что были поражены моей выносливостью. Отрезанная ступня, соленая вода кругом. Когда я осознал, что обречен, то впервые в жизни захотел по-настоящему умереть. Боль, боль, боль и только она заставляла меня идти на край пропасти жизни! Такое бывает. Почему вспомнил?!..

Я и старик-знахарь сегодня ходили к морю. Я выздоровел… И, кажется, полностью. Это настоящая победа!!! Ставлю подряд три восклицательных знака…

2 июня 1905 года…

Сегодня пришел Мусоомото Пакемо и сообщил: «Русский, тебя собираются отвозить куда-то в Токио…»

Я был по-настоящему поражен этому странному поступку старика. Он хоть и работает на японцев, все же не потерял веры в людей. Не могу сказать, что война портит всех подряд, чекрыжа вместе с переломанными руками, ногами и душами то живое, чем пахнет само сердце…

***

Пытался спрятать от старика эти мои записи, но тщетно, он их все одно нашел, но… Ничего с дневником не сделал! Человек, он и на Курилах человек, даже если служит японцам. Знахарь, полностью исцеливший меня, сообщил, что я завтра должен буду перебираться на Большую землю, иначе… Иначе его хозяева не оставят меня в покое! Он также сказал, что теперь я могу быть не только свободным, но и самым богатым человеком на земле. Я в ответ сказал, что мне никакое богатство не нужно. Он ознакомил меня с секретами чудодейственного бальзама, которым излечил меня, а также с тем видом водорослей, который снимает побочный эффект от использования ингредиентов смертоносной рыбы фугу.

4 июня 1905 года…

Сегодня пишу мало… До побега на лодке старика остается чуть больше получаса… До встречи во Владивостоке… Пока… Да пребудет со мной удача!!!»