Все вышесказанное можно считать явным доказательством прямой заинтересованности властных структур в эзотерических знаниях. Но в принципе Россия в этом плане не одиночка на карте Мира. Известно, что Рональд Рейган – бывший президент Соединенных Штатов Америки – чутко относился к разного рода советам астролога Джоана Куигли. Не смотря на статус, президент этого никогда не скрывал. Но Рональд Рейган ни в какое сравнение не идет с президентом Гаити Дювалье, при котором находился огромный штат колдунов вуду и охранников-людоедов пантон-макут. Президенту Франции Жаку Шираку уроки колдовства постоянно преподают знаменитая ясновидящая Элизабет Тейсье, сенегальский колдун Сиди Мансур и маг-прорицатель с Берега Слоновой Кости Мустафа Диаби.

При первом же президенте Российской Федерации Борисе Николаевиче Ельцине имелся специальный отдел психической безопасности. Об этом стало известно со слов бывшего офицера Комитета Государственной Безопасности Юрия Малинина, некоторое время работавшего консультантом Федеральной Службы Безопасности. Этот человек в силу целого ряда причин не скрывал, что упомянутый отдел защищал кабинет министров и президента от психического и иного паранормального воздействия экстрасенсов и магов:

«Отдел был создан после того, как в здании российского правительства обнаружили подслушивающее устройство. Оно оказалось не микрофоном, а направленной антенной. Специалисты пришли к выводу, что она была установлена в здании, чтобы оказывать психологическое влияние на президента», – рассказывал Малинин в интервью Русской Службе Би-Би-Си, – В начале девяностых экстрасенсорные устройства в России использовались в предвыборных кампаниях. У меня есть документ, датированный шестнадцатым декабря девяносто пятого года – прейскурант на экстрасенсорные предвыборные услуги. В то время гарантия экстрасенсорной безопасности кандидата стоила три тысячи долларов в месяц. А за то, чтобы околдовать население небольшого города и побудить проголосовать за свою кандидатуру, надо было выложить две тысячи долларов. Самая дешевая экстрасенсорная услуга – помощь кандидатам во время появлений на публике – стоила сто пятьдесят долларов в час.»

«ШПОРА» ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА

Хочется добавить еще несколько мазков… В природе существует довольно любопытная книга П.С. Таранова («Приемы влияния на людей», Фаир-Пресс 2003 г.), которую можно рассматривать в качестве учебника, рассчитанного на менеджеров высшего звена и чиновников всевозможных калибров. В книге есть иллюстрация (см. ниже), которую можно рассматривать буквально как шпаргалку. С виду она совсем неброская – всего четыре столбца и одиннадцать строк. Но за неброскостью скрывается достаточно информации для сверхуспешной бомбежки чужих мозгов.

Судите сами, читаем фразы из шпаргалки в течение сорока минут и добиваемся фантастических результатов – те, кто раньше фыркал вам в спину, смотрят на вас, как на икону и т.д. и т.п. как говорится, со всеми вытекающими последствиями.

Согласитесь, все эти словесные обороты нам с вами хорошо знакомы – мы с вами их уже слышали, и не раз. Со времен начала перестройки – где-то так. Правда, без присущих горбачевской жаре «дефолту», «приватизации», «консенсусу» и Раисы Максимовны. Но это мелочи, которые легко заменимы на модные нынче словечки вроде «замочим в сортире». Так ведь? Но идем дальше. Экспериментируем со словом, так сказать.

Попробуйте без моего участия объединить любую часть фразы из первого столбца с любой фразой из любого другого столбца. Те, кто уже пробовал, говорят о десяти тысячах комбинациях, которые можно абсолютно не напрягая извилины, произносить в течение сорока минут. Причем, без повторов. И опять еще не финиш. Возьмите магнитофон и запишите (хотя бы пять минут) пламенную речь. При этом можете использовать как бы между делом известный сленг. В итоге можно будет прослушать речь какого-нибудь известного политического лидера.

Осталось только прислушаться к возгласам толпы: «Бис! Браво! Да здравствует новый план!»

КИНЕМАТОГРАФИЯ

Вот, кажется, и наступил момент, когда нужно ставить последнюю точку в книге. И я уже было приготовился это сделать, но тут вспомнил, что без еще одного (довольно любопытного на мой взгляд) элемента наша с вами беседа о зомби будет выглядеть блекло.

Наверное я никакой тайны не раскрою, ежели сообщу, что зомби многажды описаны в литературе и не единожды показаны в кино. Каких только мертвецов экран не видел? Каких только мертвецов не сносили несчастные страницы книг и журналов? Правильно говорят, если авторов тьма, то и созданных ими сущностей не меньше.

Всем известен киножанр – хоррор, в котором есть весьма заметный (прошу прощение за простоту высказываний) подвид, так называемый – зомби-хоррор. Взяв этот термин за основу, я попытаюсь дополнить сам себя и еще раз ответить на главный вопрос книги: кто же такие зомби?

***

У любителей подобной литературы и кинофильмов давно сложился образ типичного зомби… Распадающийся едва ли не на глазах абсолютно тупой, вечно голодный, злобный и отвратительно пахнущий тип. В принципе, абсолютно верное представление о зомби, ибо кому как не писателю и режиссеру знать, как должен выглядеть настоящий оживший мертвец.

Литературно-кинематографический образ зомби весьма оригинально отражен в песне музыкального коллектива «Король и шут» («Мертвый анархист»). Процитирую с вашего дозволения…

Бешено в деревню мертвые ворвались,

В свете фонарей их рожи показались,

Дрались и по полной отрывались,

Шли дома громить.

Взяли люди топоры и вилы –

Мертвецов загнать в свои могилы,

Но на это не хватило силы –

Трупов не убить.

Среди ублюдков шел артист,

В кожаном плаще мертвый анархист,

Крикнул он: «ХОЙ! Челюсть долой!»

Трупов вел он за собой.

Был на руке застывший «fuck»,

Из кармана торчал пиратский флаг.

Зомби всю ночь кричали: «ХОЙ!

Мы, анархисты, народ не злой!»

Что за наважденье, без предупрежденья

На отрока напали, сильно напугали,

Смеялись и толкались, парнишку заставляли

Пого танцевать.

Что есть мочи женщины визжали,

И крестьяне в панике бежали.

Трупы дохли и снова оживали,

Ржали людям вслед.

Первое заметное литературное упоминание (1697 г.) зомби можно обнаружить в юмористическом романе «Зомби большого Перу» французского беллетриста Блессебойса. Впрочем, для описания зомби как такового в этом литературном произведении места не нашлось. По мнению литературоведов автор нарочно не акцентировал внимание читателей на описании внешности ходячих трупов, а ограничился лишь перечислениями творимыми ими безобразий, ибо в то время зомби уже были неоднократно описаны в произведениях других авторов. Возможно, так все и было. Однако, упоминаний зомби в книгах прочих сочинителей той эпохи до сих пор не обнаружено.

Тема зомби на этом не исчезла с горизонта писательских миров. В 1797 году вышла в свет книга Моро де Сант-Мэри, в которой среди описания политических менуэтов Карибских островов того времени как будто случайно втесалось несколько глав, посвященных обычаям местного населения, в том числе – описаниям похоронных обрядов с участием зомби. Моро де Сант-Мэри в своей книге дает первое определение слову зомби, в котором невозможно не заметить креольских корней. Слово «зомби по-моро – «призрак, дух» (от французского «revenant» – человек возвращающийся). Моро во всех красках описывает случай, когда рабы, несмотря на запрет своих господ, похоронили несколько трупов на морском берегу, которых спустя какое-то время после прилива видели живыми в лесу. Дальнейшие литературные упоминания оживших мертвецов в этой книге застопорились на фольклоре.

Ситуация со скудными упоминаниями зомби в литературе тянулась до тех пор, покуда не были опубликованы книги этнографа Уайда Дэвиса. В своих произведениях, описывая зомби, автор в основном акцентировал внимание читателей на мистике, что в некотором роде окрасило тусклый антураж этого литературного жанра и практически стерло границы между реальностью и загробным миром. С тех пор, собственно, мало кто из читателей сомневался в физических возможностях возвращенных к жизни мертвецов.

И вот вышел в свет (1818 г.) незабвенный роман Мэри Шелли «Франкенштейн»… Эту книгу по-праву можно считать первоисточником литературных и кинематографических произведений XX века, в которых феномен оживления мертвецов чаще всего объясняется с точки зрения науки, а не магии. Двадцатое столетие должно быть благодарно Мэри Шелли уже хотя бы за это. Впрочем, бытует мнение, что Мэри Шелли всего лишь подмешал к великолепному описанию научного воскрешения мертвецов европейские фольклорные рассказы о физических возможностях вампиров. В итоге появился тот Франкенштейн, которого все мы знаем.

Кстати, в том же девятнадцатом столетии появились такие литераторы, как Бьерс Амброузе (с романом «Смерть Халпина Фрейзера») и Эдгар Алан По с непревзойденной       литературной готикой. Впрочем, эти литераторы не писали о зомби как таковых, но их умение выстраивать захватывающие мистические образы и загадочные сюжеты нашло должное продолжение в работах целой плеяды последователей – достаточно вспомнить хотя бы именитого Лавкрафта, ну и остальную пишущую и снимающей братию.

Следующим заметным шагом к продвижению образа зомби, так сказать, к народу можно назвать публикацию в 1929 году остросюжетного романа «Волшебный остров» Сеабрука. Автор волею разума перемещает главного героя на остров Гаити, где тот впервые сталкивается с культом вуду и, естественно, с воскрешенными мертвецами. С 1929 года слово «зомби» появляется в лексиконе американцев.

В 20-30-е годы XX столетия из-под пера у Лавкрафта выходит (о публикациях речи нет!) ряд небезынтересных рассказов, где в качестве второстепенных героев выступают уже застрявшие в наших с вами зубах те самые мертвецы, которых принято называть зомби. Самым заметным я бы назвал рассказ «Герберт Вест – реаниматор», в котором при чтении знакомишься с идентичной копией мэришелливского ученого. Герберт Вест у Лавкрафта, как и прототип, одержим идеей воскрешения мертвецов. Он не сразу добивается результатов в своих экспериментах, но когда это наконец происходит, мы видим все того же Франкенштейна, только еще более злобного и отвратительного. Зомби у Лавкрафта не поддаются контролю, они почти ничего не воспринимают, не кушают привычной людям пищи и обладают сказочной силой. Ужасным видом таких бездушных тварей мы с вами до сих пор и наслаждаемся во время просмотра той или иной зарубежной киноленты из разряда зомби-хоррор. В постлавкрафтовской литературе в принципе дела обстоят точно так же. Лавкрафта в этом аспекте можно считать не только папой брутального Ктулху, но и отцом-оснавателем целой кино-литературной династии оживших трупов.

В 1932 году на экраны вышла знаменитая кинокартина режиссера Виктора Гальперина «Белый зомби»… С почти нулевым бюджетом и весьма посредственными актерами, она до сих пор не покидает высших позиций так называемых мировых киночартов, ибо по праву считается первой в истории кинематографа, полностью отданной теме зомби. И это не смотря на множество недостатков, которые заметны едва ли не в каждом кадре «Белого зомби». Трудно понять, чем этот фильм завораживает зрителя, и тем не менее, любовь киноманов к нему не иссякает.

Как это не странно, но антураж фильмов о зомби обновился вместе с премьерой киноленты «Облик грядущего» («Things to Come», 1936 г.), снятой по сценарию самого Герберта Уэллса. Режиссер фильма Уильям Камерон Мензис сумел так мастерски выразить на экране «прелесть» постапокалиптического будущего, что его до сих пор калькируют вереницы именитых (и не очень) режиссеров, в том числе и тех, которые снимают фильмы про оживших мертвецов.

50-е годы XX века переживали нешуточный бум комедийного кино о зомби. Режиссеры таким образом в своих работах пытались высмеять готические сюжеты и сюжеты о плотоядных мертвецах, что данная методика многим позже была еще несколько раз повторена в сериалах вроде «Баек из склепа» и полнометражных кинолентах. Вспомните хотя бы одного из лучших режиссеров фильмов ужасов Джорджа Ромеро.

В 1954 году Ричард Матесон опубликовал роман «Я – легенда!», в котором описал довольно непривлекательное будущее Лос-Анджелеса, населенного ужасными зомбиподобными кровососущими тварями. Автор, ежели обратить внимание на предыдущие абзацы, объяснил возникновение неприглядного мира Герберта Уэллса, показанного в «Облике грядущего», заражением некой вампирской инфекцией, что в последствие было неоднократно повторено сперва создателями компьютерных игр вроде небезызвестного «Residen Evil», а затем и одноименными экранизациями (трилогия «Обитель зла» с Милой Йовович в главной роли). Следует отметить, что роман Ричарда Матисона в те годы имел колоссальный успех. Именно поэтому он был неоднократно экранизирован – на память сразу приходят фильмы: «Последний человек на Земле» (1964 г.), «Человек-Омега» (1971 г.), одноименный «Я – легенда!» (2007 г.) и «Я – омега» (2007 г.) с Марком Дакаскасом в роли крутого парня, убивающего и мертвецов и полоумных спецназовцев. Во всех перечисленных картинах по прежнему калькировался сюжет уэллсовского «Облика грядущего», но уже с разнообразной вампиро-зомбучной примесью.

Хотя, роман Матесона до сих пор и классифицируется, как один из первых современных романов о вампирах, он, тем не менее, оказал заметное влияние на прижизненного классика зомби-фильмов Джорджа Ромеро, о котором было написано ранее. Под влиянием книги Ричарда Матесона Джордж Ромеро в 1964 году снял один из своих лучших фильмов – «Ночь живых мертвецов». Многие критики почти в один голос отметили схожесть между «Ночью живых мертвецов» и «Последним человеком на Земле». Впрочем, ежели смотреть на «Ночь живых мертвецов» более пристально, станет очевидным тот факт, что ломка стереотипов о зомби режиссеров произошла именно с этой ленты.