Ах, как там тепло, уютно, мирно – на печке! Мурка кормит котят. Она лежит спокойная, счастливая, приветливая. Лежит, придвинувшись к кирпичной кладке, от которой идет тепло. А четыре чудесных малыша-крепыша – желтенький, белый с темно-серой накидочкой и два «кукушонка», из которых выходят обычно красавцы, – четыре детеныша мирно и дружно сосут мать.
Когда гладишь их головки, точно из драгоценного бархата, они не ворчат, не шипят и не пищат, они спокойны, как мать. Никто ни их, ни ее не обидит.
На печке пахнет жильем: сушеными грибами, валенками, ржаными сухарями, – все мирные, теплые запахи. И среди них, в полутьме, за ситцевой занавеской, так хорошо родиться на свет, так хорошо прижиматься к матери, сосать молочко, утыкаться крутолобыми слепыми мордочками в ее мягкую шерсть – и спать сладко, крепко, вкусно-превкусно!
«Какой здесь дышит мир!» Так бы и остался там на печке, с котятами!
Спиридон-поворот[72]
Если б Котик под бочок
Не толкнул бы, – старичок
Спиридон бы день проспал
И мороз бы бушевал
Круглый год, круглый год, —
Изведя людской род.
Но премудрый Котофей
Растолкал его скорей,
Отогнал ненужный сон
И проснулся Спиридон,
И устроил поворот,
Веселя честной народ:
Солнце светит нам сильней!
Славен, славен Котофей!
Спиридон-поворот! Все ждут этого дня, все хотят, чтобы скорее пошло «солнце на лето, зима – на мороз». Мороза-то, по правде сказать, никто не хочет, но вот солнца все хотят. А Спиридон спит да спит. А ежели он не «повернется» 25 декабря – ничему не бывать: солнышко тоже будет дремать зимним сном.
Люди думают: это простое дело – Спиридону повернуться. Как бы не так! Спиридон в медвежьей шубе, в оленьих сапогах, в бобровой шапке, в теплых овчинных рукавицах спит себе на морозце, да посапывает, да в нос посвистывает, да похрапывает: ему тепло, а дышится на легком морозце привольно. Так он и проспал Спиридон – белая борода, красные щеки, так бы и не повернулся на другой бок, если б не кот его Котофей Тимофеич.
Кот, – спаси его, Господи, – видит, что Спиридонову спанью конца не будет, – будил его, будил, мяукал, мяукал, – все бесполезно. Толкнул кот Спиридона под бочок, – а сам ему запел над самым ухом – да так громко, да так сильно, что мертвый проснется:
Спиридон, Спиридон!
Прогони-ка ты свой сон!
Не проспи ты свой часок —
Повернись-ка на бочок.
Надо сна теперь убавить,
На минутку день прибавить.
Спиридон, Спиридон!
Прогони скорее сон!
Кот так громко пел, так усиленно толкал Спиридона под бочок, что Спиридон и проснулся.
– Ты чего? – говорит он коту, зевая.
А кот в ответ:
– Ворочайся скорее на бок! Солнце на лето! Зиму на мороз!
Да как толкнет Спиридона под ребра, – а Спиридон крякнул и перевернулся на бок. А кот замяукал:
Если б не был здесь я, кот, —
Не случился б поворот —
Ты бы солнышко проспал,
Лето красное заспал!
– Накось-ка! – сказал Спиридон и показал кукиш коту. – Не тебя, а меня люди называют: Спиридон Поворот.
– Пускай себе называют, – сказал кот. – А я свое дело сделал: тебя растолкал под бочок, – вот ты и перевернулся на бок и повернул «солнце на лето, зиму на мороз».
И Спиридон принужден был замолчать: кот был прав.