Бэллард выключила свой телефон во вторник вечером, надела спортивные штаны и проспала десять часов на диване в гостиной, все еще не готовая вернуться в спальню, где она чуть не погибла. В среду она проснулась от боли, ее тело болело от борьбы с Боннером, а также от неровной опоры дивана. Пинто, свернувшись калачиком, спал у ее ног.

Она включила свой телефон. Хотя ее и отстранили от работы, она не была удалена из системы оповещения по всему департаменту. Она увидела, что получила сообщение, в котором сообщалось, что все подразделения департамента снова приведены в боевую готовность в связи с гражданскими беспорядками в Вашингтоне, округ Колумбия, и ожидаемыми протестами на местах. Это означало, что весь департамент будет переведен на двенадцатичасовую смену, чтобы вывести больше сотрудников на улицы. По предварительному распоряжению Бэллард была в смене В, работая с 6 вечера до 6 утра в соответствии с планом реагирования.

Она потянулась к телевизионному пульту и включила CNN. Ее экран немедленно заполнился изображениями орд людей, штурмующих Капитолий США. Она переключила каналы, и это было на всех сетевых и кабельных новостных каналах. Комментаторы назвали это восстанием, попыткой помешать утверждению результатов президентских выборов за два месяца до этого. Бэллард, в течение часа, в ошеломленном молчании наблюдала за происходящим, не вставая с дивана, прежде чем, наконец, отправить сообщение лейтенанту Робинсон-Рейнольдсу.

Я полагаю, я все еще на скамейке запасных?

Ей не пришлось долго ждать ответа.

Оставайся на скамейке запасных, Бэллард. Не приходи сюда.

Затем она подумала ответить язвительным комментарием о том, что ее обвиняют в мятеже внутри департамента, но пропустила это мимо ушей. Она встала, надела туфли и вывела Пинто на его первую прогулку по окрестностям. Она дошла до бульвара Лос Фелис и пошла обратно. Улицы были почти пустынны.

Пинто держался рядом, никогда не отпуская поводок.

Лола всегда туго натягивала поводок, бросаясь вперед всеми своими семьюдесятью фунтами. Бэллард на это не реагировала.

Вернувшись домой и покормив Пинто едой из "Wags and Walks", Рене вернулась на диван. В течение следующих двух часов с пультом дистанционного управления в руке она переключала каналы и смотрела тревожные кадры полного беззакония, пытаясь понять, как разногласия в стране стали настолько масштабными, что люди почувствовали необходимость штурмовать Капитолий и попытаться изменить результаты выборов, на которых проголосовали 160 миллионов человек.

Устав смотреть и думать о том, что она видит, она упаковала два энергетических батончика для себя, а также еще немного еды для собаки. В гараже она положила свою доску для паддлборда и мини на багажники на крыше "Дефендера". Она уже собиралась запрыгнуть внутрь, когда сзади раздался голос.

— Ты собираешься заниматься серфингом?

Она резко обернулась. Это был сосед. Нейт из 13-ой.

— Что? — спросила Бэллард.

— Ты собираешься заняться серфингом? — спросил Нейт. — Страна разваливается на части, повсюду протесты, а ты занимаешься серфингом. Ты коп… Разве ты не должна быть … Я не знаю... Что-то делать?

— Департамент работает в двенадцатичасовую смену, — ответила Бэллард. — Если бы все вышли на работу сейчас, некому было бы работать ночью.

— Оо, хорошо.

— Что ты делаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Какого хрена ты делаешь, Нейт? Вы, люди, ненавидите нас. Вы ненавидите копов до тех пор, пока не начинается дерьмо, и тогда мы становимся вам нужны. Почему бы тебе не пойти туда и не сделать что-нибудь?

Бэллард сразу пожалела, что сказала это. Все разочарования в ее работе и жизни только что вылились не на того человека.

— Вам платят за то, чтобы вы защищали и служили, — сказал Нейт. — Мне нет.

— Да, хорошо, — сказала Бэллард. — Все в порядке.

— Это, там,собака?

Он указал через окно на Пинто.

— Да, это моя собака, — ответила Бэллард.

— Для этого нужно одобрение ТСЖ, — сказал Нейт.

— Я читала правила. Я могу завести собаку весом меньше двадцати фунтов. В нем нет и десяти.

— Тебе все равно нужно получить одобрение.

— Ну, ты же президент, верно? Ты хочешь сказать, что не одобряешь то, что у меня есть собака в квартире, в которую мужчине каким-то образом удалось, обойдя охрану здания, ворваться и напасть на меня?

— Нет. Я просто говорю, что есть правила. Ты должна отправить запрос, а затем получить одобрение.

— Конечно. Я сделаю это,Нейт.

Она оставила его там и села в "Дефендер". Пинто немедленно запрыгнул к ней на колени и лизнул в подбородок.

— Все в порядке, — сказала Бэллард. — Ты никуда не пойдешь.

Час спустя она гребла на запад вдоль Сансет брейк. Маленькая собачка сидела на носу доски, настороженная и дрожащая. Для нее это был новый опыт.

Солнце и соленый воздух благотворно воздействовали на мышцы Рене, снимая напряжение и боль. Это была хорошая тренировка. Она гребла девяносто минут — сорок пять минут до Малибу и сорок пять обратно. Она была совершенно измучена, когда забралась в палатку, которую разбила на песке, и вздремнула, а Пинто спал на одеяле у ее ног.

Бэллард вернулась домой только после наступления темноты. Она намеренно оставила свой телефон дома и обнаружила, что за день у нее накопилось несколько сообщений. Первое было от Гарри Босха, который звонил узнать, как у нее дела, и упомянул, что, по его мнению, он видел все, но никогда не ожидал, что когда-нибудь увидит, как Капитолий штурмуют его собственные граждане.

Второе сообщение было официальным уведомлением о том, что через две недели в административном здании полиции было назначено слушание в Совете по правам человека, на котором она должна была присутствовать. Бэллард сохранила сообщение. Она знала, что с ней должен быть представитель профсоюза в качестве представителя защиты. Она позвонит позже. Но уже следующее сообщение было от профсоюза и сотрудника по имени Джим Лоусон, в котором говорилось, что они также получили уведомление о слушаниях в Совете по правам человека и готовы защищать ее.

Бэллард сохранила и это сообщение и перешла к следующему, которое пришло в 14:15 от Росса Беттани.

Бэллард, это Росс Беттани. Перезвони мне. Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Спасибо.

Последнее сообщение пришло два часа спустя и снова было от Беттани, его голос звучал немного более напряженно.

Это Беттани. Мне действительно нужно, чтобы ты перезвонила. Этот парень, Хойл, и его адвокат, они говорят, что будут говорить только с тобой, доверяют только тебе. Итак, нам нужно что-то придумать. Нам, очевидно, нужно начать разговаривать с этим парнем. Нам нужно подать заявление на Эбботта к завтрашнему утру, иначе дело пойдет прахом. Позвони мне. Спасибо.

После ареста и оформления ордера у окружного прокурора было сорок восемь часов, чтобы выдвинуть обвинения и привлечь подозреваемого к ответственности или отклонить дело. Тот факт, что у Хойла был адвокат, также добавил сложностей. Бэллард предположила, что Беттани отнес окружному прокурору то, что она ему дала, а помощник шерифа хотел большего — например, чтобы Хойл дал официальное, добровольное заявление в противовес тайной записи, которую она сделала в машине.

Беттани оставил номер своего мобильного телефона с обоими сообщениями. Бэллард подумала, что перезвон ему может нарушить приказ не заниматься полицейской работой во время ее отстранения, но она все равно позвонила.

— Ты знаешь, что я отстранена, верно?

— Я знаю, Бэллард, но ты оставила мне здесь дерьмовый сэндвич.

— Чушь собачья, я дала тебе полный пакет, тебе просто нужно было сходить к окружному прокурору.

— Да, я сделал это, но они сказали "нет".

— Кто был помощником по подаче документов?

— Какой-то тип по имени Донован. Думает, что он Ф. Ли Дерьмо.

— Что не так с документами?

— Ты записывала Хойла на пленку без его ведома. У Хойла уже есть адвокат — этот крутой парень Дэн Дейли — и он кричит о провокации. Итак, Донован просматривает запись, и у него возникают проблемы с этим. Прежде всего, с кем ты разговаривала, когда опустила стекло и сказала, что вам, возможно, потребуется арестовать Хойла?

Бэллард на мгновение замерла. Она поняла, что опустила стекло и разговаривала с Босхом, пока записывала Хойла. Это было частью пьесы, но это была ошибка.

— Бэллард? — подтолкнул Беттани.

— Это был Босх, парень, который работал над первоначальным делом.

Убийство Альберта Ли.

— Разве он не на пенсии?

— Да, он на пенсии, но я обратилась к нему по поводу этого дела, потому что книга об убийстве пропала. Мне нужно было, чтобы он рассказал мне об этом расследовании, и мы были вместе, когда произошло дело Хойла.

Повисла тишина, пока Беттани переваривал это неполное объяснение.

— Ну, это не очень хорошо выглядит, но проблема не в этом, — наконец сказал он. — Проблема в том, что ты сказала Босху, что вам может понадобиться транспорт, а Донован говорит, что это тактика угроз и принуждения, из-за которой может быть уничтожена вся запись. Он сказал мне снова провести Хойла через это, но Хойл сказал, что будет говорить только с тобой. И это немного странно, потому что ты обманула парня, но он доверяет только тебе. Вот на чем мы остановились.

Теперь Бэллард молчала, обдумывая эту перемену судьбы. Ошибка, которую она совершила, теперь работала в ее пользу.

— Они должны восстановить меня в должности, если хотят, чтобы я провела допрос, — сказала она.

— Да, примерно так, — ответил Беттани. — Тем временем Донован работает над сделкой с Дейли о квалифицированном иммунитете.

— Ты кому-нибудь рассказывал об этом?

— Мой Л-Т знает, и он разговаривал с твоим, я полагаю. Кто-то из Голливуда.

Бэллард почти улыбнулась, подумав о передряге, в которую попал Робинсон-Рейнольдс, удвоив тем утром ее отстранение своим кратким ответом на ее сообщение, и теперь нуждаясь в ее возвращении на работу, чтобы спасти дело о множественных убийствах.

— Где Хойл? — спросила она.

— Я думаю, он дома, — сказал Беттани. — Или Дейли его где-то прячет.

— Хорошо, я позвоню своему Л-Т и перезвоню тебе.

— Только побыстрее, Бэллард, хорошо? Мы не хотим отпускать этого парня Эбботта. У него есть средства и связи, чтобы исчезнуть, если хочешь знать мое мнение.

Бэллард отключилась и немедленно позвонила Робинсон-Рейнольдсу на сотовый. Он не стал утруждать себя каким-либо приветствием, да Бэллард его и не ожидала.

— Бэллард, ты говорила с Беттани?

— Только что.

— Что ж, похоже, ты вляпалась в дерьмо со своими выходками прошлой ночью и выходишь оттуда благоухающий, как роза.

— Неважно. Меня восстановили в должности или что? Мы должны добраться до Хойла сегодня вечером. Наши сорок восемь с Джейсоном Эбботом истекут утром.

— Я работаю над этим. Назначь допрос на вечер. Ты будешь восстановлена к тому времени, как войдешь в комнату.

— Это постоянное восстановление или временное?

— Посмотрим, Бэллард. Это не мне решать.

— Спасибо, Л-Т.

Она сказала это с веселым сарказмом. Она отключилась, а затем перезвонила Беттани.

— Готово, — сказала она. — Назначь это на вечер, а потом позвони мне.

— Принято, — ответил Беттани.