Глава из научно-фантастической повести «Звездный ревизор»

– Паскудство, – сказал Ремизов, допивая кофе, – паскудство и мрак в моей душе, когда я думаю о Чио-сан. Вот тебе, командир, доверили юное существо, а что ты сделал, чтобы подготовить ее к работе в космосе? Знаешь ли ты хотя бы, к чему ее тянет?

– К шоколаду. За последние двадцать часов полета наши запасы уменьшились по крайней мере на десять килограммов. Это, пожалуй, единственные реальные следы ее пребывания на «Хариусе».

– Принцесская жизнь! Девичьи грезы в межзвездном пространстве. Пора кончать муру, командир! Девочке нужно посмотреть настоящих людей в работе. На Галатее ей нечего делать, справочное бюро космодрома – не место для практики. Команду «право на борт» и заворачивай к аннигилистам.

«Очень здорово у тебя получается, ревизор, – подумал командир, – раскомандовался здесь, пижон, а за перерасход горючего отвечать мне?»

Ревизор проводил глазами долговязую фигуру командира и усмехнулся в усы. Он знал, что через три минуты «Хариус» изменит курс.

Ремизов с трудом протиснул тело в узкий входной люк аннигиляционной станции и подал руку Чио-сан.

Поперек дороги у них лежал лупоглазый юноша, выдавливавший угри перед большим рефрактором.

– Кто тут старший? – спросил Ремизов.

Юноша с интересом разглядывал свой нос, не обращая внимания на прибывших.

– Я звездный ревизор, – продолжал Ремизов, – мне нужно видеть начальника станции, или главного аннигилиста, не знаю, как величать правильно.

– Извиняюсь, – сказал юноша, отрывая взгляд от рефрактора, – я не знал, что вы легавый. Пойдемте.

– Беня! – крикнул он куда-то в пространство. – Тут легашонок с системкой прибыли, будут капать на нас в Совет звездоплавания.

– Я уже хочу повеситься от внутренних противоречий, – сказал появившийся из люка над головой тощий брюнет, – хиляют по космосу с чувихами, а у меня мальчики третью неделю не кормлены! А чего их носит в космос? Здесь не Ланжерон и, если говорить откровенно, даже не Дерибасовская. Здесь, не к ночи будь сказано, космический филиал Аннигиляционного института Академии Наук, а я – Бенцион Крик, его начальник. Ну, Жора, делать нечего, будем знакомиться, зови всю гопу.

Лупоглазый засунул два пальца в рот и издал свист, от которого у Чио-сан подкосились ноги. Первым в отсеке появился седобородый старец с недожеванной подметкой во рту. Ремизов без труда узнал в нем крупнейшего радиофизика Евсея Федоровича Акулкина.

– Что, Беня, подвезли рубон? – спросил тот, не вынимая подметки изо рта. – Я голодный, как амеба.

– Рубон в Одессе, у тети Песи, – бодро ответил Крик, – доедывай колеса, нам опять вместо консервов прислали чудика для проверки.

Отсек быстро заполнился народом. Какой-то тип в светозащитных очках подошел к Ремизову и нежно обнял его за талию.

– Гопа, живем! – закричал он, показывая аннигилистам кожаный пояс, снятый с ревизора. – Грандиозный улов. Поздравляю с ухой!

– Мальчики, ша! – рявкнул Крик. – Я вас собрал здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие: к нам прибыл ревизор. Он таки да, хочет познакомиться с работой станции. Покажем ему, Евсюша, настоящую аннигиляцию? Слизнем Млечный Путь!

– Как кобелю муху, – заржал седобородый, – как кобелю сожрать муху! Смотри, стукач, как мы его сейчас хряпнем!

Чио-сан, завороженная, следила за манипуляциями прославленного радиофизика. Его руки с умопомрачительной скоростью летали по верньерам пульта.

– Смотри на экран глазами! – кричал Беня. – Сейчас от пройденного Млечного Пути останется одна красивая легенда! Давай, Евсейчик!

Нестерпимо яркая вспышка аннигиляционного взрыва осветила экран.

– От дает копоти! – орал Беня. – Давай, Евсей, схарчим для дорогого гостя Крабовидную Туманность!

– Как кобель муху, – захлебывался седобородый, – сейчас мы и ее хряпнем!

– Давай, давай! – кричали аннигилисты, подбрасывая Чио-сан к потолку.

Положение становилось критическим.

«Если эти очаровательные забавы продлятся еще полчаса, то у нас не останется ни девчат, ни галактик, – подумал Ремизов, – нужно принимать меры».

– Гопа! – Голос ревизора перекрыл голоса веселящихся ученых. – Жалую вам с ревизорского стола десять декалитров спирта!

Громовое «ура» прокатилось по отсеку. Седобородый подскочил к Ремизову и укусил его в нос.

– Свой в доску! – сказал Крик, хлопая ревизора по животу. – Я же слушал у него курс тау-механики!

«Испортят практикантку, – подумал Ремизов, поглядывая на группу ученых, обступивших Чио-сан, – уж лучше бы она жрала шоколад на „Хариусе“…»