В допросной Келлер и Нортвуд сидели за столом напротив Томаса Гамильтона. Генри стоял возле двери, прижавшись плечом к дверному откосу. Остаток дня после опроса родственников жертв Уайтхолл провел за видеоконференцией с директором поведенческого отдела ФБР, докладывая, что удалось выяснить по убитым девушкам. Он был вымотанным до предела: стеклянный взгляд, растрепанные волосы, несвежая рубашка. Лейтенант МакКуин и остальная команда, работавшая над делом, наблюдали за допросом через зеркало.

Томас Гамильтон курил, опустив голову и ссутулив плечи. В своем халате и домашней обуви, небритый, с грязными волосами, он выглядел жалко. Время близилось к полуночи, но он не торопился говорить. На вопросы отвечал односложно или игнорировал. Дрожащий холодный свет люминесцентных ламп вызывал легкое раздражение, но бодрил. В допросной было прохладно – холоднее, чем в офисе и кабинетах. Грейс захотелось открыть окно и впустить внутрь влажную и душную июньскую ночь, но исправно работающая сплит-система – единственное, что держало ее в сознании.

– Мы здесь уже несколько часов, – вкрадчиво начал Джеймс. – Но до сих пор ни к чему не пришли. Напоминаю, что вы можете воспользоваться своим правом на звонок и поговорить со своим адвокатом.

Джеймсу не удавалось скрыть пренебрежение и отвращение вежливой интонацией. Он следовал протоколу допроса только для того, чтобы не потерять над собой контроль. Но Грейс была уверена, что мысленно он уже разгромил допросную и превратил лицо Гамильтона в крошево костей и неопрятную массу разорванных мышц, сочащихся кровью. Он сжимал пальцы в кулаки под столом, его плечи и шея, казалось, рябили от напряжения, как лампы на потолке, а слова он цедил сквозь зубы.

– Единственный адвокат, к которому я бы хотел обратиться, – мертв. – Томас усмехнулся и поднял взгляд на детективов. Это были те же глаза, что смотрели на них из прорези в черной балаклаве: серые и холодные. – Всю жизнь, с тех пор как мы познакомились с Малкольмом, если мне нужен был адвокат, я звонил другу. Он вел дела моей компании, и он же помог мне при разводе с женой. Да так славно, что этой алчной суке ничего не осталось, даже несмотря на брачный контракт.

– У вас специфичное отношение к женщинам, мистер Гамильтон. То, что вы делали, вы делали из ненависти к женщинам? – Джеймс придвинулся ближе, сложил руки на столе перед собой и наклонился к подозреваемому.

– Я этого не говорил.

– Простите, но это очевидно, – донесся от двери голос Генри, и Грейс невольно обернулась на звук. – Ненависть, пренебрежение, ощущение вседозволенности и безнаказанности.

– Вы пригласили психотерапевта? – Томас рассмеялся. – Он для меня или для вас?

– Профайлер ФБР Генри Уайтхолл, – представился Генри, но не счел нужным подходить и жать Гамильтону руку.

– Профайлер, ФБР… вот как. – Он опустил голову и закивал. – Я, выходит, важный хрен, да? – Когда Томас снова поднял на детективов взгляд, он лихорадочно облизнул губы и рассмеялся: – Как Тед Банди?[16]

– Сомневаюсь, мистер Гамильтон. Мне доводилось читать старые отчеты. – Генри со скрипом подтащил стул и сел по правую руку от Грейс. Неприятный скрежет металлических ножек по кафельному полу прорезал комнату, и Томас поморщился. Генри мог бы поднять стул и переставить его бесшумно, но точно знал, как громкий звук подействует на перевозбужденного, нестабильного Гамильтона. – Тед был самодостаточен и никогда ни от кого не зависел. Классический психопат, как из учебника. Моим коллегам было интересно с ним работать. Вы же, несмотря на социальный статус, всю жизнь были ведомым, выполняли поручения друзей, делали то, чего они хотели, только бы они в вас не разочаровались. – Генри положил папку на стол и раскрыл ее. – Лишний вес, гиперопекающие родители, проблемы с ногами, отчего вам приходилось носить специальные растягивающие скобы. Полагаю, в детстве и в подростковом возрасте у вас не было друзей. Конечно, ближе к выпуску из школы все наладилось, но вас игнорировали по привычке. – Уайтхолл доставал из папки детские фотографии Томаса Гамильтона, внимательно наблюдая за его реакцией. – Родителям вы не говорили, они ведь считали, что их мальчик пользуется популярностью у сверстников. В университет вы, конечно, поступили совсем другим человеком. И почти сразу обзавелись компанией друзей. Для вас была важна эта причастность хоть к чему-то, ведь так? Но то, что вы делали, вы делали не только, чтобы удержать друзей, я прав? Вам доставляло это удовольствие. Вы наконец-то получили власть над девушками, которые отказывали вам в юности.

Грейс украдкой рассматривала фотографии на столе, пытаясь скрыть удивление от того, какую работу проделал Генри. Пухлый, угрюмый мальчишка со снимков слабо напоминал сегодняшнего Томаса с подтянутой фигурой и маслянистым тяжелым взглядом.

– Так вы уже считаете, что вывели меня на чистую воду?

– Вы в наручниках. Ваш арест выглядел практически как чистосердечное признание. К чему противиться, Томас? – Уголки губ Джеймса поползли вверх, он провел пятерней по непривычно коротким волосам и откинулся на спинку стула. – Почему вы не сбежали, как Гроссман?

– А вы считаете в этом есть смысл, детектив? Я видел тело Джейми. До того, как с ним поработал танатопрактик.

– Вы осознаете, что все вами сказанное пойдет в протокол? Вы по-прежнему отказываетесь от адвоката? – Грейс опасалась, что в какой-то момент он перестанет говорить или откажется от показаний.

– Я пока еще ничего не сказал, мисс.

– Детектив Келлер, – поправил его Джеймс.

– Детектив Келлер. – Томас повторил по слогам, улыбаясь Грейс.

От его слащавости Грейс передернуло. Она не могла долго смотреть ему в глаза. Под его хищным взглядом Грейс чувствовала себя очередной жертвой, загнанной ланью.

– На жестком диске Мэтью Реймонда криминалисты нашли видеозаписи с изнасилованием и убийством восемнадцати девушек. Но мы знаем, что жертв было больше. Как минимум на одну. Вы помните Дейдру Хьюз? Поход в горы, выпивка, несчастный случай. Вот только это не было несчастным случаем. – Грейс взяла себя в руки, вспомнив, что в этой комнате она – охотник, а не наоборот. – Джессика Стоун осталась жива. Но вы отняли у нее разум, все равно что убили. И это только те девушки, о которых мы знаем. Но сколько их было на самом деле? Убитых? Изнасилованных и запуганных вашими деньгами, влиянием и силой? Мы знаем, что вы были на тех видео, знаем, что вы делали. У нас есть показания свидетеля.

– Гроссман?.. – неверяще спросил Томас севшим голосом. – Вы задержали его?

– Свидетель пожелал остаться анонимным.

Блефуя, Грейс не рассчитывала, что допрос свернет в это русло, но так было даже лучше. Если Гамильтон решит, что его предал друг и уже все рассказал, он будет сотрудничать.

Допросная погрузилась в молчание, Грейс слышала треск люминесцентных ламп под потолком, тяжелое дыхание троих мужчин, окруживших ее, и негромкое покашливание лейтенанта МакКуина за дверью. Он подавал сигнал, что хочет с ней поговорить. Но Грейс тянула время. Когда напряжение достигло предела и она уже была готова сдаться, Томас Гамильтон заговорил:

– Я готов ответить на ваши вопросы. Без адвоката.

– Но?.. – Джеймс сложил руки на груди и сжал челюсти.

– Но, – улыбнулся Гамильтон, – у меня будут условия.

– Условия? – Голос Нортвуда оставался спокойным, поэтому, когда он выключил диктофон, резко наклонился вперед, схватил Томаса за ворот халата и приложил к столу, Грейс и Генри вздрогнули. – Послушай, мне плевать, куда ты там обратишься после. Плевать на карьеру. Плевать, сколько апелляций ты подашь за ненадлежащее обращение во время допроса и применение силы. Можешь подать в суд по правам человека или лишить меня работы. Но ты не будешь ставить мне условия. Ты понял, долбаный кусок дерьма? – Схватив Гамильтона за шею сзади, Джеймс прижал его щекой к столешнице.

– Джеймс! – Грейс встала и коснулась плеча Нортвуда.

В допросную вошел лейтенант МакКуин.

– Детектив Нортвуд, немедленно прекратите.

– Ты насиловал и убивал девушек, просто потому что хотел. И ничто не заставит меня пошевелить хоть пальцем, чтобы твоя задница в шелковом халате сидела в комфортных условиях. Ты расскажешь все, как было, прямо сейчас, или я вызову государственного защитника, и тебе в любом случае придется рассказать. Ты меня понял?

– Пошел ты, – сдавленно прошипел Гамильтон.

– Чего вы хотите, Томас? – МакКуин подошел к столу и оттащил Джеймса от подозреваемого.

– Мои родители, – смахнув со лба волосы, сказал Гамильтон. Его лицо раскраснелось, кожа на скуле стесалась, кровь собралась в капли и растворилась в бороде. – Они не должны знать, за что меня судят. Я хочу, чтобы заседание было закрытым. Никакой прессы.

– Это не нам решать. – МакКуин покачал головой и поджал темные, полные губы, стирая пот со лба. – К тому же это абсурдно. При возможностях ваших родителей им не составит труда самим выяснить подробности.

– В таком случае не пускайте их ко мне. Я не хочу их… Не хочу никого видеть.

– Это мы, пожалуй, можем. Что еще?

– Все.

Несколько капель крови сорвались с его подбородка и упали на голую грудь.

– Вы уверены, что отказываетесь от адвоката на допросе?

– Адвокат будет в суде. Сейчас это ни к чему. На видеозаписях были мои глаза и, скорее всего, мелькала татуировка. Нет адвоката, способного оспорить криминалистическую экспертизу.

Было еще кое-что, о чем Гамильтон предпочел промолчать. Если он обратится к адвокату, обо всем тут же узнают его родители, имеющие доступ к его счетам. Он, вероятно, хотел оттянуть этот момент.

– Отлично, – выдохнул МакКуин и убрал платок в карман брюк. – Продолжайте, детективы.

Гамильтон просчитался. Он не сбежал из страны, решив, что дома будет безопаснее, но не заметил, как захлопнулась ловушка, стоило ему оказаться внутри. Гамильтон нанял частную охрану, расставив плечистых парней по периметру многоэтажного дома, но он знал, что Брюэра и Голдберга не спасли ни деньги, ни особняки. А Реймонду и, возможно, Гроссману не помогла попытка сбежать. Когда в его апартаменты вломились полицейские, он уже был сломан и почти безумен. У него не вышло прикинуться невиновным. И теперь он хотел одного: побыстрее со всем покончить.

– Сядь. – Грейс встала перед Джеймсом и положила ладони ему на грудь. Он тяжело, прерывисто дышал и не мигая смотрел на Гамильтона поверх ее головы. – Джеймс… – Она слегка толкнула его, и только теперь, казалось, он обратил на нее внимание. – Сядь и включи диктофон.

Джеймс сделал, как она просила, и Грейс вернулась на свое место. Она устало взглянула на Гамильтона и отпила немного кофе.

– Хорошо, мистер Гамильтон. Давайте с самого начала.

– Все это началось как игра. Никому из нас не хотелось проходить обряд посвящения в братство, и мы решили создать свое.

– Как вы познакомились?

– Жили в одном блоке в общежитии кампуса.

– И как вам в голову пришла эта идея?

– Вы не замечали, что для входа в братство нужно пройти через унижение? Никому это не нравится. Но ради того, чтобы быть причастными, люди идут на это. Мы решили изменить правила.

– Подвергая унижению других? Женщин?

Гамильтон помолчал.

– Мы взяли за основу все, что слышали о тайных сообществах старых университетов Лиги Плюща. «Череп и кости», «Волчья голова», «Книга и змея».

– Я учился в Йеле. – Генри усмехнулся. – Об обрядах инициации доподлинно ничего не известно. И я уверен, по большей части они ничем не отличаются от инфантильных обрядов любого университетского братства. По крайней мере сейчас. Кстати, верно говорить: «Вашингтонские псы» или «Вашингтонские гончие»?

– Гончие, – спокойно ответил Гамильтон.

– И в чем заключался ваш обряд инициации?

– В изнасиловании, подтвержденном видеозаписью.

– Вы начали с Джессики Стоун, верно?

– Да, она была первая.

– А Дейдра Хьюз?

– Она никак не связана с инициацией. Мы позабавились с ней в походе. Она стала кричать, угрожать, что расскажет преподавателю и обратится в полицию. Все произошло спонтанно. Мы этого не планировали. В какой-то момент, преследуя ее в лесу на обратной дороге в лагерь, мы оказались возле обрыва. Мэл предлагал ей деньги за молчание. Кит обещал, что теперь станет с ней встречаться. Но она кричала, плакала, истерила… Джейми все это надоело. Он подошел к ней и толкнул. И все закончилось.

– В тот момент вы поняли, что это возбуждает вас? Адреналин, страх, насилие. Нечто, схожее с вакханалией. А когда вы решили, что на этом можно неплохо заработать?

– Это идея Мэтта. И Кита. Никому из нас не нужны были деньги. Разве что журналисту, который стремился заниматься искусством, а не делать статьи. И преподавателю. Им не так много платят, верно?

– Как все это было в первый раз? После Дейдры.

– Девушку привел Мэтт. Я уже почти не помню, кто это был.

– Лора Делейни. – Грейс хорошо знала, кто это был. Лицо Лоры с застывшей на нем гримасой боли и ужаса отпечаталось где-то на подкорке, и она была уверена, что уже никогда его не забудет.

– Точно, Лора. – Он усмехнулся.

Грейс наблюдала за Гамильтоном с нескрываемым любопытством. Сначала она решила, что его заставила говорить эйфория, облегчение из-за того, что он не попал в руки мстителя. Но теперь в его поведении отчетливо чувствовались ноты безумия. Казалось, ему льстило внимание. Его допрашивали два детектива, профайлер, лейтенант отдела убийств, а группа полицейских наблюдала за всем из коридора через стекло. Будучи аутсайдером в детстве, Томас нашел свою значимость в дружбе с Брюэром, Голдбергом и остальными, но и тогда, если судить по видеозаписям, он не был лидером. Сейчас, когда его друзья мертвы или, как в случае с Гроссманом, все равно что мертвы, он – суперзвезда. Рассказ доставлял ему удовольствие. Дополнительные вопросы не раздражали, детали приводили в восторг. Стало понятно, почему на самом деле он отказался от адвоката. Единственное его условие – держать все в тайне от родителей. Ему хотелось, чтобы они думали, будто его посадили, например, за финансовые махинации. Грейс сомневалась, что это возможно. Когда Келлер думала о том, какой резонанс получит дело, как только прессе станет обо всем известно, внутри у нее все переворачивалось. Казалось, эти мысли и страх перед будущим сдавливали ее внутренности в тиски, превращали в бесформенное кровавое месиво, а затем возвращали в каком-то странном порядке: сердце трепыхалось в ноющем животе, а легким не хватало пространства, чтобы раскрыться снова, как при рождении.

– Кто обычно приводил девушек? – Борясь с очередным приступом агрессии, Джеймс закурил.

– Мэтт или Кит. Иногда Брюэр. Однажды привел я. Фредерика Райнсторм.

– Райнсторм? – Генри лихорадочно пролистал папку с характеристикой Гамильтона. – Как ваша жена?

– Да, Райнсторм – девичья фамилия моей бывшей жены. А Фредерика – ее младшая сестра.

Грейс закусила губу. Как они не заметили этого сразу? Времени, чтобы тщательно изучить каждую из жертв, у них не было, но это казалось очевидным. Если бы они внимательно изучили личные дела убитых девушек, то вышли бы на Томаса Гамильтона гораздо раньше, чем в участок пришла Анджела Брюэр.

– Все ваши преступления записаны на видео?

– Только убийства.

– Было что-то еще?

– Иногда мы просто развлекались.

– Как с Брук Хэллфорт? – Грейс понимала, что Брук Хэллфорт, ее ребенку и родителям потребуется программа защиты свидетелей.

– Вроде того.

– Где вы снимали?

– Первые видео снимали в отеле на полпути к Такоме – его строил ещё мой отец, но работы заморозили из-за почвенных обвалов и подземных вод. Затем, когда Брюэр женился на мисс Грант, мы стали снимать в загородной резиденции ее отца. Там был прекрасный подвал. У Эллиота Гранта пунктик насчет ядерного конца света. Вы знали? Чудесная звукоизоляция, вентиляция, запас еды и чистой воды, туалет, пуленепробиваемая дверь. При желании мы могли оставаться там месяцами. Но нам хватало нескольких дней.

– То есть у вас было несколько съемочных дней?

– Как правило, два или три.

– Где они? – неожиданно для всех спросила Грейс. – Их тела. Где они?

– Первые несколько замурованы в бетон в подвале недостроенного отеля. Остальные недалеко от Эрнис-Гроув. Нужно подняться на машине по серпантину на плато горы Си. Дальше по пешеходной тропе по указателям найти озеро Кратер. Там слева есть дорога со спуском. Внизу целая цепь болот. Вы найдете их там. Возьмите рейнджеров для сопровождения. Или, по крайней мере, тех, кто умеет пользоваться навигатором и работать с координатами.

– Спасибо. – Грейс выдохнула и поднялась со стула, чувствуя, как дрожат ноги. – За сотрудничество.

Они с Джеймсом вышли за дверь, позволив Генри поговорить с Гамильтоном наедине, отчего он пришел в восторг.

– Мистера «я учился в Йельском университете» лучше с собой не брать. Уверен, что в его чемодане нет ничего, кроме этих щегольских костюмов и оксфордов из телячьей кожи. – Усмехнувшись, Джеймс губами вытащил сигарету из пачки и подтолкнул Грейс в сторону парковки. – Черт, – он передернул плечами, – как же хочется помыться. Чувствую себя так, словно извалялся в дерьме.

– Нужно вызвать команду Арчи Моргана. Я позвоню ему, а ты сделай запрос на координаты. Озеро Кратер, так?

Нортвуд кивнул и выпустил сизую струю дыма в предрассветное небо.

– Нужно согласовать с МакКуином, связаться с рейнджерами. – Грейс взглянула на наручные часы. – Стоит выехать утром. Неизвестно, что нас там ждет.

– Я выбирался из таких мест, что рейнджерам не снились даже в кошмарах. Без навигатора. Пройтись по пешеходному маршруту до плато горы Си? Представим, что это хайкинг. Только тебе нужно переодеться. – Джеймс посмотрел на нее каким-то диким, тяжелым взглядом. – Да и мне не помешало бы сменить хотя бы обувь.

Грейс, стоя в черных классических брюках, в рубашке и в туфлях на каблуках, почувствовала себя обнаженной.

– Перестань выделываться. – Она толкнула его в плечо и, украдкой оглядевшись по сторонам как подросток, поцеловала в угол рта.

А затем они оба рассмеялись. Смех был защитной реакцией организма, чтобы не сойти с ума, поэтому прозвучал пусть и искренне, но в нем слышались нотки ее задушенной истерики и его кипящей ярости.

– Думаешь, нам стоит в это вмешиваться? Со дня на день делом займутся федералы. Нам бы следовало довести до конца собственное расследование, найти Кита Гроссмана живым или мертвым, отыскать преступника и посадить за решетку.

– Не знаю. – Джеймс пожал плечами. – Я не знаю, Грейс. Просто чувствую, что так будет правильно.

– Ты поддерживаешь связь с Аланом Траском? Можешь выйти на него? Позвонить? Или попросить кого-то еще найти его?

– Думаешь, я не пытался? Как только увидел Мэй Траск среди жертв, я звонил по номеру, который у меня остался со времен службы на Ближнем Востоке. Пробовал выйти на него через общих знакомых. И даже через командование.

– Почему ты не сказал мне?

– Не хотел, чтобы мои тогда еще беспочвенные подозрения заставили тебя думать только в одном направлении.

– Ты считаешь, что тот, кого мы ищем, – твой бывший капитан?

– Не знаю, Грейс. Я не знаю.