Семья Мэри Дивайн жила в дорогом районе Беллвью на берегу залива Мэйденбауэр. Хорошие дома с ухоженными участками, чистые, безопасные улицы, улыбающиеся прохожие с собаками на поводках или с детскими колясками. Вокруг все тонуло в изумрудной зелени, набравшей цвет и сочность. Жизнь в этом месте не казалась элитарной, фальшивой, недосягаемой, какой обычно она видится в дорогих районах. Мысль о том, чтобы когда-нибудь купить дом на похожей улице, на несколько секунд даже показалась Грейс привлекательной, пока она не решила, что упустила свой единственный шанс на спокойную жизнь в достатке, в доме, похожем на один их этих особняков, когда выбрала работу в полиции, вместо того чтобы стать архитектором, как надеялась мама.

Детектива и профайлера впустила девочка-подросток лет пятнадцати, сестра Мэри Дивайн – Элизабет. В гостиной, куда она их привела и попросила подождать родителей, сидел парень. На вид ему было около двадцати, его внешнее сходство с Мэри и Элизабет намекало на то, что он приходился им братом. Мэри, старшая сестра, до того как с ней случилось несчастье, была очень красивой девушкой. Ее фигуре позавидовала бы даже Белла Хадид[15]. Светлые волосы с теплым медовым оттенком, слегка выгоревшие на кончиках, хорошая кожа, канонические черты лица, не утратившие еще тех детскости и невинности, которые приводят в восторг некоторых мужчин: прямой нос со вздернутым кончиком, распахнутый взгляд светло-зеленых глаз, красиво очерченные полные губы все в складочках, мягкая припухлость щек с естественным персиковым румянцем на них, делавшая ее необыкновенно юной. Мэри была самой хорошенькой из восемнадцати девушек, оставшихся навсегда молодыми. Она не была студенткой Вашингтонского университета, в логово «Вашингтонских псов» ее привел Реймонд. Они познакомились на какой-то творческой, концептуальной вечеринке, на которой звучала давящая музыка в стиле синтвейв, а Мэри Дивайн выглядела как фея Динь-Динь среди вампиров и ведьм. Реймонд окружил ее заботой, весь вечер не отходил от нее, а потом предложил поснимать. Позже, из-за алкогольного опьянения или помутнения сознания, никто из присутствующих в ту ночь на вечеринке не вспомнил ни Мэри Дивайн, ни Мэттью Реймонда. Мэри зафиксировала камера, когда она садилась в такси, чтобы поехать домой, а Мэттью растворился в толпе, ушел переулками, предусмотрительно позаботившись, чтобы исчезновение Мэри не смогли связать с ним. Он заранее знал, что сделает с ней.

Когда в гостиную спустились родители Мэри, они попросили детей подняться в свои комнаты. Миссис Дивайн села на край софы, нервно заламывая пальцы, ее муж опустился рядом, положил ладонь ей на бедро и крепко сжал в успокаивающем жесте. Им обоим было слегка за пятьдесят. Мэри Дивайн была точной копией своей матери Кортни, чей возраст выдавала только седина на проборе и висках и легкая одутловатость лица из-за инъекций гиалуроновой кислоты. Айзек Дивайн обзавелся лысиной и небольшим животом, но распознать, что в молодости этот мужчина нравился женщинам, было нетрудно – притягательный взгляд, чувственная линия рта, квадратная челюсть.

Дочь мистера и миссис Дивайн пропала чуть больше года назад, в их взглядах надежда найти ее еще не превратилась в пепел, она пылала ярко, яростно, как в костре горят сухие щепки.

– Спасибо, что согласились поговорить с нами. – Голос Грейс звучал почти робко, ее решительность словно истлела, столкнувшись с этой надеждой.

Они пришли сюда, чтобы попытаться добиться признания от отца или брата Мэри, Грейс совсем забыла, что они ничего не знают. Что она – тот самый ненавистный человек, который сообщит им о смерти дочери, но не сможет отдать ее тело.

– Все в порядке, детектив Келлер. Вы что-то узнали о Мэри?

– Да. – Она опустила взгляд на секунду. – Надеюсь, вы не против, если при разговоре поприсутствует профайлер из ФБР?

– Нет. – Айзек поднялся с дивана и протянул Генри ладонь для рукопожатия.

– Генри Уайтхолл. – Профайлер привстал, крепко пожал ему руку и сдержанно улыбнулся.

– И нам бы хотелось, чтобы вы пригласили сюда вашего сына Дугласа.

Кортни поднялась наверх без слов и через несколько минут вернулась с сыном. Дуглас сел между отцом и матерью, наклонился вперед и скрестил пальцы в замок, разом сделавшись старше, чем был на самом деле.

– Что вам известно о моей сестре? – твердым, поставленным голосом, который мог бы принадлежать взрослому мужчине, но не парню, спросил он, без стеснения рассматривая Грейс и Генри.

Келлер глубоко вздохнула и уже собиралась заговорить, но Генри ее опередил:

– Нам очень жаль сообщать вам об этом, но мы предполагаем, что ваша дочь мертва…

И Генри, и Грейс видели на записи, как Мэри Дивайн перерезали горло от уха до уха, но Уайтхолл попытался смягчить формулировку.

Кортни взвыла и зарыдала, закрыв лицо руками. Айзека новость дезориентировала, он выглядел так, словно получил сотрясение: взгляд расфокусирован, на лбу выступил пот, а губы шевелились, повторяя бессвязное: «Нет, не может быть, не моя Мэри. Нет, не верю, этого не может быть». Дуглас рывком поднялся на ноги и схватился за голову, впиваясь пальцами в короткие светлые волосы. На крик матери из своей комнаты выбежала Элизабет. Девочка застыла на лестнице, прижала ладонь ко рту и осела на ступеньки.

Спустя примерно полчаса, когда Грейс и Генри удалось привести Дивайнов в чувство словами, водой и успокоительными, они продолжили разговор. К этому моменту на диване перед ними сидела уже вся семья. Элизабет опустила голову на материнское плечо, Айзек прижимал жену и дочь к себе. Дуглас сидел немного в стороне, источая непримиримую злобу.

– Вы сказали, что предполагаете, что она мертва. – Айзек громко шмыгнул носом. – Что это значит?

– Мы не нашли ее тело, – с осторожностью сказала Грейс. – Но обнаружили… видеозапись с ее убийством.

– Что? – Неверие, шок и неподдельный ужас исказили лицо Айзека страшной гримасой.

– Пока идет расследование, мы не можем распространяться об этом. Но когда все выяснится, я лично приеду к вам и расскажу, как все было на самом деле. – Генри наклонился вперед, пытаясь вызвать доверие у семьи Дивайн. – Но сейчас, чтобы раскрыть дело об убийстве вашей дочери, нам с детективом Келлер нужно задать вам несколько вопросов. Если сейчас вы не готовы отвечать на них, мы можем дать вам пару дней, чтобы вы пришли в себя и собрались с мыслями, но сейчас важна каждая минута, потому что ваша дочь Мэри – не единственная жертва.

– Вы поймали ублюдка Калеба Сент-Джозефа? Я видел вас в новостном выпуске. – Айзек взглянул на Грейс.

– Да.

– С тех пор, как его взяли… мы каждый день ждали звонка от кого-нибудь из ваших. – Его голос надломился, мужчина яростно стер со щек слезы. – Не сговариваясь. Просто… переглядывались… многозначительно. Всегда держали телефоны включенными. Но когда никто так и не позвонил, мы выдохнули, решили, что надежда есть. Что наша девочка скоро вернется к нам. А теперь вы говорите, что… – Он закрыл лицо руками и зарыдал.

– Мы понимаем, Айзек, и очень вам сочувствуем. Это действительно так. – Грейс потянулась к нему и коснулась подрагивающего плеча. – Нам очень жаль.

– Вы узнаете кого-нибудь из этих мужчин? – Генри достал из папки и выложил на стол фотографии Брюэра, Голдберга, Реймонда и Гроссмана. – Посмотрите внимательно.

– Это помощник мэра Сиэтла Джейми Брюэр. – Айзек придвинул к себе одну фотографию. – Остальных впервые вижу.

– А вы, Дуглас?

– Не узнаю никого.

– Дуг учится в военной академии Уэст-Пойнт, в Нью-Йорке. Сейчас у него каникулы.

Грейс нравилось их взаимодействие с Джеймсом на допросах. Они действовали в симбиозе, понимали друг друга с полуслова, по взгляду, жестам и языку тела. Генри был закрыт от нее, она не могла понять, что он думает насчет Дугласа Дивайна. Уайтхолл сосредоточился на семье, внимательно наблюдая за их поведением, впитывая все вербальные и невербальные знаки, чтобы позже разобрать их на запчасти, проанализировать и собрать психологический портрет.

Скотт Хэмптон предположил, что горло Брюэру и Реймонду перерезали армейским ножом. Сам Уайтхолл сказал ей, что убийцей может оказаться тот, кто привык убивать. Худощавый мальчишка с первого курса военной академии, пусть и озлобленный, не самый подходящий подозреваемый, но серийные убийцы почти никогда не выглядят как монстры. Грейс ошиблась с Калебом и после этого ставила под сомнения все свои догадки и мысли, что противоречило самой сути ее работы. Чувствовать рядом с собой человека, которому редко приходится сомневаться, было приятно, в том числе и поэтому Грейс позвонила Генри, не дожидаясь, пока Бюро пришлет кого-нибудь еще. Грейс сомневалась насчет Дугласа еще и потому, что костлявый парень вряд ли в одиночку мог справиться со взрослыми мужчинами в хорошей физической форме. Но что, если он был не один? Келлер перевела взгляд на Айзека Дивайна. Отец выглядел искренне шокированным, когда ему сообщили о смерти дочери. Они с Генри выяснили, что человек, которого они ищут, не психопат. Вряд ли он смог бы так талантливо отыграть эмоции, если бы на самом деле заранее знал, что Мэри давно мертва.

– Вы думаете, все эти мужчины причастны к смерти Мэри? – Айзек взял фотографию Джейми Брюэра в руки и посмотрел на нее словно впервые.

– Только предположения. Пока это не имеет смысла обсуждать.

– Постойте… Я слышал о смерти Джейми Брюэра. А остальные, тоже мертвы?

– Двое из троих – да. – Грейс понимала, к чему он клонил, и ждала, что после ее слов он откажется говорить без адвоката.

– Получается, что… Мне нужен адвокат?

– Нет, мистер Дивайн. Это неофициальный разговор, и в любом случае ваши сегодняшние показания не будут прикреплены к делу. Скажите, у Мэри были отношения?

– Был один парень, который таскался за ней со школы, но я думал, они просто друзья. Но при чем здесь это?

– У нее были отношения, – пискнула Элизабет, столкнувшись с замешательством родителей. – Она не говорила вам, потому что… – Девочка посмотрела на родителей и выпрямила спину, почувствовав себя уверенней, когда мама и папа кивнули, чтобы она продолжала. – Я случайно узнала. Зашла в ее ванную, чтобы попросить шампунь, мой закончился, а она… говорила по видеосвязи с каким-то взрослым мужчиной. Я мельком его увидела. И потом спросила…

– Что Мэри рассказала тебе о нем?

– Просто сказала, что они встречаются уже пару месяцев. И чтобы я не думала говорить об этом родителям, потому что он взрослый и им это не понравится. И еще Мэри сказала, что он фотограф. Это все.

– Кто-нибудь из этих мужчин на фотографиях похож на того, которого ты видела по видео? – мягко спросил Генри, подозревая, что немного позже, когда она все поймет, чувство вины может ее уничтожить. Он не хотел на нее давить.

Взгляд Элизабет упал на фотографию Мэттью Реймонда, но она сказала:

– Я не уверена. Не знаю. – Ее глаза наполнились слезами.

– Если удастся что-нибудь вспомнить, – Генри положил на стол визитку, – сообщите нам, хорошо? Также, если вам потребуется поддержка психолога, Федеральное бюро расследований предоставит вам квалифицированного специалиста.

– Спасибо, – пробормотал Айзек, взял в руки визитку и уставился на нее притупленным взглядом.

Келлер и Уайтхолл покинули дом Дивайнов после полудня, потратив на визит гораздо больше времени, чем планировали. Генри снял пиджак и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Грейс убрала волосы, вытащила солнцезащитные очки из сумки и надела их. Удушливый воздух стоял без движения, с залива тянуло илом, сыростью и горячим влажным песком. Солнце поднялось высоко в небо, выкрасив бескрайнюю гладь в бледно-голубой. Деревья с плотными обширными кронами, как и разбрызгиватели на газонах, немного спасали, но хлопковая рубашка Грейс все равно прилипла к спине, пока они шли по улице к месту, где она припарковала «Челленджер».

– Есть какие-то мысли? – Грейс завела машину и включила кондиционер, но они не спешили садиться, стоя у открытых дверей, чтобы салон успел немного проветриться.

– Реакция на новость у семьи положительная. Та, на которую рассчитываешь, сообщая о смерти близкого. – Генри пожал плечами и закурил. Дым от его сигареты мгновенно таял в жарком воздухе. – Я не думаю, что Айзек Дивайн – тот человек, которого мы ищем. Как и Дуглас.

– Ты не думал о том, что они могут действовать в тандеме?

– Возможно, это имеет смысл. Понаблюдаем за ними. Сможешь организовать слежку? Нужен кто-то из твоих людей, чтобы в этот раз без проколов, как с Гроссманом.

– Попробую. Я не лейтенант, Генри. И даже не сержант. Поговорю с МакКуином, посмотрим, что можно сделать.

– Окей. – Он выбросил окурок в урну и сел в машину. – Меня больше беспокоит Элизабет. Ты же понимаешь, что она узнала Реймонда?

– Да, безусловно, узнала.

– Тогда почему она молчит? Боится родительского гнева? Осуждения?

– Она ребенок. – Грейс проверила телефон, чтобы убедиться, что Джеймс не звонил, и выехала на дорогу. – С детьми всегда сложно.

– Мне показалось, что у них доверительные отношения в семье, но тогда почему Мэри скрывала связь с Реймондом?

– Ни одному родителю не понравился бы сорокалетний бойфренд их двадцатилетней дочери. Даже если в семье теплые отношения, есть такие вещи, которые ты просто не можешь рассказать родителям.

– Наверное. – Генри вздохнул.

– Ты узнал, в Бюро сейчас работают над этим делом?

– Да, им в руки попала видеозапись убийства Мэй Траск. Наводку дал аноним. У них нет того, что есть у нас. И я пока частично держу это в тайне. Но скоро молчать уже будет нельзя, это может стоить мне работы.

– Я понимаю, спасибо.

– Едем к Шерил-Пруэтт. Это по пути, на Мерсер-Айленд.