Эссос за Квохорским лесом — бесконечное раздолье продуваемых ветрами равнин, пологих холмов, больших лазурных озер, плодородных речных долин… и бескрайних степей, где высокие травы укрывают лошадь с головой. Эти края растянулись более чем на семь сотен лиг к западу от Квохорского леса — вплоть до величественных гор, известных как Хребет Костей.

Именно на здешних лугах в Рассветную эпоху и зародилась цивилизация. В степях поднялись первые настоящие города — на берегах Сарны и ее бесчисленных притоков, питавших извилистый бег реки на север, к Студеному морю. Случилось это десять тысяч лет назад, а то и ранее, а Вестерос тогда еще являлся унылой дикой пустошью, населенной лишь великанами и Детьми Леса.

История тех времен, увы, потеряна для нас, ибо множество царств возвысилось и пало среди этих трав задолго до того, как людской род освоил грамоту. Остались только легенды, из которых мы знаем о Царицах-Рыбачках, правивших землями у Серебряного моря — огромного внутреннего водоема в сердце степей. Вдоль его берегов бесконечно кружил плавучий дворец Цариц.

Сохранилось достаточно рассказов, чтобы убедить большинство мейстеров в былом существовании Серебряного моря, хотя в силу того, что долгими столетиями выпадало все меньше дождей, оно сильно сократилось. Там, где некогда блестела под солнцем бесконечная водная гладь, ныне остались всего три крупных озера.

Рассказывают, что Царицы-Рыбачки были мудры, добродетельны и любимы богами, отчего и цари, и вожди, и мудрецы стремились к плавучему дворцу, чтобы искать их совета. Между тем сражались за место под солнцем и другие народы — жившие за пределами владений Цариц. Как и везде, кто-то возвышался, кто-то погибал. Некоторые мейстеры полагают, что именно здесь появились Первые люди, прежде чем начать долгое переселение на запад, которое привело их в Вестерос через Руку Дорна. Андалы также вполне могли происходить с плодородных равнин, лежащих южнее Серебряного моря. В легендах говорится и о Косматом народе — о покрытых шерстью свирепых воинах, сражавшихся верхом на единорогах. Хотя они были крупнее нынешних иббенийцев, однако вполне могли являться их предками. Еще ходят слухи об исчезнувшем городе Лайбер, где вели бесконечную кровопролитную войну служители паучьей богини и змеиного бога. А дальше к востоку будто бы существовали царства кентавров — наполовину людей, наполовину коней.

Архимейстер Хейгдорн высказал мысль, что кентавры — не более чем конные воины, представляемые в таком виде соседними племенами, которые еще не научились приручать лошадей и ездить верхом. Его взгляды нашли широкую поддержку в Цитадели, несмотря на то, что в различных собраниях диковинок время от времени выставляют предполагаемые «скелеты кентавров».

На юго-востоке стояли горделивые кваатийские города-государства, а на севере, вдоль побережья Студеного моря, лежали земли крошечных лесных ходоков — народа, который большинство мейстеров считает родичами Детей Леса. Между ними располагались царства обитавших на холмах симмерийцев, длинноногих гиппов с их плетеными щитами и выбеленными известью волосами, а также светловолосых и темнокожих зокорцев, сражавшихся на колесницах.

Большинство из этих народов ныне исчезло, их города преданы огню и погребены, а боги и герои позабыты. Из кваатийских городов уцелел лишь Кварт, грезящий о былом величии у ревниво охраняемых Нефритовых Врат, что связывают Летнее и Нефритовое моря. Прочие же народы были уничтожены, изгнаны либо завоеваны и поглощены своими преемниками, которых в Вестеросе помнят как сарнорийцев.

На вершине своего могущества их царство охватывало все земли, орошаемые Сарной и ее притоками, равно как и тремя озерами, оставшимися от высыхающего Серебряного моря. Сами себя сарнорийцы именовали Рослым народом (на их собственном наречии «тагайз фен»). Подобно зокорцам, они были долговязы и темнокожи, но с черными, как ночь, глазами и волосами. Воины, колдуны и мудрецы, они возводили свое происхождение к герою и царю Хужору Амаю Невероятному, рожденному последней Царицей-Рыбачкой. Тот взял в жены дочерей величайших повелителей гиппов, симмерийцев и зокорцев, тем самым объединив под своей рукой все три народа. Как рассказывают, зокорская жена правила его колесницей, симмерийская — ковала ему оружие (ее народ считался первым, кто начал изготовлять железо), а на плечах он носил плащ, выделанный из шкуры вождя Косматого народа.

Хужор Амай вполне может быть как реальным человеком, так и вымышленным героем сказок, однако никто не поставит под сомнение величие Рослого народа времен расцвета. Горделивое и вспыльчивое, это племя редко объединялось под властью одного правителя, и, тем не менее, сарнорские царства господствовали в западных степях от Квохорского леса до восточных берегов исчезнувшего Серебряного моря, и еще на полсотни лиг за ними. Их блистательные города были рассыпаны по травянистым равнинам как самоцветы по зеленому бархатному покрывалу, сверкая под лучами звезд и солнца.

Знаменитейшим из этих городов был Сарнат Высокобашенный, где в легендарном Дворце Тысячи покоев обитал сам Великий царь.

Хотя по закону и обычаю все «младшие» сарнорские властители должны были беспрекословно подчиняться Сарнату, очень немногие Великие цари обладали сколько-нибудь реальной властью.

Восточнее него выросли Казат, Город караванов; Сатар — Город-у-водопада, у слияния двух рукавов Сарны; Горнат Приозерный, знаменитый своими каналами; Саллош на Серебряном берегу, Город мудрецов, с его обширной библиотекой и Расписными Стенами. Ниже по течению, где Сарна поворачивает к северу, корабли, бороздившие ее глубокие лазурные воды, обслуживали зажиточные приречные города Рафилар, Хорнот и Киф. Здесь же располагался и Мардош, Город солдат, известный также как Мардош Неприступный. В дельте Сарны, где река распадалась на рукава, прежде чем устремиться в Студеное море, находились портовые города Саат (на западе) и Сарис (на востоке).

Сарнорское царство (будем именовать его так, хотя на деле там друг перед другом выхвалялись десятка четыре склочных царьков) более двух тысячелетий числилось в ряду величайших мировых цивилизаций. Но знания о нем мы можем почерпнуть лишь из уцелевших фрагментов утерянных исторических трудов (в первую очередь из собственно сарнорских «Зимних и летних хроник»), да из записей, сохранившихся в Кварте, Вольных городах и заливе Работорговцев. Сарнорские купцы добирались до Валирии, И-Ти, Ленга и Асшая, а их корабли бороздили Студеное море до Иба, Тысячи островов и Дальней Моссовии. Цари Сарнора некогда сражались с кваатийцами и Древней империей Гиса; кроме того, многократно водили войска против кочевников, скитавшихся в восточных степях.

Всадники Сарнора одевались в сталь и паутинный шелк, под седлом предпочитали вороных кобыл. Кроме них, в бой выходили и серпоносные колесницы, влекомые упряжкой кроваво-красных коней, с наиболее искусными воинами (а колесницы зачастую управлялись их женами и дочерьми, ибо по местным обычаям на войну шли и мужчины, и женщины).

Даже в Семи Королевствах почитали величие Сарната Высокобашенного, а Ломас Путешественник включил Дворец Тысячи покоев в число девяти рукотворных чудес света.

В хрониках утверждают, будто Древняя империя Гиса пять раз вступала в войну с набиравшей силу Валирийской Республикой. Рослый народ брался за мечи совместно с Валирией во Второй и Третьей гискарских войнах, но во время Четвертой войны соперничавшие правители встали на разные стороны: одни поддержали валирийцев, другие — гискарцев. Ломас Путешественник, описывая поверженный обелиск с резными фигурами гискарских союзников в Четвертой войне, отметил, что самые рослые из воинов (а внушительные шлемы делали их еще выше) являлись сарнорийцами. Обелиск в свое время был воздвигнут гискарцами, однако изображения высекали явно валирийцы, поскольку изобразили воинов захваченными и порабощенными.

Ныне же Сарнорское царство по большей части забыто, и многие в Вестеросе, даже из числа обучающихся в Цитадели, мало что знают о его долгой и величественной истории. Его башни пали, заброшенные города лежат в руинах, а там, где когда-то были поля и пашни, растут лишь сорные травы. Земли, которыми Сарнор некогда правил, теперь малолюдны, и по ним кочуют лишь дотракийские кхаласары, да неспешно бредут торговые караваны, получившие от кхалов дозволение пройти долгим путем от Вольных городов до Ваэс Дотрака и Матери Гор.

Из-за множества руин путники называют край Землями призраков, или же Великим Запустением (из-за безлюдности), хотя куда лучше эти степи известны нам под именем Дотракийского Моря — названием достаточно молодым, ибо молод и сам дотракийский народ. Кхаласары обрели власть над степями уже после того, как Рок уничтожил Валирию. Явившись с востока, они огнем и мечом сокрушили процветавшие здесь древние города и угнали в рабство их обитателей.

Для падения сарнорских государств потребовалось менее столетия. Одновременно с тем, как Вольные города на западе оказались вовлечены в жестокую борьбу за господство в ходе событий, вошедших в историю как Кровавый век, степи также погрузились в войну. В годы, последовавшие за Роком Валирии, кочевники восточных степей, прежде разделенные на полсотни беспрестанно враждовавших между собой племен, в конце концов, были объединены под одним вождем — таковым стал дотракийский кхал по имени Менго. Наставляемый своей матерью Доши, почитавшейся за царицу ведьм, кхал Менго заставил кочевников признать его власть, уничтожив либо обратив в рабство тех, кто отказывался.

Затем, уже в преклонном возрасте, он обратил свой взор на запад.

Рослый народ с пренебрежением относился к коневодам, которые столетиями были для него лишь мелкой неприятностью, и не видел в них угрозы, даже когда кхаласары начали вторгаться в его восточные пределы. Некоторые из правителей пытались использовать дотракийцев в своих междоусобицах, предлагая тем дары, рабов и золото за нападение на своих врагов. Кхал Менго охотно принял эти дары… а потом забрал себе и покоренные земли. И там он выжег все поля, села и города, чтобы вернуть степям их первозданный вид (дотракийцы почитают землю своей матерью и считают греховным рассекать ее плоть лопатой, мотыгой или плугом).

Рослые люди отказывались видеть в дотракийцах серьезную опасность до тех самых пор, пока кхал Моро, сын Менго, не привел свой кхаласар к воротам Сатара — знаменитого Города-у-водопада. Мужчины Сатара, разбитые в сражении, были преданы мечу, а их жены и дети угнаны в рабство. Причем во время изнурительного перехода к невольничьим рынкам, находившихся гораздо южнее — в Хаздан Мо, гискарском городе на холме — погибло три четверти пленников. Сатар, прекраснейший из степных городов, был обращен в золу и щебень. Как сообщают, кхал Моро лично дал руинам их новое имя: Ялли Камайи — «место, где рыдают дети».

^{173. Битва у ворот Сатара (худ. Паоло Пуджони).}

Но и тогда сарнорские властители оказались неспособны объединиться. Пока Сатар пылал, правители Казата на западе и Горната на востоке послали свои войска, но не для помощи своим соседям, а ради участия в их разграблении. Жаждущие чужих земель Казат и Горнат даже начали войну друг с другом и вступили в сражение в трех днях пути к западу от Сатара, когда столбы черного дыма еще плыли по восточному небосклону.

Здесь не место для изложения подробной хроники тех лет и войн, когда перед дотракийцами один за другим рушились великие города Сарнорского царства. Тех, кто желает изучить события более детально, мы отсылаем напрямую к труду Белло «Конец Рослого народа», сочинению мейстера Иллистера «Коневодческие племена: к вопросу об изучении кочевников восточных равнин Эссоса», восточным главам и приложениям к «Сражениям и осадам Кровавого века» мейстера Джозета, а также исчерпывающей работе Ваггоро «Поверженные царства, похищенные боги».

Достаточно будет сказать, что из всех горделивых сарнорских городов избежал уничтожения один-единственный Саат. В наши дни этот портовый город остается лишь убогой тенью себя прошлого и выживает, в основном, благодаря поддержке Иба и Лората (колония последнего, Морош, расположена поблизости). Только в Саате жители до сих пор именуют себя «тагайз фен». Их осталось менее двадцати тысяч, хотя некогда Рослый народ исчислялся миллионами. И только здесь еще поклоняются сотне богов Сарнорского царства. Бронзовые и мраморные изваяния, некогда украшавшие улицы и храмы Рослого народа, ныне стоят, покосившиеся и увитые сорняками, среди заросших дорог Ваэс Дотрака, священного города кочевников.

Сатар стал первым из степных городов, разрушенных дотракийцами, но далеко не последним. Шестью годами позже кхал Моро стер с лица земли и Казат. И при нападении всадникам кхала, как ни трудно в это поверить, оказывал помощь Горнат, чей царь объединился с дотракийцами и даже взял в жены одну из дочерей Моро. Тем не менее, следующим пал сам Горнат, причем спустя всего лишь дюжину лет. К тому времени кхал Хорро убил Моро, прервав род могущественного Менго, а правитель Горната погиб от руки собственной жены, по слухам, презиравшей царя за слабость. После этого сам кхал Хорро взял себе эту женщину, а крысы пожрали тело ее прежнего супруга.

Хорро оказался последним из великих кхалов, чье верховенство признавали все дотракийцы. Всего через три года после падения Горната он был убит соперником, и его огромный кхаласар раскололся на дюжину малых орд. Дотракийские всадники возобновили прежние междоусобицы, что дало Сарнорскому царству недолгую передышку. Однако Рослый народ уже выказал свою слабость, а сменившие Хорро кхалы унаследовали и его вкус к завоеваниям. В последовавшие за смертью великого кхала годы они, стремясь превзойти друг друга, покоряли все новые и новые земли — разрушали города, порабощали их жителей, а повергнутых богов свозили в Ваэс Дотрак как знаки своих побед.

Оставшиеся города Рослого народа захватывались и уничтожались один за другим, и лишь руины и пепел отмечали места, где некогда горделиво высились их башни. Для хронистов и изучающих прошлое особенно трагичным стало падение Саллоша на Серебряном берегу: пожар города не пощадил и его великой библиотеки. Так большая часть истории Рослого народа и его предшественников оказалась навсегда утеряна для нас.

Киф и Хорнот вскоре разделили его судьбу, разрушенные соперничающими кхалами, которые словно состязались друг с другом в дикости и жестокости. Дольше других кочевникам сопротивлялся хорошо укрепленный Мардош Неприступный. Сменяющие друг друга кхаласары заключили город в кольцо, но и отрезанный от своих земель, он продержался почти шесть лет. Вынужденные голодать жители съели сначала собак и лошадей, потом крыс и мышей, и, наконец, стали поедать собственных мертвецов. Когда сопротивляться сил больше не осталось, уцелевшие воины умертвили собственных жен и детей, чтобы уберечь их от плена, затем открыли ворота и бросились в последний бой. Они были перебиты все до единого, а дотракийцы прозвали руины Мардоша — Ваэс Горкойи, Город Кровавого броска.

После падения Мардоша оставшиеся сарнорские царьки наконец-то осознали всю опасность своего положения. Отложив соперничество и ссоры, Рослый народ со всей Сарны объединился, снарядил и собрал под стенами Сарната огромную армию, намереваясь сокрушить могущество кхалов раз и навсегда. Ведомые Мазором Алекси, последним из Великих царей, бесшабашные храбрецы выступили на восток и на полпути между Сарнатом и руинами Казата, среди высоких трав, встретились с объединенными силами четырех кхаласаров. С того дня это место навеки стало Полем Стервятников.

Как говорят, у кхалов Харо, Кано, Жако и Лосо Хромого имелось под рукой почти восемьдесят тысяч конников. Огромное войско Великого царя Сарнора возглавляли шесть тысяч серпоносных колесниц, за которыми следовали десять тысяч панцирных всадников, и еще столько же легких всадников (и всадниц) стояли на флангах. Позади них располагалась сарнорская пехота — около ста тысяч копейщиков и пращников, дававших сарнорцам весомое превосходство в численности, на чем сходятся все летописцы.

Вступив в битву, сарнорские колесницы грозили снести все на своем пути. Их сокрушительный натиск опрокинул центр дотракийской орды — длинные серпы на колесах подсекали ноги вражеским лошадям. Кхаласар Харо дрогнул и побежал после того, как самого кхала повергли, рассекли и растоптали, а вслед за бегущими с грохотом устремились колесницы. За ними бросились и Великий царь со своей панцирной конницей, а затем — и потрясающие копьями пехотинцы с победными кличами.

Их восторг был недолгим — паника врага оказалась притворной. Едва Рослые люди как следует втянулись в подготовленную ловушку, бегущие дотракийцы внезапно развернулись, после чего по сарнорийцам ударил град стрел из больших луков. Одновременно кхаласары Жако и Кано ударили с юга и севера, а кхал Лосо Хромой и его воины сделали круг и набросились на врагов с тыла, отрезав тем путь к отступлению. Полностью окруженные, Великий царь и его войско были изрублены в куски. Рассказывают, что в тот день погибли сто тысяч человек, среди них Мазор Алекси, шесть «младших» царьков и более шести десятков военачальников и героев. И пока вороны слетались на тела погибших, всадники кхаласаров бродили среди трупов, переругиваясь из-за добычи.

Оставшись без защитников, Сарнат Высокобашенный рухнул к ногам Лосо Хромого спустя каких-то две недели. И даже Дворец Тысячи покоев не избежал общей участи, когда кхал предал город огню.

Остальные степные города гибли один за другим. Последним пал Сарис в устье Сарны, хотя кхал Зегго, нагрянувший в те края, хорошей добычи не взял — большинство жителей бежало из города заранее. Кровавый век тогда уже близился к концу.

Не следует полагать, что одно лишь Сарнорское царство стало жертвой кочевников. Валирийская колония Эссария, иногда называемая Погибшим Вольным городом, была сметена подобным же образом. Ныне ее руины известны дотракийцам как Ваэс Хадох — Город мертвых тел. На севере кхал Дхако разграбил и сжег Иббиш, почти целиком разорив небольшую колонию, выкроенную жителями Иба на северных берегах Эссоса (хотя куда меньшее сообщество переселенцев смогло уцелеть в густых лесах возле Студеного моря, сгрудившись близ городка, названного Новым Иббишем). На юге иные кхалы направили свои полчища в Красную пустошь и разорили усеивавшие ее кваатийские города и селения. Устоял только великий город Кварт, защищенный своими тройными стенами.

Несмотря на долгую историю существования народа кваатийцев (ныне почти исчезнувших с лица земли, если не считать обитателей Кварта), в точности о них можно сообщить немногое.

Нам ведомо лишь, что кваатийцы появились в Степях и выстроили там свои города, сталкиваясь и нередко сражаясь с Рослым народом. Им не слишком везло в этих войнах, отчего они стали переселяться южнее, создавая новые города. Один из них, Кварт, был основан на самом побережье Летнего моря. Однако земли на юге Эссоса оказались еще менее гостеприимны, чем покинутая ими родина, начав обращаться в пустыню почти сразу же после того, как люди там поселились. Кваатийский народ был уже на пути к своей гибели, когда пришел Рок. Но надежды использовать к своей выгоде смуту, возникшую в Летнем море, угасли под ударами дотракийцев, уничтоживших все кваатийские города, кроме Кварта.

В некотором смысле дотракийское опустошение привело одновременно и к возрождению самого Кварта. Вынужденные повернуться к морю, правившие городом Чисторожденные быстро построили флот и захватили господство над Нефритовыми Вратами — проливом между Квартом и Большим Мораком, который соединяет Летнее и Нефритовое моря. Гибель валирийского флота и смещение интересов волантийцев к западу избавили Кварт от соперников в борьбе за торговые пути между западом и востоком, обеспечив колоссальные доходы от торговли и сбора путевых пошлин.

В Вольных городах многие верят, будто нашествие кочевых вождей на западные края навсегда было остановлено под Квохором. Тогда попытка кхала Теммо взять город была отбита благодаря доблести трех тысяч Безупречных — солдат-рабов, устоявших против восемнадцати атак его вопящей орды. Однако вера в то, что стойкость Квохорских Трех Тысяч положила конец мечтам дотракийцев о завоеваниях, порождает самоуспокоенность сродни той, что испытывали Великие цари Сарнора, когда кочевые орды впервые выплеснулись с востока. Мудрый человек должен осознавать, что объединение кхаласаров под властью нового великого кхала и их поход на запад в жажде очередных завоеваний — лишь вопрос времени.

Пытались дотракийцы расширить свои владения и на востоке, но там для них стал неодолимым препятствием Хребет Костей. Его суровые и негостеприимные вершины поднимаются огромной каменной стеной между кочевниками и богатствами Далекого Востока. Существуют лишь три достаточно крупных прохода, способных вместить проходящую армию, и все три перекрыты хорошо укрепленными городами, которые обороняют десятки тысяч стойких воительниц. Эти города — Баясабад, Самириана и Каякаяная — последние остатки великого царства Гиркуна, некогда процветавшего за Хребтом Костей там, где ныне располагается Великое Песчаное море. Немало кхалов нашли свою смерть здесь, под стенами крепостей, и по сей день остающихся непокоренными.

Утверждают, что крепости Баясабада, Самирианы и Каякаянаи обороняют женщины в силу бытующего там поверья, что лишь тот, кто способен давать жизнь, имеет право ее отнимать. «Правдивый рассказ о похождениях Аддама из Сумеречного Дола» — сомнительный отчет некоего купца о его путешествии на восток Эссоса, не сильно приумножает наши знания об этом и других предметах, интересных ученым людям. К сожалению, автор большую часть рассказа тратит на попытки лишний раз напомнить читателям об обычае воительниц ходить с обнаженной грудью и украшать щеки и соски гранеными рубинами и железными кольцами.

Бескрайние травяные просторы, где впервые поднялась и расцвела цивилизация, так и остаются продуваемой всеми ветрами пустошью. Западнее Хребта Костей, от Студеного моря на севере до Пестрых гор и Скахазадхана на юге, ни один человек не осмелится вспахать борозду, посеять зерно или построить дом в страхе перед беспрестанно кочующими кхаласарами, сражающимися друг с другом и вымогающими дары у любого, кто дерзнет пересечь их земли.

Сами дотракийцы и по сей день — кочевники, свирепый и дикий народ, предпочитающий хижины дворцам. Кхалы без устали водят неисчислимые стада лошадей и коз по просторам своего «моря», сталкиваются и воюют друг с другом, редко где задерживаясь. Время от времени они выбираются за пределы степей ради грабежа и захвата рабов, или, если удается зайти достаточно далеко на запад, вымогают «подарки» у магистров и триархов Вольных городов.

У степных племен есть только одно постоянное селение — «город» Ваэс Дотрак, расположенный под сенью одинокого пика, именуемого Матерью Гор. Рядом с ним находится бездонное озеро, называемое кочевниками Чревом мира. По их поверью, именно здесь зародился дотракийский народ. Ваэс Дотрак — не город в обычном смысле. Здесь нет ни стен, ни улиц, и лишь ряды похищенных богов отмечают поросшие травой дороги среди «дворцов», плетеных из соломы.

^{174. Ваэс Дотрак (худ. Томаш Ендрушек).}

Он подобен пустой скорлупе, и правят им женщины — старухи дош кхалин — вдовы скончавшихся кхалов. Дотракийцы почитают Ваэс Дотрак за священнейший из городов. Кровь не должна проливаться здесь, ибо дотракийцы верят, что это место мира и мощи, где однажды все кхаласары соберутся под стягом великого кхала, который завоюет все на свете, «жеребца, что покроет весь мир».

Впрочем, для нас более всего важно значение Ваэс Дотрака в торговых делах. Сами дотракийцы ничего не продают и не покупают, ибо не считают это мужским занятием, однако в их священном городе с соизволения дош кхалин собираются крупные и мелкие купцы из Вольных городов и из-за Хребта Костей, ведя торговлю и обмен товаров и золота. Караванщики, снабжающие огромные Восточный и Западный рынки Ваэс Дотрака, щедро одаряют кхалов, встречающихся им на пути через Дотракийское Море, получая в обмен их покровительство.

Таким удивительным образом безлюдный «город» кочевников стал воротами между востоком и западом для тех, кто предпочитает путешествовать по суше. Множество людей из самых дальних краев, которые иначе никогда бы не могли встретиться или даже узнать о существовании друг друга, собираются на этом причудливом, но безопасном торжище у подножия Матери Гор.