Согласно сообщениям архимейстера Хейка, короли из дома Хоаров были «черны волосом, черны глазом и черны сердцем». Их противники твердили, будто кровь Хоаров стала черной, поскольку омрачилась «андальской порчей», ибо многие из ранних королей этого дома брали в жены андальских дев. В жилах истинных железнорожденных течет морская вода — так возвещали жрецы Утонувшего бога; Хоары же с их черной кровью были ложными королями, нечестивыми узурпаторами, которых следовало низвергнуть.

За века многие дерзали это совершить, но никто не преуспел — что в подробностях описал Хейрег. Нехватку доблести Хоары с лихвой восполняли хитростью и свирепостью. Мало кто из подданных испытывал к ним любовь, зато многие имели основания опасаться их гнева. Имена королей из Хоаров сами по себе даже через сотни лет свидетельствуют об их нраве: Вульфгар Делатель Вдов, Хорган Убийца Жрецов, Фергон Лютый, Осгар Бездушный, Осгар Демонопоклонник, Крагхорн Красная Улыбка… Жрецы Утонувшего бога порицали всех.

Но были ли короли из дома Хоаров действительно такими нечестивыми, как уверяли эти праведники? Хейк верит, что да, однако архимейстер Хейрег придерживается совсем иного мнения. Он предполагает, что истинное преступление королей «черной крови» — вовсе не безбожие и демонопоклонство, но как раз терпимость. Ведь именно при Хоарах на Железных островах впервые появилась Святая Вера.

Побуждаемые своими андальскими королевами, Хоары предоставили защиту септам и септонам и дали им позволение ходить по островам и проповедовать Семерых. В годы правления Вульфгара Делателя Вдов на Большом Вике выстроили первую септу. Но когда его правнук Хорган разрешил строительство другой септы на Старом Вике (где в старину проводились вече) — весь остров, подстрекаемый жрецами, поднялся в омытом кровью мятеже. Септу сожгли, септона разорвали на куски, а прихожан утопили в море, чтобы возвратить их к прежней вере. Как утверждает Хейрег, именно в ответ на случившееся Хорган Хоар и начал преследования жрецов.

Также короли дома Хоаров не поощряли налеты и грабежи, и с умалением разбоя появлялось все больше торговцев. Кроме того, под холмами Большого Вика, Оркмонта, Харлоу и Пайка нашлись богатейшие залежи железной, свинцовой и оловянной руд. Потребность железнорожденных в дереве для строительства кораблей оставалась велика, как никогда, но вот возможности брать его силой больше не было. И вместо того им пришлось обменивать на древесину железо. А когда наступила зима и задули холодные ветра, железная руда стала монетой, которой короли из дома Хоаров расплачивались за ячмень, пшеницу и репу для пропитания своих подданных (а также за говядину и свинину к собственному столу). Слова «платить железную цену» обрели совершенно новый смысл… однако многие железнорожденные считали такой порядок унизительным, и жрецы осуждали его как нечто постыдное.

Времена, когда гордость капитанов оказалась наиболее пострадавшей, а права их — попранными, пришлись на годы власти трех Хармундов, которых на островах чаще всего вспоминают как Хармунда Хозяина, Хармунда Торгаша и Хармунда Красивого. Хармунд Хозяин стал первым королем Железных островов, освоившим грамоту. Он собирал книги в своем замке на Большом Вике, привечал путников и торговцев из дальних стран и, кроме того, предоставил защиту септонам и септам.

Его сын Хармунд Торгаш разделял отцовскую любовь к чтению и стал известен как великий путешественник. Он был первым королем Железных островов, который посетил зеленые земли без меча в руке. Проведя отрочество воспитанником дома Ланнистеров, второй Хармунд вернулся в Утес Кастерли, будучи уже королем, и взял в жены леди Лелию Ланнистер, дочь короля Утеса и «прекраснейший цветок запада». В следующей поездке Хармунд посетил Хайгарден и Старомест, чтобы договориться с их лордами и королями о развитии торговли.

Хотя Хармунд II принял Семерых как истинных богов, он продолжал почитать и Утонувшего бога, а по возвращении на Большой Вик открыто говорил о «Восьми богах» и постановил, что статую Утонувшего бога следует возвести у дверей каждой септы. Это не понравилось ни септонам, ни жрецам, и было осуждено и теми, и другими. Попытавшись успокоить всех, король отменил свой указ и объявил, что бог един в семи обличьях… но Утонувший бог присутствует среди них в обличье Неведомого.

Сыновья Хармунда были воспитаны в Святой Вере или, точнее сказать, в том ее своеобразном виде, какой был принят этим королем. После смерти отца на трон взошел старший сын, Хармунд Красивый. Он объявил (как утверждают, под влиянием его матери из дома Ланнистеров, вдовствующей королевы Лелии), что отныне налетчиков будут не почитать, а вешать как обычных грабителей, и открыто назвал соленые свадьбы незаконными, а детей от таких союзов — бастардами без права наследования. Он как раз обдумывал меры по искоренению невольничества на островах, когда жрец, именуемый Сорокопутом, начал проповедовать против него.

Другие жрецы подхватили клич, и лорды островов вняли призыву. За Хармунда стояли только септоны и их прихожане, так что король был низвергнут в течение пары недель — причем почти без кровопролития. Однако вслед за тем начались события далеко не бескровные. Сорокопут собственноручно вырвал язык плененного короля, чтобы тот впредь никогда не смог произносить «богохульства и ложь». Хармунда еще и ослепили, а нос его отрезали, «дабы все люди могли разглядеть чудовище, каковым он является».

Взамен лорды и жрецы короновали Хагона, его младшего брата. Новый король осудил Святую Веру, отменил указы Хармунда, а также изгнал септонов и септ из своих владений. Через две недели все септы на Железных островах были преданы огню.

Король Хагон, которого вскоре все будут звать Хагоном Бессердечным, даже позволил изувечить собственную мать, королеву Лелию. Сорокопут обвинил «Ланнистерскую шлюху» в том, что она отвратила своего мужа и сыновей от истинного бога. Ей вырезали губы, уши и веки, вырвали раскаленными щипцами язык, после чего посадили на ладью и возвратили в Ланниспорт. Племянник королевы, король Утеса, был столь возмущен этим зверством, что созвал знамена.

И разгоревшаяся война оставила после себя десять тысяч мертвецов, три четверти которых были из числа железнорожденных. На седьмой год люди Запада высадились на Большой Вик, разбили в бою войско Хагона и захватили его замок. Самому Бессердечному нанесли такие же увечья, какие ранее пришлись на долю его матери, а затем повесили. Сир Обри Крейкхолл, командующий армией Ланнистеров, приказал стереть замок Хоаров с лица земли. Но прежде его люди занялись грабежом — и обнаружили в темнице Хармунда Красивого. Хейрег отмечает, что Крейкхолл подумывал о восстановлении Хармунда на престоле, но бывший король был слеп, сломлен и наполовину лишился рассудка от длительного заточения. Тогда сир Обри наделил его «даром смерти», поднеся Хармунду чашу вина с маковым молоком. А затем, в порыве глупой самонадеянности, рыцарь сам решил претендовать на трон Железных островов.

Это не обрадовало ни железнорожденных, ни Ланнистеров. Когда весть достигла Утеса Кастерли, король отозвал домой свои военные корабли, предоставив Крейкхоллу самому заботиться о себе. И «король Обри» увидел, как его власть, не поддерживаемая силой и богатством дома Ланнистеров, живо сходит на нет. Менее полугода продлилось его правление, после чего он был пленен и отдан в жертву морю лично Сорокопутом.

Столкновения между островитянами и людьми Запада продолжались еще в течение пяти лет, и война эта, закончившись в итоге вымученным миром, оставила острова сожженными, а железнорожденных — сломленными и обнищавшими. Как раз подступившая зима была долгой и суровой, и вспоминается на архипелаге как Голодная зима. Хейк сообщает, что в ту пору голод унес втрое больше жизней, чем предшествующие сражения.

Миновали века, прежде чем Железные острова воспряли, долго и медленно возвращая прежние силу и процветание. Нет нужды останавливаться на королях, правивших в те мрачные годы — по большей части те были игрушками в руках лордов или жрецов. И лишь изредка встречались правители, походившие на разбойников Века Героев и терзавшие Север по примеру Харрага Хоара или его сына Равоса Насильника из времен отмеченного кровью царствования Голодного Волка.

И разбой, и торговля помогли как исцелить гордость островитян, так и вернуть им прежнюю доблесть. Пусть в наши дни в иных землях и строят более крупные и грозные военные корабли — но нигде в мире нет более отважных моряков. Купцы и торговцы отплывают из Лордпорта на Пайке и из гаваней Большого Вика, Харлоу и Оркмонта, бороздят моря, заходя в Ланниспорт, Старомест и Вольные города, и возвращаются с сокровищами, о которых их предки даже никогда не мечтали.

Итак, «морские волки» возобновили свои налеты… но больше не охотились вблизи от дома, ибо короли с зеленых земель стали слишком могущественными, чтобы можно было их дразнить. Вместо этого разбойники искали добычу в дальних морях, на островах Василиска, на Ступенях и вдоль берегов Спорных земель. Некоторые из них искали службы наемников и сражались за тот или иной Вольный город в бесконечных торговых войнах.

Одним из таковых был Харвин Хоар, третий сын Куорвина Коварного. Куорвин, хитроумный и скупой король, в течение всего царствования копил богатства и избегал войн. «Войны мешают торговле», — приговаривал он, не боясь позора среди своих, и тут же удваивал или утраивал свой флот, а кузнецам отдавал приказы ковать больше брони, мечей и секир. И при этом заявлял: «Слабость поощряет нападение, и мы должны быть сильными ради сохранения мира».

Его сын Харвин мира не искал и вовсю пользовался оружием и доспехами, ковавшимися велением его отца. Этот воинственный юноша, бывший третьим в очереди наследования, еще в раннем возрасте был отправлен в море — в чем сходятся все свидетельства. Харвин Хоар поучаствовал в нескольких пиратских вылазках на Ступенях; посетил Волантис, Тирош и Браавос; стал мужчиной в садах наслаждений Лиса; в течение двух лет был пленником короля пиратов на островах Василиска; продал свой меч в вольный отряд и сражался вместе с Младшими Сыновьями в нескольких битвах на Спорных землях.

Вернувшись на Железные острова, он нашел своего отца Куорвина при смерти. А двумя годами ранее от серой хвори скончался его старший брат. Внезапная же смерть второго сына Куорвина в те дни, когда сам король был на последнем издыхании, остается поводом для споров и поныне — поскольку тот стоял между Харвином и короной. Свидетели гибели принца Харлана уверяли в случайности этой смерти, бывшей следствием всего лишь падения с лошади, но, конечно же, иное суждение стоило бы им жизни. По большей части за пределами Железных островов считали: кончине Харлана поспособствовал именно Харвин. Одни уверяли, будто он совершил убийство сам, другие — что нанял Безликого из Браавоса.

Король Куорвин угас через шесть дней после наследного принца, оставив преемником третьего сына. Вскоре тот кровью вписал свое имя — Харвин Твердая Рука — в историю Семи Королевств.

Когда новый король посетил верфи отца, то заявил, что «ладьи строят, дабы на них плавать», а когда осмотрел королевские склады оружия — что «мечи куют, дабы обагрять их кровью». Куорвин часто говорил, что слабость поощряет нападение, и его сын, вглядываясь в Речные земли из залива Железных людей, видел как раз слабость и смуту. Лорды Трезубца неустанно роптали под пятой Штормового короля, Аррека Дюррандона, сидящего в далеком Штормовом Пределе.

^{115. Король Харвин Хоар (худ. Рене Айгнер).}

Харвин собрал войско и на сотне отцовских ладей пересек с ним залив. Севернее Сигарда они беспрепятственно высадились на берег, перетащили по суше свои корабли до Синего Зубца, после чего понесли огонь и сталь вниз по течению реки. Хотя часть речных лордов и ополчилась против Харвина, большинство из них этого делать не стали — к сюзерену в Штормовых землях они не питали особой любви и еще меньше выражали преданности. В те дни считалось, что железнорожденные неистово сражаются на море, однако на суше их легко можно обратить в бегство. Тем не менее, закаленный в Спорных землях Харвин Хоар не был похож на других островитян. Разгромив всех противников, он доказал, что и на суше является столь же свирепым врагом. После того, как он нанес сокрушительное поражение Блэквудам, многие лорды Трезубца присягнули на верность Хоарам.

Со Штормовым королем, молодым Арреком Дюррандоном, Харвин встретился близ Доброй Ярмарки. Войско Аррека по численности в полтора раза превосходило силы железных и речных лордов… но оказавшиеся вдали от дома, измотанные и плохо управляемые уроженцы Штормовых земель не устояли перед людьми Хоара и были разбиты наголову. Король Аррек потерял в тот день двух братьев и половину своих людей, хотя ему и посчастливилось спасти собственную жизнь. И едва он бежал на юг, народ Речных земель восстал, и гарнизоны Дюррандона были изгнаны или перебиты. Обширные, плодородные Речные земли со всем своим изобилием перешли от Штормового Предела к железнорожденным.

Одним смелым ударом Харвин Твердая Рука вдесятеро увеличил свои владения, и Железные острова вновь стали силой, с которой следует считаться. Лорды Трезубца, присоединившиеся к островитянам в надежде освободиться от Дюррандонов, вскоре познали, что их новые повелители гораздо жестче и требовательнее старых. Харвин железной рукой будет править завоеванными областями до самой смерти и проведет больше времени на Трезубце, чем на островах — во главе хищной армии неустанно пересекая Речные земли из конца в конец, вынюхивая любой намек на восстание и собирая налоги, дань и соленых жен. Как о нем говорили люди, «его дворцом был шатер, его троном — седло».

Твердая Рука умер в возрасте шестидесяти четырех лет, и корону унаследовал его сын Халлек — человек той же породы. За все годы своего правления король посетил Железные острова лишь трижды и пробыл там меньше двух лет, что говорит о многом. Хоть он и называл себя железнорожденным, всегда держал около себя трех жрецов и приносил жертвы Утонувшему богу, в крови Халлека Хоара было больше речной воды, нежели морской. Казалось, острова представлялись ему лишь источником оружия, кораблей и людей для войска. Его царствование, еще более омытое кровью, чем отцовское, было отнюдь не столь же успешным — оно отмечено неудачными войнами против Западных и Штормовых земель, а также по меньшей мере тремя безуспешными попытками завоевать Долину (все они завершились разгромом у Кровавых Ворот).

Королю Халлеку, как и его предшественнику, пришлось править по большей части из походного шатра военного лагеря. Когда же войн не было, он повелевал своими обширными владениями из скромной крепости в самом сердце Речных земель — в Доброй Ярмарке, неподалеку от которой его отец одержал величайшую победу.

Харрен Черный, сын Халлека, возжелает лучшего стольного замка и потратит многие годы на его постройку. Но рассказ о возведении Харренхолла и о его владельце уже приводился в другом месте.

Сам же замок был уничтожен драконьим пламенем. Огонь положил конец не только мечтам короля Харрена, но и господству железнорожденных в Речных землях, а также самому «черному дому» Хоаров.