Утро. Ветер. Холодно. Тяжелые облака скрывают верхушки небоскребов. На перекрестках леденеют тротуары. Пробки набирают силу. Срывается колючий дождь со снегом.

Черный лимузин преодолевает очередной перекресток. Дворники ерзают. На заднем сиденье Элла и Петерсон.

– Макс, как можно так выглядеть? Ты ведь мерзок…

– У меня работа такая.

– Не язви.

Макс черноволос, кареглаз, небрит, в щетине проступает седина, волосы слегка взъерошены. Курит. На нем все тот же синий плащ, только теперь помятый и на лацканах бурые пятна.

Элла пьет шампанское из высокого узкого бокала. На ней черная дорогая шуба, зеленое искрящееся платье, серебряный медальон на тонкой цепочке. Курит.

– Возьми бокал, нам нужно кое-что отпраздновать.

Макс открывает окно, выбрасывает окурок и достает бокал. Элла морщится:

– Закрой! Ты меня заморозишь.

Макс закрывает окно и, наполняя бокал, проливает немного пены. Матерится. Вытирает руку о плащ.

– Тебе бы отдохнуть.

– Третьи сутки уже не сплю… Даже руки трясутся.

– Расслабься. Давай, за последний день старой жизни.

Они хмуро чокаются. Макс выпивает все. Элла лишь чуть-чуть касается бокала губами.

– Ну так что? – Она теряет терпение.

– Что?

– Я жду разъяснений! Где тебя угораздило так уделаться?

– Неважно.

– Ну?

– Пожар в мэрии.

– Что?! Пожар у нас?!

– Да, до сих пор не могут потушить.

– Мог бы сразу сказать.

– Ну, это не такая уж и новость, разве нет? Не пожар, так что-нибудь другое произошло бы рано или поздно… Ты же знаешь сама.

– А Эвил?

– Эвил у нас оказался заводной, да… Не ожидал от него. Представляешь, сам все поджег.

– Сам?!

– Ага.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Я смотрел видеозапись: он бегал по кабинету, стрелял из пистолета… И сам все поджег. Такие дела.

– И?

– Что «и»? Поджег спокойно и так же спокойно вышел из здания. Где он, я не знаю.

– Ладно. – Элла отпивает еще шампанского. – У нас встреча с сенатором. Ты нужен, чтобы еще раз подтвердить, что у нас все под контролем и все готово. Выспись и приведи себя в порядок. Терпеть не могу тебя в таком виде.

– Если удастся. А шампанское по какому поводу?

– Вообще-то есть что отпраздновать. Если мэр настолько недееспособен, то кто тогда управляет городом?

– Ты? Ха-ха-ха. А если Эвил оправится? До выборов целых полгода, между прочим.

– Поздно. Он и Джек уже скомпрометированы. Дальше уже вопрос времени. Ну, еще нужно будет посмотреть, как Джек примет новую действительность.

Повисает пауза. Элла допивает шампанское, слегка протирает запотевшее окно, смотрит на прохожих и, не оборачиваясь, спрашивает:

– Ты со мной?

– Конечно, я с тобой. Но я тебе уже говорил, Джек – опасный человек.

– Джек – бизнесмен. И я тоже. В конце концов ему придется принять новые правила или…

Они проезжают полицейское оцепление и, набирая скорость, мчатся в сторону пожара.

В самом конце квартала пылает здание мэрии.

Сирены. Пожарные расчеты. Полицейские. Вода. Пена…

Дым.

Густой серый дым с паром тянется далеко в небо и там смешивается с облаками. Рыжий огонь подбирается к крыше, танцует и тянется за дымом.

* * *

Уэйд, брезгливо поднимая полы плаща, прохаживается по выгоревшим мокрым коридорам мэрии. С ним двое молодцов в полной воинской экипировке: автоматы наперевес, рации, бронежилеты.

Уэйд то и дело перепрыгивает лужи, иногда поскальзывается, но каждый раз успевает ухватиться за кого-нибудь из них.

Помещения похожи на дрянной рисунок углем. Кое-где пожарные выбрасывают дымящуюся мебель в окна. Морозные сквозняки врываются с улицы в комнаты и коридоры, захватывают дым с тлеющих дверных косяков и уносят его в сторону лестницы и развороченных дверей лифта. Узнать в этих останках мэрию почти невозможно. Уэйд выглядит усталым, злым и довольным одновременно.

– Черт. Это… Как тебя?

– Сержант Джонс, сэр.

– Позови сюда этих гребаных пожарных. Они вообще тушили здесь что-нибудь?

– Да, сэр.

– Что «да», твою мать? Ты это видишь? – Уэйд указывает в сторону тлеющих дверей. – Эта хрень дымится, видишь?

– Да, сэр.

– Что, блядь, «да сэр»? Я тебе что сказал? Бегом за пожарными! И сделай так, чтобы тут ничего не дымилось!

– Есть, сэр.

– Господи боже, откуда вы только беретесь?

– Охрана мэра, сэр.

– А ты кто?

– Старший сержант Берк, командую взводом охраны мэра, сэр.

– Отлично вы тут наохраняли, что все здание сгорело.

– Мы новое пополнение, сэр, только что прибыли на усиление.

– Усиление чего?

– Охраны мэра, сэр.

– Какие молодцы. И где мэр?

– Не могу знать, сэр.

– А хрен ли вы тут делаете?

– Мы – новое пополне…

– Все. Я понял. Хватит. А то у меня дежавю начинается.

Они проходят в самое выгоревшее помещение.

– Здесь, что ли, кабинет мэра?

– Не могу знать, сэр.

– Твою мать! – вскидывается Уэйд – Чего ты вообще за мной увязался?!

– Мы… – начинает сержант, но Уэйд подхватывает и договаривает за него:

– …новое пополнение охраны мэра, сэр. Я понял. Еще раз, как тебя?

– Старший сержант Берк, сэр.

– Слушай, Берк, у меня настроение испортилось из-за тебя, понимаешь?

– Да, сэр.

– Боже помоги… Кто вызвал новое пополнение и, интересно, где старое? И кто вообще вас сюда допустил? И где мэр, твою мать?!!

– Не могу знать, сэр. Мне приказано оказывать вам содействие.

– Содействие?! В чем?

– Во всем, сэр.

Уэйд сжимает кулаки:

– Кто приказал?!

Берк осторожно отступает на шаг от Уэйда.

– Мой непосредственный начальник, сэр. Я могу связать вас с ним по рации.

– Ну!

Берк переключает рацию:

– Третий первого, третий первого. Прием.

– Первый. Прием. – тут же вырывается из динамика.

– Первый, с вами хочет поговорить комиссар Уэйд. Прием.

Пауза. Уэйд успевает закурить и выразительно вытаращиться на Берка.

– Третий, передай рацию комиссару. Прием.

– Есть, первый. Передаю.

Берк отстегивает рацию и передает ее Уэйду.

– Сэр, вот здесь нажмете, когда будете говорить и…

– Да знаю я, дай сюда. – закатывает глаза Уэйд и выхватывает рацию. – Уэйд на связи. С кем имею честь?

– Лейтенант Кэрол, сэр. Личная охрана мэра. Прием.

– Слушай, лейтенант, кто вас вызвал?

– Мэр Эвил, сэр. Прием.

– Лично?

– Нет, сэр. Его секретарь по его поручению. Прием.

– А где сейчас мэр?

– Не могу знать, сэр. Прием.

– А его секретарь?

– В нашем трейлере, прямо перед зданием мэрии. Прием.

Уэйд подходит к окну, смотрит вниз. Там, среди пожарных и полицейских машин, действительно стоит большой черный трейлер – рядом дежурит пара аналогичных Берку молодцов.

– Отлично. Я через пятнадцать минут буду у вас.

– Будем ждать, сэр.

Уэйд отдает Берку рацию и закуривает от бычка следующую сигарету. Возвращается Джонс и радостно докладывает:

– Все потушено, сэр!

– Что?

– Все… Все потушено, сэр!

– Я тебя и в первый раз услышал! Что потушено?!

– Дверные косяки, сэр! Они дымили, сэр! Вы приказали потушить…

Уэйд устало вытирает лоб.

– Ну что за день сегодня?! Откуда ты такой взялся на мою голову?..

– Я…

– Стоп! Не надо, я сам знаю. Лучше скажи, где начальник пожарной службы?

– Он… Он… Он внизу, сэр.

– Молодец. Пошли.

* * *

Главный вход в здание мэрии. Ручьи и лужи подмерзают. Черные окна с наледями по краям. Стены меняют оттенок в унисон мигалкам на пожарных и полицейских машинах. Уэйд разговаривает с начальником пожарной охраны. Пар от их дыхания обволакивает головы обоих. Пожарный виновато что-то объясняет. Уэйд яростно жестикулирует, закуривает и, оглядываясь вокруг, бросает сигарету. Подзывает стоящих поодаль Берка и Джонса. Что-то говорит им – они кивают. Берк остается на месте. Джонс скрывается на несколько секунд и возвращается с мегафоном. Уэйд долго разбирается с переключателями и настройками громкости. Сквозь скрежет и помехи слышится «Твою мать», «Что за…». Пару раз Уэйд безрезультатно подносит к лицу мегафон и оба раза аппарат гневно возвращает Джонсу. На третий раз аппарат срабатывает. Искаженный голос слышно даже в конце квартала:

– Говорит комиссар полиции Уэйд. Всем выключить светомузыку. Для особо одаренных объясняю: пожар потушен пол-то-ра ча-са на-зад!

Мигалки гаснут одна за другой. Некоторые машины отъезжают.

Уэйд снова что-то спрашивает у начальника пожарной охраны. Тот разводит руками. Уэйд долго говорит, тыча указательным пальцем то себе в грудь, то ему. Прерывается, роется в карманах, находит телефон, отвечает, смеется, жестом отпускает собеседника и направляется в сторону того самого трейлера.

Ему пытается преградить дорогу охранник. Уэйд выключает мобильный. Секундная заминка. Берк оттесняет охранника. Скользко. Уэйд, чтобы не упасть, хватается за Берка. Оба подходят к двери.

– Дальше я сам.

Уэйд заходит внутрь.

* * *

Возле окна на сером диванчике сидит Элла. Курит. Задумавшись, смотрит на лейтенанта. В руке пустой бокал.

В углу за маленьким столом ютится крупный лейтенант Кэрол. Бритая голова. Сосредоточенное лицо. Одежда такая же, как у его подчиненных. Комично двумя пальцами что-то набирает на ноутбуке. Возле него на полу расставлена аппаратура. Рация трещит и иногда выдает слабо различимые в помехах голоса. Он вздрагивает от появления Уэйда. Вскакивает, роняет рацию.

Элла лениво поворачивает голову. Подносит бокал к глазам и рассматривает Уэйда сквозь стекло. Уэйд в ответ понимающе улыбается.

– Пьем на работе? Мило-мило… Давно хотел с тобой поговорить, а то все по телефону, да по телефону.

Его прерывает лейтенант:

– Комиссар Уэйд, разрешите…

– Не разрешаю. Нам нужно поговорить. Остынь на улице, лейтенант.

Кэрол исчезает за дверью. Уэйд поворачивается к Элле:

– Ну, так что? Где Эвил?

– Он будет минут через десять. Стоит в пробке.

– Ну-ну…

– Он просил вас дождаться, чтобы обсудить пожар и дальнейшие действия.

– Да ну? А ты все знаешь. Профессионал. – Уэйд усаживается рядом с Эллой. – Что пьем? Что празднуем?

Элла морщится.

– Комиссар, от вас пахнет гарью…

– А ты еще и оглохла на старости лет. Бедная моя. Давно к тебе приглядываюсь и все пытаюсь понять Эвила, а никак не пойму. Только появилась в городе и сразу стала личным секретарем мэра… Как так? У нас-то город хоть и большой, но тесный, все свои, знаешь ли, а тут вдруг ты. Как так?

– Неужто и вы распространяете эти сплетни, комиссар?

– Ха-ха. Если бы.

– Вы женоненавистник?

– Да-а. Это всем известно.

– Ну, вот.

– Что «ну, вот»?

– Ну, значит, распространяете.

– Господи, ха-ха! Совсем забытое чувство…

– Какое?

– Я уже давно этим не занимался, но ты ведь знаешь, что перед арестом мы всегда зачитываем права. Есть зажигалка? А то моя сдохла.

Элла дает Уэйду прикурить.

– Ага. Спасибо. Ну, там, знаешь, вы имеете право на адвоката, на молчание… Все, что вы скажете, может быть использовано против вас…

– И?

– Я совсем забыл, что в разговорах с бабами про это тоже нельзя забывать.

– И?

– Вот ты наглая. Я тебе уже говорил, что мне такие не нравятся?

– Мне тоже с вами неприятно разговаривать. От вас за милю разит…

– Гарью?

– Сексизмом.

– И что? Ты оскорблена, что ли? Не поверю.

– Ничего.

– Обожаю эту женскую привычку отвечать только на тот вопрос, на который удобно. На допросах, знаешь ли, часто приходилось сталкиваться… Ну, а ты, что расскажешь-то про жизнь свою? Снова про то, как трудно выбиваться в люди в таком городе, как наш?

– Свои ошибки я обычно не повторяю.

– Ой-ой-ой, как все серьезно. Я все равно не мог взять тебя на работу, хоть и жалел, конечно, но все равно бы не смог. У нас так не принято. Профессиональные традиции такие – новичков на высокие должности не берут. Даже я не могу сломать какие-то стены, хотя обрушил многие, пока сижу на этом месте.

Элла кривится.

– Но тебя никто не просил пробиваться к нам в полицию, так что не строй из себя страдалицу. Ты сама ко мне пришла, могла бы пойти куда угодно, но приперлась ко мне. Хрена ты хотела доказать?

– Вас слегка заносит. Вы, как все политики, постоянно забываете возвращаться в реальность. Камер нет, а вы все лозунгами разговариваете.

– На допросе ты бы у меня быстро обломалась.

– Да вы садист, комиссар.

– Ага.

– Это не комплимент.

– Я должен расстроиться?

– Вам не кажется, что вы уже давно спутали свою личину со своей должностью. Хотя нет. Ведь комиссар полиции претендует сейчас примерить личину мэра. Ха-ха.

Элла откидывается на спинку дивана и затягивается сигаретой. Уэйд улыбается и придвигается ближе.

– М-да… И как только Эвил с тобой работает? Туго ему приходится, видать. Хотя тут, конечно, на любителя. В отчетах мне периодически сообщают, что на окраине доминантки – самая ходовая тема.

– Ой, только не начинайте! К тому же в махинациях с выдачей лицензий на ночные клубы замешаны сотрудники полиции – это знает даже сопливый стажер в любой газете.

– Ну, положим, это все выдумки самих газетчиков. А, вот, твою правдивую историю я знаю. Маленькая девочка потеряла семью…

– Вы уже заговариваетесь, комиссар.

– Если бы… Ты знаешь, когда ты тогда так настырно донимала меня своими проектами по нашей многострадальной городской безопасности, я в итоге насторожился и поручил собрать маленькое досье.

– О, интересно. Нашли что-нибудь?

– Хм. Ну, кое-что. Больше всего меня поразил вроде бы милый проект, связанный с детьми из пробирки. Как он назывался там у вас? «Свет»? Или «Сияние»? А, неважно. Генетически модифицированные оплодотворения. Первые опыты, триумф, но проект внезапно сворачивают, а вашего главного профессора, или как там его, обвиняют в евгенике и чуть ли не в расистских экспериментах над детьми. Тебе же удалось тихо слинять, хотя ты там, на минуточку, руководила аж всем отделом безопасности… Как же ты прошляпила такие эксперименты? Вот тогда я и подумал, как же хорошо, что я тебя не взял.

А потом ты вдруг оказываешься в команде мэра в должности личного секретаря. Подозрительно: вчера – безопасность, а сегодня уже подаешь кофе нашему мэру. И все это как раз в тот момент, когда его уже ничто не спасет от провала, но вдруг наш Эвил чудесным образом выигрывает выборы…

– Комиссар, среди ваших подчиненных умирает бульварный романист. Пока он не насочинял что-нибудь про вас, я бы на вашем месте его нашла… и… наказала бы, что ли.

– Точно доминантка! Я знал, что тебе понравится.

– Вы слишком высокого мнения о себе. В этом вся соль вашего города. Высокомерие в итоге и сыграет со всеми вами…

– Злую шутку? Похоже, бульварный романист умирает все-таки в тебе. Ну, и что же это за шутка?

– Сами узнаете, тогда вместе и посмеемся.

– Ох, устал я от тебя. Бабы есть бабы. Вроде и поговорил с тобой, а вроде и нет. Херня какая-то. Может, уже и мне нальешь? А то я продрог в этих ваших гостеприимных коридорах.

Элла достает из-за спинки дивана початую бутылку шампанского и второй бокал.

– Только шампанское?

Элла наполняет бокал, Уэйд кривится:

– Бабское пойло. – Залпом выпивает и просит добавить еще. Элла добавляет. – Кстати говоря, начальник пожарной охраны сообщил мне, что предполагаемая причина возгорания – поджог. Причем, начался пожар, по всей видимости, в кабинете мэра. Ты чайник выключала перед уходом с работы вчера, дорогая?

– Причина же поджог, а не короткое замыкание, дорогой.

– Ах, ну да… Жаль… А ты не поджигала кабинет мэра перед уходом с работы, дорогая?

– Нет, милый. Мэр еще оставался на работе, когда я уходила.

– Да? Ну, что ж, очень, очень жаль. Я так надеялся…

– Если бы я знала заранее, то ради вас я бы оставила газ включенным или поиграла бы со спичками.

– Как романтично!

Они чокаются бокалами и одновременно выпивают. С улицы доносится трескотня раций. Уэйд, преодолевая икоту, спрашивает:

– Откуда ты выкопала этих деревянных солдат?

– Кого?

– Новое пополнение охраны мэра, сэр, – картинно козыряет Уэйд – Там же все альтернативно-одаренные, двух слов связать не могут.

– А-а-а… эти. Эвил в свое время подбирал их сам. Они постоянно дежурили в его загородной резиденции.

Уэйд встает, потягивается, зевает, выглядывает в маленькое окошко.

– Оно и видно, что деревенщина… О-о! А вот и наш славный мэр подъехал! М-да, ну и денек сегодня – только начался, а уже тошно. Пойду побеседую с твоим начальничком, глядишь, до чего-нибудь добеседуюсь.

– А, часом, не вы ли, комиссар, подпалили мэрию?

– Чего?!

– Ну, чтобы, там, подкосить конкурента…

– Ты вроде не дура же, чтобы такое говорить. Я был бы счастлив, если бы кто-нибудь перед выборами подпалил мне комиссариат, или патрульную машину хотя бы.

– Хм, а, может, сам мэр в таком случае?

– Не такая уж и дурацкая идея, хотя сомнительно. Но как раз будет с чего начать разговор. Адьё, дорогуша!

– Удачи, комиссар!

– Ты душка!

Уэйд выходит. Дверь распахивается от ветра, холод с сыростью врывается внутрь. Элла поджимает ноги и накрывается пледом. Ей отлично видно, как Уэйд вальяжно идет к лимузину. Эвил выходит и, ожидая Уэйда, успевает застегнуть пальто и поднять воротник.

Они здороваются. Уэйд смеется, много жестикулирует, показывает то в сторону мэрии, то на трейлер, то вокруг. Незастегнутый плащ развевается и хлопает на ветру. Эвил почти не двигается. Иногда что-то спрашивает, кивает, но движения скупы. Так они разговаривают минуты две, пока Уэйд не начинает демонстративно мерзнуть. Эвил открывает дверь лимузина, и Уэйд тут же запрыгивает внутрь. Эвил медлит. Оборачивается в сторону трейлера. Замечает Эллу. Показывает ей жестом, что позвонит. Элла, улыбаясь, поднимает в ответ бокал. Эвил исчезает вслед за Уэйдом, и лимузин уползает за пределы видимости.

Элла достает мобильник.

* * *

Жарко. Уэйд возится, снимая плащ. Что-то задевает, матерится. Эвил терпеливо наблюдает. Уэйд, наконец, бросает плащ рядом и закуривает.

– Ты знаешь, Эвил, мы сто лет с тобой не беседовали по душам. Это нехорошо.

– Я вот как раз собираюсь с тобой поговорить кое о чем.

– Я имею в виду вообще. Нам надо чаще встречаться, обсуждать всякое. Мы ведь не враги. Выборы выборами, но мы должны действовать сообща. Никто не знает наш город лучше нас. Что-то происходит последнее время.

– Что ты имеешь в виду? – Эвил расстегивает пальто.

– Тебе мало истории с кинотеатром, что ли? Я вчера весь день разгребал последствия, все следы подмел, чтобы никуда не просочилось, что мы там были. И знаешь, что забавно? Сейчас полное ощущение, что ничего не было.

– Было.

– Да знаю я. Но я, например, вообще ничего не помню. Скажи спасибо моим людям, что вытащили нас оттуда до приезда федералов.

– А я вот кое-что смог восстановить, Уэйд. И, похоже, мы в заднице.

– Да ладно? – Уэйд недоверчиво морщится. – Федералы опросили вчера больше трехсот человек – у всех потеря памяти. Никто ничего не помнит. И Винни, похоже, тоже пока молчит. Что ты раскопал?

– Сейчас расскажу. Только ты мне сперва скажи, что ты имел в виду, когда говорил «что-то происходит в последнее время»?

– Да много всего… Убийств много. Куча всяких мелких происшествий, о которых даже газетчики не пишут, но из-за всего этого у меня в комиссариате творится черт-те что, и день ото дня все хуже и хуже. Выборы эти еще. И раньше бывали тяжелые времена, но сейчас… такое впечатление, что все разом свихнулись.

– Я тебе подкину еще. Я сам поджег кабинет сегодня ночью.

– Что?! На хрена?!

– Вчера вечером я нашел свою одежду, в которой был в кинотеатре, и кое-что вспомнил. В голове все спуталось, честно говоря… Сам не помню, как, но я точно сам поджег… И это не все. У меня вчера утром брал интервью журналист. Он меня увидел и сразу в обморок упал, а когда очнулся – сбежал. Он тоже там был, и ему удалось мимо федералов проскользнуть. Я с ним ночью поговорил. Думал, он из банды Винни, но нет – он сам по себе оказался. Он мне рассказал, что смог вспомнить. Я думаю, мы заражены, Уэйд. Все посетители заражены. Многих уже отправили в психушку.

– Я в курсе, что все в психушке, но чем заражены? У меня, например, все нормально.

– Не знаю, Уэйд. Это какое-то помешательство или что-то вроде того, но что его вызвало – я без понятия.

– В смысле?

– Ты знаешь меня, я ведь вообще трус, особенно после того случая. – Эвил трогает пластину. – Но за последние сутки я столько всего натворил… Расстрелял прожектор, который мне светил в окно с соседнего здания, поджег свой кабинет, то есть всю мэрию в итоге, а чуть позже ночью я отрубил этому журналисту палец кухонным топориком, когда допрашивал. Мог и убить его. Как тебе такой расклад?

Уэйд смотрит на Эвила, открыв рот.

– Ты сейчас серьезно?

– Вполне.

– Это, конечно… неожиданно… мягко говоря. Но при чем тут заражение? У меня ничего такого не было.

– Вообще ничего странного не происходило?

– Нет. – Уэйд отворачивается и смотрит в окно.

– Уверен?

– Нет.

– Ага!

– Что «ага!»? Сплю я беспокойно, плохо сплю, но я плохо сплю уже год, наверное! И я, блядь, не поджигал свой кабинет и никому ничего не отрубал.

– Может, по-разному действует…

– С чего ты вообще взял, что это какое-то заражение? Тебя же накачали чем-то перед началом!

– Уэйд! Я был в какой-то маске! Я подходил к людям и стоял напротив несколько секунд, а пока я стоял, они бились в судорогах! Я это помню!

– Чем так можно заразить и заразиться?

– Я не знаю.

– Давай рассуждать логически. Ты еще что-то узнал?

– Нет.

– Нам надо просто разобраться, что за хрень устроил Винни. Обожди! У меня же есть Петерсон. Сейчас выясним. – Уэйд достает мобильник и набирает номер: – Алло, Джон, говорить можешь? Федералы далеко? Отлично. Где сейчас Петерсон? Так. Так. Но где он сейчас? Так. А кто у него? Понятно. Подними его досье и прямо сейчас высылай к нему группу!

Уэйд уже собирается отключиться, но в последний момент останавливается:

– Обожди! Еще вопрос: Петерсон говорил, что внутри кинотеатра работало около десяти наших – их всех повязали федералы вместе людьми Винни? Ага, так и думал. Не выпускали еще никого? А что так долго? Ладно… Высылай группу к Петерсону и все его контакты прочеши, если на месте его не будет. Звони мне сразу же. – Уэйд прячет мобильник во внутренний карман. – Ну, ты слышал, в общем.

– Агент?

– Скорее всего. После кинотеатра его не видели, и с тех пор он не выходит на связь. Сейчас к нему поедет группа. У дела, похоже, не одно дно и не два.

– Что будем делать?

– Не знаю. Я бы пожрал.

– Мы как раз в ресторан едем.

Уэйд вздыхает и засматривается в окно. Лимузин заезжает в тоннель, желтый свет фонарей мечется по салону, освещая искаженными пятнами то Эвила, то Уэйда. Молчание. Только мягкие удары покрышек о стыки асфальта.

– Может, выпьем? Там, справа от тебя, в баре, есть коньяк.

Уэйд достает коньяк и рассматривает этикетку.

– Утро у меня сегодня пьяное. Ну, давай, а то меня аж дергает от твоих рассказов. – Уэйд разливает по бокалам немного коньяка, один отдает Эвилу. – Ты в курсе, что твоя Элла выпила почти целую бутылку шампанского в трейлере? Я ей, конечно, помог, но все равно…

– Хм.

– Во-во. Я с ней сейчас пообщался, и мне постоянно казалось, что эта дамочка слишком себе на уме. Не то чтобы говорила хрень, хотя и не без этого… Но все время такое мерзкое ощущение было, будто меня рассматривают в микроскоп.

– С бабами всегда так.

– Не скажи. Твоя – особенная. Где ты ее откопал?

– Да так… Давняя история.

– Досталась от предшественников?

– Вроде того.

– И ты ее все равно взял?

– Я сам не знаю, почему. Я тогда сделал пару звонков, ей дали хорошие рекомендации…

– Я присмотрю за ней на всякий случай. И еще своих ребят к тебе приставлю, незаметно, а то твои совсем зеленые.

– Так уж и зеленые?

– Поверь мне, они даже, вон, памятник от голубей не смогут защитить.