- Я дружу с небом! - закричал Савва. - А небо дружит со мной!

Горбунчик заржал:

- Да! В этом волшебстве ты и небо - одно целое, как в сказке про добрых друзей.

Но приключение продолжалось. В пещере их ждал Тёмный Комочек - большой пушистый шар с глазками, как угольки.

- Я - Тьма! - пропищал он. - Ты ищешь свет? Ха, в твоём кармане пусто, как у дедушки.

Савва немножко испугался, но вспомнил слова Серафима. Он сунул руку в свой карманчик и вытащил... ничего! Но вдруг из пустоты выскочила искорка.

- Свет внутри тебя! - сказал Серафим. - Просто поверь в него.

Савва улыбнулся, и Комочек начал таять, как снежинка на ладошке.

- Тьма - это всего лишь сон, а свет - настоящий друг! - сказал Горбунчик.

Они поскакали глубже в пещеру, где стены блестели, как звёздное небо. Там стоял Волшебный Гляделкин, сделанный из чистого хрусталя.

- Посмотри в него! - сказал Серафим. - Увидишь тайну.

Савва прильнул глазком и ахнул: он увидел весь большой мир внутри себя! Звёздочки плясали в его сердечке, планеты кружили в животике, а целые миры сияли в мыслях.

- Каждый мальчик - как маленький мир, полный добра! - прошептал Горбунчик.

Вдруг Гляделкин задрожал, и из него вылетел Золотой Ключик.

- Это ключ к твоей звезде! - сказал Дуб, который появился рядом. - Но чтобы забрать его, пройди испытание.

Перед ними появилась река из молока и мёда, а на другом берегу - Сияющий Венец.

- Перейти реку можно только с добрым сердцем! - объяснил Серафим. - Представь, что река - твой друг, а ты - её.

Савва закрыл глазки и подумал: «Я дружу с рекой, река дружит со мной!». И вдруг он поплыл по воздуху, как по воде, в весёлом танце.

Горбунчик скакал рядом:

- Видишь? Ты и река - друзья навек!.

На другом берегу Савва схватил Венец, и он превратился в тёплый свет, который заполнил его карманчик.

- Теперь звезда у тебя внутри! - сказал Серафим. - Не ищи снаружи, ищи в сердечке».

Но Тёмный Комочек вырос снова, большой, как холм.

- Ты не достоин! - пискнул он. - Твоё сердечко тёмное!

Савва вспомнил чудо:

- Нет! Я дружу с небом, полным звёзд!

Он улыбнулся от всего сердца, и свет из него осветил Комочек. Тьма растаяла, оставив после себя цветочек с лепестками, как звёздочки.

Они вернулись в монастырь на рассвете, когда солнышко золотило яблони. Савва сиял, как утренний лучик. Монахи ахнули: «Что случилось?».

Савва улыбнулся:

Я нашёл звезду внутри себя! Благодаря волшебству леса - я и небо друзья, всё связано, как в доброй сказке.

Серафим подмигнул:

- Пустой карман - лучший, потому что в нём помещается весь свет.

С тех пор Савва не грустил. Он помогал в монастыре, пел песенки с Горбунчиком и смотрел на звёзды, зная: они внутри него, как тёплые друзья. А в лесу, говорят, до сих пор светится пещера, и тот, кто поверит в своё сердечко, найдёт свою звезду.

Так и ты, маленький дружок, запомни: свет не далеко, он в твоём сердечке. Поверь в него, и увидишь - ты и небо лучшие друзья! Не бойся пустоты, в ней прячется добрый свет.

НЕЗВАННЫЕ ГОСТИ

В далёком монастыре, где колокола пели песни ветру, а яблони роняли золотые листья, жил мальчик, видящий сердцем, Фомушка. Он был не такой, как все: босые ножки шлёпали по траве и камням, в руках - сухая корочка хлеба, твёрдая, как камушек, а на плече сидел ворон Каркуша, который каркал, будто знал все тайны мира. В сердце у Фомушки жили смех и слёзы, как радуга после дождика. А монастырь пах мёдом, ладаном и молитвой.

Но иногда во двор приходили незванные гости - Страсти. Они были не тени, не чудища, а живые, как люди, каждый со своим лицом, голосом и повадками. Фомушка их не боялся. Он встречал их, шлёп-шлёп, и говорил с ними просто, как рыбак дедушка Пётр, что ловит рыбу прямо в сеть, и хитро, как дядюшка Хармс, - обрывисто и с притчей: хлоп - и готово!

Первым ворвался Гнев. Это был здоровенный мужик с лицом красным, как спелый помидор. Глаза его сверкали, как угли в печи, волосы торчали, будто солома, а кулаки сжимались, как молоты. Он топал сапогами, отчего пыль поднималась тучей, и орал: «Я всё разломаю! Всех прогоню!». Изо рта его шёл пар, как от быка на морозе.

Фомушка остановился, посмотрел на него, прищурился и ткнул корочкой хлеба прямо в его широкий нос. «Эй, пыхтун гневливый! Ты как бочка пустая: стучишь, орёшь, а внутри - пустота!». Гнев зарычал, кулаки затряслись, но Фомушка рассмеялся, как колокольчик: «Не шуми, браток! Поставь засов на свой гнев: вдохни, помолись, подумай о добром. Станешь не быком разъярённым, а псом верным, что дом стережёт. Хлоп - и готово!». Гнев нахмурился, почесал красную щёку, буркнул: «Ладно, подумаю..» - и ушёл, ступая тише. Каркуша каркнул: «Кар-кар! Молодец!».

Тут прихрамало Сребролюбие - старичок тощий, с реденькой мышинной бородкой и глазами, как две медные монетки. Он тащил сундук, весь в золотых узорах, и звенел монетами: «Моё! Всё моё! Никому не дам!». Пальцы его дрожали, сжимая сундук, а спина горбилась, под этим грузом.

Фомушка нагнулся к нему, как к ребёнку, и сказал: «Эй, золотушный дед, в гробу карманов нет! Что толку от твоего сундука, если сердце пустое?». Он отломил крошку от корки и бросил Каркуше. «Вот мой сундук - крошка для друга. Поделись с голодным, дай милостыню, и твой сундук станет волшебным: чем больше даёшь, тем больше в нём!». Сребролюбие моргнул монетками, открыл сундук - а там вместо золота запорхали бабочки. Старичок засмеялся, впервые за сто лет, и пошёл прочь, лёгкий, как пёрышко.

Чревоугодие ввалилось, пыхтя, как паровоз. Это был толстяк с животом, как бочка, и щеками, что тряслись, как желе. В руках он держал пирог, огромный, с кремом и ягодами, и чавкал: «Ешь, пей, всё вкусное, ещё хочу!». Глаза его блестели от жадности, а пальцы были липкие от сахара.

Фомушка перекрестился - раз! - и сказал: «Животик твой - слуга хороший, но царь плохой. Накорми его крошкой - и хватит. Поблагодари за еду, помолись, и станешь лёгким, как птичка». Он отломил кусочек корки, съел и улыбнулся: «Ммм, сладко! Лучше твоего пирога». Чревоугодие почесал живот, пирог скукожился до яблочка, и толстяк ушёл, напевая: «Может, и правда, поменьше..». Каркуша клюнул яблочко и каркнул: «Вкусно!».

Гордость явилась, как королева. Высокая, в мантии из бархата, с золотой короной на голове. Она шагала важно, нос задрав, и говорила: «Я лучше всех! Все должны мне кланяться!». Глаза её смотрели сверху вниз, как с высокой башни.

Фомушка подпрыгнул - прыг! - и щёлкнул пальцами: «Пузырь мыльный, переливаешься красиво, а тронуть - хлоп, и лопнешь!». Гордость надула губы, но он засмеялся: «Кто выше всех, тот ближе к падению, как с яблони свалиться. А кто скромнее, тот ближе к чуду, к доброму Богу». Гордость фыркнула, но мантия её съёжилась, корона упала, и она ушла, краснея, как простая девчонка. Фомушка подмигнул: «Хлоп - и готово!».

Тщеславие закружилось, как молодой парень на ярмарке. В ярком кафтане, с пёрышками в шапке, он приплясывал: «Смотрите, какой я! Хвалите меня!». Глаза его бегали, ловя каждый взгляд, а улыбка сверкала, как фальшивая монета.

Фомушка сплюнул - пфф! - и сказал: «Хочешь аплодисментов? Вот тебе: хлоп-хлоп!». И захлопал в ладоши в пустоту. «Твои хлопки - как солома, сгорит. Делай добро тайно, чтоб небо видело, а люди нет. Тогда и крылья у тебя вырастут настоящие, не из цирковых перьев». Тщеславие остановилось, пёрышки осыпались, и парень убежал, пряча лицо.

Зависть вылезла из-за угла - девчонка тощая, с зелёными косичками и злым взглядом. Она грызла сухарик и шипела: «У всех всё лучше! У меня ничего!». Она косилась на цветы в саду, на чужую краюшку хлеба.

Фомушка сел рядом и сказал мягко: «Эй, зелёная косичка, радуйся чужому счастью - и оно станет твоим, как подарок. В большом доме добра всем хватит!». И шепнул: «Много комнат, много солнышка». Зависть бросила сухарик, улыбнулась, косички пожелтели, как подсолнухи, и она убежала, напевая.

Лень разлеглась в тёплой луже. Это был парень лохматый, в рубахе мятой, с сонными глазами. Он зевал: «Потом сделаю... Завтра..». Рядом квакала жаба, поддакивая.

Фомушка ткнул его ногой - тык! - и сказал: «Вставай, соня! Хоть один шажок сделай, хоть цветок понюхай - и силы придут, как волшебство». Лень пробурчала: «Завтра..». А он засмеялся: «Завтра - сказка, а нынче - дело! Хлоп - и вперёд!». Лень потянулся, встал и пошёл в сад, напевая.

Уныние сидело на камне - старушка в сером платке, с пустыми глазами. Она шептала: «Всё плохо, ничего не выйдет..». Лицо её было, как тучка перед дождём.

Фомушка сел рядом, захрустел корочкой: «Всё хорошо! Солнышко светит, Каркуша каркает, цветы пахнут. Слава Богу за всё!». И запел песенку, криво, но звонко. Уныние вздохнуло, платок посветлел, и старушка ушла, а на камне вырос цветок.

Последним встал Страх - великан с чёрной бородой, глазами, как ночь, и голосом, как гром: «Бойся! Всё пропало!». Его тень закрыла солнце.

Фомушка перекрестился - раз! - и сказал: «Ты тень, а у меня свет внутри. Ничего не случится без доброй воли». Страх съёжился, стал мухой, и Каркуша её - хап! - съел.

Фомушка поднял руки к небу: «Все Страсти я встретил! Они лают, шипят, но силы в них нет. Сила в доброте, в смехе, в молитве!». И пошёл, шлёп-шлёп. Каркуша каркал, солнце светило, душа пела.

Дети, если Страсти придут, встречайте их, с памятью о Боге, как Фомушка, с улыбкой и добрым сердцем. И они уйдут...

СОЛОВЕЙ СВЯТОЙ СОФИИ

Давным-давно, в той стране, где золотые купола храмов сияют под солнцем, как драгоценные жемчужины, а ночные звёзды шепчут древние тайны, стоял прекрасный храм святой Софии. Этот храм был не простым: его стены, словно мудрые старики, хранили секреты веков, а внутри горели лампадки, отбрасывающие тёплый свет на иконы, где ангелы улыбались, как добрые друзья. В саду у храма, среди душистых цветов и старых дубов, чьи ветви качались, словно в танце, жил маленький соловей по имени Роман. Он был крошечный, не больше грецкого орешка, с серыми пёрышками, мягкими, как пух, и глазками, блестящими, как утренняя роса. Роман любил петь, но его голосок был таким тоненьким, таким тихим, что даже листья не шелестели в ответ. «Ах, почему мой голос слаб? - грустил Роман, прячась в ветвях. - Храм святой Софии такой большой, такой мудрый, а я не могу спеть о его красоте, чтобы все услышали и возрадовались».

Каждый вечер Роман смотрел на золотые купола, что искрились в лучах заходящего солнца, и на иконы, где изображена была сама святая София - Премудрость Божия, с глазами, полными добра и света. «Если бы я мог петь о мудрости Божьей, о вере, любви и милосердии, - мечтал он, - я был бы самым счастливым соловьём на свете!». И вот однажды ночью, когда луна серебрила сад, а ветер шептал молитвы, словно сказочник из далёких стран, Роман задремал на ветке. И приснился ему чудный сон.

В этом сне перед ним явилась сама София Премудрость. Она была не просто образом на иконе - нет, она ожила, как в волшебной сказке! София стояла в белом платье, сияющем, как утренний свет, с венцом из звёзд на голове и глазами, что лучились теплом, словно лампадки в храме. В руках она держала золотую книгу, полную тайн, а вокруг неё порхали золотые бабочки, шепча слова мудрости. «Маленький Роман, - сказала она голосом, мягким, как шелк, - твое сердце чисто, как родниковая вода, и ты любишь мой храм. Я - София Премудрость, хранительница Божьей мудрости, и я дам тебе волшебный голос, чтобы ты пел о вере, любви и милосердии. Но голос этот нужно собрать, как жемчужины в ожерелье царицы.

- Ищи три мелодии: мелодию веры, мелодию любви и мелодию милосердия. Они спрятаны в мире, полном чудес и испытаний. Будь послушен сердцу, молись Богу, и добрые друзья помогут тебе. А я буду рядом, как невидимая звезда, освещая путь».

Роман проснулся, и сердце его запело от радости, словно птица в райском саду. «Я найду эти мелодии! - решил он. - И спою песню, что разнесётся по всей стране, как ветер». Солнце только-только позолотило купола, а Роман уже полетел над садом, кружа, как в вихре приключений. И вдруг он услышал звонкий смех, словно серебряные колокольчики. Это была принцесса Лилия, девочка лет семи, с косичками цвета золотой пшеницы и глазами, добрыми, как утренний свет. Она сидела на зелёном лугу, плела венок из ромашек и напевала тихую песенку. Рядом с ней пасся её верный друг - белоснежный единорог по имени Светозар, с гривой, искрящейся, как радуга после дождя, и рогом, что сиял, словно звезда в ночном небе.

Но у Лилии был свой секрет, как в тех сказках, где принцессы прячут свои мечты. Она жила в большом замке за холмами, где её отец-король и мать-королева ожидали, что она будет важной и строгой, как они сами.

«Принцессы не бегают по лугам босиком! Принцессы не дружат с птицами и зверями!» - говорили они.

Но Лилия любила бегать по траве, разговаривать с цветами и помогать всем, кто грустил. Когда она была совсем крошкой, она заблудилась в тёмном лесу, полном теней и шорохов. Она плакала, пока не появился Светозар, тогда ещё маленький жеребёнок с сияющим рогом. Он вывел её к храму святой Софии, где лампадки горели, как надежда в темноте. С тех пор Лилия приходила к храму каждый день, молилась у икон и училась быть доброй. Но в глубине души она боялась: «А вдруг моя доброта - это слабость? Вдруг я никогда не стану настоящей принцессой, как в сказках?».

А Светозар? О, у него была своя тайна, словно заколдованный клад. Он родился в звёздном лесу, где деревья шептали с небом, а ручьи пели колыбельные, как в восточных легендах. Его рог с рождения светился, потому что единороги той страны рождались, чтобы нести свет в тёмные уголки мира. Но Светозар был самым младшим в своём стаде, и старшие единороги дразнили его: «Твой свет слишком слабый, Светозар! Ты никогда не станешь настоящим хранителем света, как в древних преданиях!». Эти слова ранили его, словно шипы розы в сказке. Он часто убегал к храму святой Софии, где молился у стен, и его рог сиял ярче, словно впитывая мудрость Божью. Там он и нашёл Лилию, и с тех пор они были неразлучны.