У каждого человека есть сердце. Кто-то с ним рождается, а кто-то обретает его по жизни. И речь сейчас не об органе, который качает кровь по телу. Сердце, это самое важное, что есть у человека, его основа, его ствол. И его можно разбить. Для кого-то сердце, это старинный предмет, оставшийся в наследство от покойной бабушки, человек сидит, рассматривает его часами и испытывает истинное наслаждение. Для кого-то это его деньги, счет, который будет расти и пополняться до самой смерти, даже если придется экономить на ложках и туалетной бумаге. Для кого-то сердце —человек, и любовь к этому человеку нельзя измерить обычными стереотипами. Для кого-то собственные мечты и желания. Для кого-то родительский дом. Это вообще самое размытое, и самое странное понятие, но при этом его можно разбить.

Уничтожив то, чем человек живет, можно лишить жизни его самого, не физически, морально. А, иногда и физически, хотя еще не известно, что страшнее. Нельзя недооценивать важность кого-то или чего-то в чужих глазах, можно случайно сделать человеку больно, просто потому, что другому это не так важно. Случайно, или специально. Сердцем можно манипулировать, и людям, у которых сердца нет, страшно повезло по жизни. Их нельзя убить. Они могут лишь умереть сами.

Мужчина действительно медленно рвал бумагу. Обычно он экономил свое время, но сейчас погрузился в себя и почти не думал о своих действиях. Ему льстило, что девушки стремятся снизить конкуренцию и сразу же проредить ряды персонала, но вместе с этим доставалось еще и крайнее неудобство. У него не было сердца, хотя он это не замечал и, напротив, был очень доволен своим независимым положением. Холгард считал, что любой человек зависим, и был прав. Он вообще любил вешать ярлыки, но в этом рассуждении он все-таки был прав. Эти зависимости можно использовать, хотя заметить их не просто, по крайней мере для него.

Надавив, можно повлиять на человека, получить свое. Нона, в поте лица старалась оттереть странную, матовую каплю на паркете возле лестницы, и совсем не думала о том, давят ли на нее, манипулируют ли ею. Она все так не оставит, и, если понадобиться, выйдет на тропу войны за свое место в этом доме.

Месиво чувств поглотило взволнованную девушку, уже который час она не могла успокоиться. На этаже становилось все холоднее, будто сейчас не лето, а зима, и не снаружи, а здесь. Колени сильно покраснели, затекли, и, кое-где покрылись маленькими, едва заметными ссадинками. Света становилось все меньше, но не было понятно, кончается ли это день, или же у утомленной служанки просто в глазах темнеет. Как на зло, под рукой не было ни одного предмета, который показал бы время: ни телефона, ни часов, и ни одной живой души, которую можно было бы спросить.

Она глубоко вздохнула, потрясла головой, и села на пол, прислонившись спиной к стене. В локтях и коленях чувствовалась усталость, которую девушка не ощущала до этого ни разу в жизни, будто бы суставы превратились в шарниры и, вот-вот начнут лопаться. Стоило спросить у Ран, нужно ли ей продолжать работу, вот только... а если как только она захочет сойти с этажа, выйдет хозяин? Ее тут же уволят. И это держало ее на прохладном, чистом, деревянном полу.

Рик с любопытством смотрел на изображение, транслируемое с камер наблюдения.

Смотрел и снова ухмылялся, разглядывая усталое лицо новой служанки, перекошенное эмоциями недовольства и печали. Девушка встряхивалась, разминала руки, и встряхивалась снова. У него не было привычки наблюдать за персоналом, но сейчас дело приняло очень необычный оборот, что и возбудило интерес мужчины. Взглянув на часы, он тихонько привстал, вышел из кабинета, смерил горничную холодным, совершенно безэмоциональным взглядом, и тихо произнес: «на сегодня достаточно, можешь идти». После чего прикрыл глаза и стал спускаться вниз по лестнице. Нона, облегченно выдохнув, проводила его взглядом, и попыталась встать на дрожащие, усталые ноги. Они совсем не слушались, девушку, словно она была пьяна, постоянно заносило из стороны в сторону, и служанка, несмотря на то, что опиралась на перила, очень боялась упасть.

И снова никого в коридоре, в залах. Запах одиночества и темноты. Ей начинало казаться, что люди просто испаряются, когда она оказывается на этаже. Легкая тошнота, такой побочный эффект развился бы у любого, кто провел день, наклонив голову вниз. Сальровелл запрокинула ее вверх, ощущение, словно ей не хватало воздуха, нарастало, и девушка приняла решение выйти на улицу, где было прохладно и свежо.

Скрипнула входная дверь, глазам служанки открылся роскошный, хозяйский сад. В сумерках он казался немного жутким, отстраненным, но ее это не пугало, а напротив, привлекало. Приятный, цветочный аромат витал вокруг дома, прохладный ветер менял его концентрацию и насыщенность. Толстые, ночные бабочки перелетали с цветка на цветок, сверчки наполняли ночь своим пением, а где-то вдали слышался соловей.

Усталые ноги никак не могли привыкнуть снова держать тело, и со следующим шагом Нона чуть не упала, но устояла, не сразу вернув равновесие. Чтобы немного их размять, она решила обойти дом по кругу, а за одно прогуляться по саду.

Темные, кирпичные стены были увиты виноградником, который местами поднимался до самой крыши, а тропинки были выложены крупным булыжником.

Совсем рядом, будто бы всего в нескольких десятках, метрах девушка услышала внезапное конное ржание, но пойти, познакомиться с хозяйскими лошадьми так и не решилась. Сейчас простая прогулка была намного предпочтительнее ужина, ей просто хотелось отвлечься и подумать.

Внезапно на усталое, женское плечо легла увесистая мужская рука. Служанка вздрогнула, но, обернутся не успела, тут же почувствовав возле уха горячее дыхание:

- Привет, новенькая. Ну что, давай знакомиться?

4. Чашка и мусор

- Кто... вы? — Все тело рефлекторно напряглось, глаза широко раскрылись. Этого человека Нона видела тут впервые. Высокий, худощавый, с проседью на длинной неухоженной щетине.

-А... не суть. Какая разница? Работаю тут, так же, как ты. — Мужчина ухмыльнулся.

Чужая рука скользнула с плеча на талию, и сжала ее настолько сильно, что было даже немного больно.

- Отойди, или я буду кричать. — Она прищурилась. Сколько людей тут работает?

- Зачем? Я свой, расслабься. Да... если хочешь, кричи на здоровье. После десяти окна в этом доме закрывают, так что вряд ли кто-то засечет необычные звуки. —Голос, что произносил эти слова, был низким, прокуренным, а его владелец явно находился навеселе.

- Я сказала отойди! — Нона повернулась, и постаралась оттолкнуть нового знакомого, но он держал ее мертвой хваткой.

- Ну-ну, спокойнее, я, пока еще, ничего такого не сделал, хотя, возможно, сейчас сделаю. — Мужчина слегка выпустил служанку из рук, но тут же схватил ее за щеки, и, рывком приблизившись к лицу, впился в ее теплые, раскусанные от нервов губы.

Усталые, дрожащие колени подкосились снова, она старалась устоять на ногах, но не могла. Глаза расширились настолько, что были готовы вылезти из глазниц, руки сводила судорога, и все равно, всеми силами девушка стремилась оттолкнуть мерзкого незнакомца. Мужчина тоже не сумел ее удержать, и вместе они упали на холодную, каменную дорожку. Те короткие, молчаливые стоны, в которые превращались крики, когда рот был зажат, не могли привлечь никого, в саду было пусто как в старом, пересохшем колодце. Уверенные, сильные руки лапали, хватали ее за ноги, задирая юбку выше. Она изо всех сил стремилась защититься, но после тяжелого дня, даже если б получилось вырваться, не вышло бы убежать.

- Опять ты за свое! Пусти ее, живо! — Знакомый голос заставил обоих людей вздрогнуть, девушку от радости, мужчину от испуга. — Иначе я позову остальных! —Анабелла стояла, держа в руках огнетушитель так, словно то была двуручная дубина. — Живо отошел! — Хоть она и выглядела уверенно, высокий голосок дрожал, а глаза бегали из стороны в сторону.

- А, Бель, девочка! Мы просто познакомились, ничего плохого у меня и в мыслях не было! — Незнакомец отпрянул, смутился. Самоуверенность сразу же сошла, и на ее место пришли неловкость и страх.

- Нона, вставай быстрее! — «Зеленая» служанка тут же подошла, и протянула руку «синей», которая, на дрожащих коленях, едва ли могла встать. Мягко взяв ее за талию, она повела подругу в дом, более стараясь не смотреть на валяющегося на земле работника.

Сердце бешено билось у обеих, Бель усадила подругу на ближайший диван, стоящий в коридоре первого этажа. Кромешный мрак заполнял помещение, и никто не собирался включать свет.

- Ты в порядке? Конюх, тварь! Он и ко мне, и к Сандре... девушке с красной ленточкой приставал. При чем выбирает моменты, когда мы одни и на улице. Не понимаю, как хозяин до сих пор его не уволил, брр!

- Да, в порядке... спасибо тебе. Одна бы я не справилась с ним. — Сальровел устало, облегченно улыбнулась, и ее собеседница сквозь темноту почувствовала эту улыбку.

- Он сильный, как медведь! Вообще спасу нет. Завтра пойду к хозяину, нельзя это просто так оставлять! Пойдешь со мной?

- Не знаю даже... сегодня я весь день терла пол на его этаже. Обращаться к нему после этого мне, если честно, страшно.

- Ладно, я понимаю, сама схожу. Может тебе и не стоит ему пока на глаза попадаться.

- Поразительно. Мой первый поцелуй получил какой-то конюх-бомж. По крайней мере выглядит и пахнет он как бомж. — Нона криво ухмыльнулась, и показательно закатила равнодушные глаза.

- Первый поцелуй? Серьезно?? Вот урод! — Девушки засмеялись, после чего Бель вновь взяла под руку коллегу и стала помогать той подниматься наверх.

Ночь для всех была тяжелой. Из-за дверей, в которых жили и находились служанки, иногда раздавались крики, девушки очень беспокойно спали. Полная луна висела над поместьем, ветер вращал флюгер на крыше. Где-то вдали слышался дикий, самоотверженный вопль печальной собаки. Холгард ворочался в своей постели, отчаянно пытаясь уснуть, но глаза раскрывались сами, несмотря на полную звукоизоляцию спальни и две таблетки снотворного. Холодное, скомканное одеяло лежало рядом, желания накрываться им не было, хотя в комнате было совсем не жарко. Длинные волосы небрежно разбросало по простыне, мужчина вновь перевернулся на спину и посмотрел в потолок. Так пролежать ему удалось не более двух минут, затем он снова лег на бок и положил под голову руку. Эта широкая, двуспальная кровать была для одинокого хозяина слишком большой, но менять ее было странно и не рационально. Вторая подушка пустовала много лет, и Рик сам не мог понять, хотел ли он, чтобы кто-то занял это место.

Через время собака снова взвыла. Лунный шар медленно плыл по небу, а рассвет никак не наступал. Просто небо постепенно светлело. Звонкие будильники один за одним слышались в комнатах персонала, и поместье медленно начало оживать, просыпаться.

Девушка, торопясь, переступая через две ступеньки поднималась на третий этаж.

Две короткие, рыжие косички неуклюже топорщились в разные стороны и раскачивались при ходьбе, отчего служанка выглядела очень мило, и даже немного, смешно. Остановившись перед кабинетом хозяина, она набрала побольше воздуха в легкие и, зажмурившись, раскрыла дверь без стука:

- Доброе утро, мистер Холгард! Простите, что так бесцеремонно, но у меня экстренная ситуация!

- Кто-то умер? — Рик наклонил голову, и взглянул на служанку из-за очков, достаточно пренебрежительно и холодно.

- Эм, нет, не умер, но...

- Тогда это уже не экстренная ситуация.

- Ну... - Анабелла замялась и опустила глаза. Если б она постучала, он мог бы и не среагировать. — В общем-то конюх... сегодня ночью он чуть не изнасиловал новенькую! Не известно, что было бы, если б я не стала ее искать, или если не нашла бы! Это не лезет ни в какие рамки, вы же понимаете! Это третий раз за полгода, третий, было уже две жалобы! Пожалуйста, помогите нам! Сделайте с этим что-нибудь! Уже нельзя вечером из дома выйти, он как цепной пес, только не кусает, а пытается насиловать!

- Хм... и что? — Взгляд оставался ледяным и непроницаемым.

- Как что?.. — Бель нервно сглотнула и отступила на шаг назад. — Он же...

- Ты предлагаешь мне уволить его? Интересно. Одно дело служанки, которых можно менять хоть каждый месяц, а другое конюх, которого пришлось искать, полгода. Кто займет его место? Не ты ли?

- Нет, я же горничная...

- Именно. Каждая потраченная тобою минута скажется на твоей премии. Я очень ценю свое время. Ты можешь идти.

«Зеленая» служанка попятилась. Напряжение росло, она медленно вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. Он ничего не станет делать, ровным счетом ничего. Об этом нужно рассказать подруге, но для начала успокоиться самой, у девушки на глазах выступили едва заметные слезинки. Не из-за того, что ее просьбу не рассмотрели, просто он отмахнулся от нее. Опять.

Нона стирала пыль со статуэток на входе. Не то что бы она там была, но поручение Ран - закон, и потом это намного лучше, чем ползать на коленях не третьем этаже.

Ее немного напрягло появление подруги, Анабель всегда была борой и веселой, а сейчас... не трудно было догадаться, что хозяин отклонил ее просьбу.

- Все плохо, да? Он не стал тебя слушать?

- Ну почему же... выслушал. Вот только для него это несерьезно все, он даже бровью не повел, представляешь? Так обидно... - Бель грустно улыбнулась и подняла глаза.

- Все в порядке. Тебе вообще не стоило из-за меня ходить, но все равно спасибо. —Сальровел натянула фальшивую улыбку, и убрала прядь с лица коллеги.

- Тебе же тоже очень обидно, я вижу. Тебя едва ли не поимели, в прямом смысле, а твой работодатель принимает это как должное, да еще и с такой иронией. - К концу предложения девушка перешла на шепот. — Давай закроем тему, у стен тоже есть. уши, лучше потом еще обсудим, в комнате, как нам поступать с этим конюхом дальше.

Ее собеседница сосредоточенно кивнула, после чего прикрыла глаза и повернулась к статуе. Бель чувствовала внутреннее бурление, злость. То, что он так просто, воспримет прямую попытку изнасилования на своем же участке... стало для нее серьезной неожиданностью. Как он может так спокойно себя вести? Как можно так наплевательски относиться к девушкам, которые работают на него? Мысли сменяли друг друга, и каждая последующая была негативнее предыдущей. Стоило отвлечься, поработать.