Чуть слышно скрипнула дверь кабинета. Мужчина открыл глаза и стал расплываться в ухмылке. Как следует рассмотрев силуэт гостьи, он тихо сказал:

- Ты опоздала.

- Прошу меня простить, я принимала душ. — Тихо отозвалась служанка, прошла внутрь, а после прижалась спиной к закрытой двери.

- Ты слишком много просишь. Раньше я за тобой такого не замечал. — Ледяной голос заставлял девушку вздрагивать, но пятиться было некуда.

- Немного не рассчитала время. Я готова расплатиться за это.

- Боишься меня?

- Да. - Честно ответила она и закрыла глаза. Не видя его лица, ей становилось легче, потому как сладкое, с ума сводящее чувство силилось и нарастало. «Синяя» то и дело сглатывала, шумно дыша через рот.

Хозяин медленно встал и подошел к служанке. Он с интересом осматривал ее лицо, мягкие, розовые губы и дрожащие реснички. Волосы пахли чем-то неуловимым, кожа была теплой, но не горячей, упругой, бледной... Резко выдохнув, он впился в ее губы своими, жадно надавливая и немного кусаясь. Горничная чувствовала затылком дерево, чужие руки охватывали ее плечи, затем грудь, сдавливая их в сильной, но осторожной хватке. Рик расстегивал ей рубашку, но делал это столь неаккуратно и быстро, что несколько пуговиц отлетели в сторону.

Тяжелое, вязкое дыхание заполняло комнату, он сжимал пальцами возбужденные, раскрасневшиеся соски, вталкивая ей в рот свой язык.

У девушки, буквально, подкашивались ноги и закатывались глаза. Она схватилась руками предплечья шефа, чтобы устоять на месте, и тот тихо отстранился, заглядывая ей в глаза.

- Это приятно, не находишь? — Оскалившись, сказал он.

- Может быть. — «Синяя» отвела глаза, чувствуя, как краснеет, и смущалась от этого еще больше.

Мужчина ухмыльнулся, взял ее за талию и вывел из кабинета, наспех его закрыв.

Нона то и дело оборачивалась, прикрываясь, но на третьем этаже не было ни души.

Он ухмылялся ее действиям, а затем подвел ее к двери той самой гостевой, извлекая из кармана уже знакомый ключ.

Сердце забилось еще сильнее, она не могла взять себя в руки, мобилизоваться, прийти в себя. Его запах опьянял, а объятия ощущались оковами. Он отпер гостевую, и впустил девушку перед собой, а после, как обычно, заперся. На этот раз здесь было очень тепло, приятно. Она наблюдала за его действиями, внимательно осматривала руки, спину, шею... сама вздрагивала и облизывалась, постоянно отводя глаза, или опуская их, старалась отвлечься.

Хозяин медленно подошел сзади, и девушка почувствовала у себя на плечах его пальцы, они хватали, вдавливаясь в кожу, но боли не ощущалось. Рубашка уже лежала на полу, он расстегивал ей юбку, и она, под силой гравитации упала на пол рядом с рубашкой. Как ни странно, стыда не было, и чужую руку, трущуюся о трусики, не хотелось убрать. Мужчина спустил их, оставив «синюю» без последней детали одежды, сам при этом иногда отвлекался и раздевался одной рукой.

Резким движением он припер ее лицом к стене и поставил на колени, а затем опустился на них сам. Она чувствовала, как высоко над ухом ее хозяин дышит, так глубоко, горячо, охватывает руками тело, продолжая массировать грудь, соски и ореолы. После, все так же резко стал ощупывать ягодицы, спускаясь к влажной промежности, разводя в стороны половые губы и массируя клитор.

Девушка закусила губу. Изо рта вырвался тихий стон, глаза вновь закатывались, почти полностью скрываясь под тонким верхним веком. Она резко выгнула спину, когда почувствовала, как упругий половой орган входит, раздвигает стенки возбужденного влагалища. Рот открывался сам, а ее хозяин продолжал насаживать ее на себя до самых яиц. Глубоко, много... но боли, почему-то, не было. Напротив, ощущая головку, которая, буквально, упиралась в матку, массировала ее шейку, Сальровел захлебывалась собственными стонами, а лицо перекашивала неадекватная улыбка. Она чувствовала спиной его горячий торс, от мягких, но глубоких движений хотелось кончить, и служанка сама не замечала, как начала насаживаться на член партнера.

Он глухо рычал, едва сдерживая накатывающие эмоции. Глаза сильно раскрывались, а взгляд то и дело натыкался на плечи, талию, бедра... хватаясь за них он стискивал зубы и ускорялся, уже особо не в силах контролировать себя самого. Ее стоны сводили с ума, тело напрягалось и потело, капли влаги скользили вниз, вниз... И, хотя он и не видел ее лица, слышал ее дыхание, рваный голос и все равно перевозбуждался.

Горячая, вязкая жидкость растекалась внутри тела горничной, она рефлекторно открыла рот и вновь сильно выгнулась, продолжая насаживаться на плотный член.

Мысль о том, что в нее слили, сводила с ума, вызывала внизу живота новые, сладкие спазмы. Сердце сжималось от удовольствия, она царапала руками стену, а воздуха не хватало.

Наслаждение накатывало, впервые ей хотелось, чтоб он кончил в нее еще раз.

Влагалище плотно охватывала половой орган, мужчина и не собирался останавливаться, широко ухмыляясь. Его руки, казалось, делались еще горячее, а глаза неадекватно поблескивали.

Нона уже не могла толком осознавать происходящее, она лишь чувствовала удовольствие, усиливавшееся с каждой секундой, и не было сил остановиться, пресечь себя. В очередной раз встретив фрикцию своим телом она замерла, ощущая тяжелый, болезненный оргазм. Девушка немного дрожала и хватала губами воздух, более, не в силах держаться на коленях, хотя ее и продолжали долбить. Ей казалось, что промежность растягивается, встречая в себе новую порцию спермы. Полная, буквально, до краев, она слегка отстранилась и попыталась опереться на тело партнера, но руки не слушались, и служанка почти соскользнула на пол, однако хозяин удержал ее.

Сердце билось с неимоверной скоростью. Холгарт, отдышавшись, взял ее на руки и посадил на кровать, после чего сел рядом. Она вдыхала запах его кожи, и зачем-то старалась запомнить, как он пахнет, и насколько он влажный и горячий. Мужчина немного ухмыльнулся и прикрыл глаза:

- Смотрю, ты приноровилась. Полезный навык.

- Может. — Тихо ответила девушка и попыталась набросить на себя одеяло.

- Ты можешь менее нейтрально отвечать на вопросы?

- Наверное. — Смысл сказанного до нее дошел позже, чем она успела это сказать, и сконфуженно удивилась сама себе.

- Поразительно. — Ее шеф засмеялся и поднял бровь. — Нарываешься или тупишь?

- Не знаю. — Она свела глаза в кучу и повернулась к собеседнику, отчего тот странно усмехнулся.

- Достаточно. Начинает действовать на нервы.

- Так-то... могу, просто растерялась, извините.

Мелкие пылинки витали средь теплого воздуха. В темноте их было не рассмотреть, но Сальровел чувствовала их кожей, стараясь сосредоточиться на чем-то отвлеченном. Аккуратная тумбочка рядом с кроватью, высокий платяной шкаф...журнальный столик, на котором что-то лежало, только вот она никак не могла понять, что, возможно журнал, или книга.

Несколько минут подумав, мужчина встал и начал одеваться. Сердце все еще бешено билось, потому что она здесь, рядом. И он никак не может этим наесться.

Сейчас он не был зол, скорее обескуражен и потерян. Должно было стать легче, хотя бы на время, но не становилось. Краем глаза он замечал ее усталое лицо, слегка слипшиеся на концах волосы, розовые плечи. Всего этого слишком мало, нужно еще. Нужно больше. Напряжение доходило до своего крайнего предела, и, хотя он устал физически, психологически был неадекватно смущен и возбужден.

Служанку хотелось обнять, поцеловать... буквально, впитать в себя, вот только наличие этих порывов бесило. Смущение перерастало в злость. Он же не помешанный, не меланхолик, не страдалец. Не слабак. А это слабость, и ее нужно убрать.

Ему хотелось быть жестче, злее, по отношению к ней, точно так же, как и со всеми другими. Но что-то мешало. И снова ярость.

- Уберешь здесь. — Сквозь зубы бросил он, и вышел вон из комнаты. Горничная обреченно смотрела ему в след, уголки губ немного дрожали, но она быстро замотала головой и встала.

Хорошо. Ей было хорошо, отрицать это глупо и наивно. Его прикосновения буквально проникали ей под кожу, доходя до самого сердца, щекотали нервы, царапали душу. Этот запах, который, казалось, все еще витал вокруг, сводил с ума, она обреченно взяла подушку и прижала к лицу. Плохая привычка слишком сильно развратила ее привычный образ жизни, разворошила мысли, и не выходила из тела, все время оставаясь в форме странного, тяжелого осадка. Предала себя.

Давно.

Стоит ли это прощать себе? Нона склонялась к тому, что нет, нужно углубиться в работу и попытаться отвлечься. Она все еще чувствовала его прикосновения, и что-то в груди готово было разорваться. Влюбиться глупо и мерзко. Всего лишь одна из многих. Одна, и точно такая же, как все... потому что теперь, «синяя» была уверена — те чувствовали тоже самое. И теперь она. Нужно собрать в кулак силу воли, и остатки собственного достоинства, чтобы морально не пасть перед ним на колени.

Однако сейчас это сделать сложнее всего — наслаждение, полученное с ним, она не испытывала нигде и никогда. Ни с кем. Он сидел рядом, с книгой, такой сосредоточенный и задумчивый... Так странно смотрел, ухмылялся, шутил. Все это следовало выкинуть из головы, потому ничего, кроме разочарования, в итоге, не будет. Предательство и разочарование.

Одна из многих.

Как бы не старался, Рик так и не смог уснуть сегодня. Он, раз за разом, наворачивал круги по комнате, то напрягаясь, то расслабляясь, иногда печалясь, иногда посмеиваясь. Множество разнообразных мыслей носилось в голове, и здесь, оставаясь наедине с собой, он мог их выплеснуть. Появилось множество идей, как пресечь свое странное влечение, и одна была изощрённей другой. Можно наслаждаться ее неловкостью, и видя мерзость, стыд, может, наконец, отпустит.

Кинуть ее в самое дно, и смотреть на это, возможно, разочарование не заставит себя долго ждать. Всего лишь продажная служанка, с которой можно сделать что угодно, так почему бы этим не воспользоваться?

Ни в первый раз он говорил это сам себе.

28. Голая

Рассвет наступал поразительно быстро, и что еще более поразительно, так это яркие, свежие солнечные лучи, сменяемые редкими облаками. Служанки столпились у окон, воздух на улице прогревался быстро, и даже те, кто, в общем-то, не выходил на улицу, заметили это. Мягкое тепло будто бы обволакивало молчаливое поместье, цветы снова распускались, со стен свисали темные виноградные грозди. Некоторые из плодов лопались, источая не менее приятный запах. Свежие, прохладные озерца покрывались бликами от солнечных лучей, словно чешуей, потому как редкий ветер создавал на воде рябь. Сегодня усадьба смотрелась на удивление гостеприимно и приятно, темные, кованные ворота контрастировали со светлым садом, лужи на дорожках обветривали и уменьшались. Что-то незримое, бесконечно приятное и, даже немного волшебное, покрывало в то утро землю. Воздух ощущался кристально чистым, а по-настоящему летнее, августовское настроение, буквально, вырабатывалось в организме каждого.

«Зеленая» потягивалась, недовольно приглаживая растрепанные волосы. Свежая форма уже ждала ее, и девушка, закончив расчёсываться, тут же надела ее на сухое чистое тело.

Коридор был светел и свеж, отчего по-настоящему хотелось работать, прилив сил не заставил себя долго ждать. Увидев у окна довольную «синюю», которая рассматривала солнечный сад, служанка тихо подкралась к коллеге, собираясь резко поздороваться на ухо.

- Я тебя слышу, Бель, ты топаешь как слон. — Произнесла довольная «синяя», не отводя взгляда от окна.

- Да ну тебя, могла бы притвориться, что не слышишь! — Буркнула недовольная горничная и вновь потянулась. — Какие планы на сегодня? Давала мисс Таллис какое-то задание, или случайно?

- У меня странное задание, сказали, что с утра меня вызывал шеф, и я понятия не имею, зачем. — Искренне призналась Сальровел и слегка нахмурилась. - Так что я волнуюсь, надеюсь, никаких проблем.

- Ой, уж у тебя-то проблем не будет, зуб даю! — Сияющая Анабелла потрясла головой и поправила смешные, слегка растрепанные косички.

- Если бы. — Сконфуженно ответила Нона и глубоко вздохнула.

- А что ты все еще тут, не там? — «Зеленая» подняла глаза в потолок и слегка сконфузилась.

- Да, просто время тяну, страшно. - «Синяя» сама удивилась собственной честности, но тут же встряхнулась, улыбнулась, и сказала: — Ладно, я наверх.

Пожелай мне удачи.

- Удачи!

Стиснув зубы, Нона двинула к лестнице, провожаемая взглядом своей не унываемой коллеги. Колени дрожали и подгибались, руки потели, а сердце билось так быстро, будто девушка идет на серьезную операцию. Вчерашний вечер не до конца выветрился из головы, и она не знала, что будет делать, и как будет говорить, вновь столкнувшись с ним лицом к лицу.

Заветная дверь возникла перед лицом слишком быстро, и, собрав всю свою волю в кулак, «синяя» сперва постучала, а затем вошла внутрь.

- Доброе утро, мистер Холгарт, вы хотели меня видеть?

- Да? — От последней фразы мужчина слегка вздрогнул, что было заметно только ему, а потом расплылся в странной, пугающей ухмылке. — Да, у меня к тебе дело.

Ты же хочешь заработать, верно?

- Ну да. — «Синяя» слегка покраснела и отвела глаза, снова стиснув зубы.

- В таком случае, у меня к тебе забавное поручение. — На секунду хозяин задумался, а потом вновь продолжил. — Раздевайся.

- Слушаюсь. - Внутренне напряжение нарастало. Что-то такое уже было, когда девушка голой убирала его комнату, но сейчас все выглядело, и чувствовалось совершенно иначе. Сложив на кресло остатки одежды и белья, она выпрямилась, покорно склонила голову, и закрыла кулачками промежность.

- Умница. Так вот, слушай меня внимательно. Сегодня всю работу, все поручения по дому ты будешь выполнять голой. Я запрещаю тебе прикрываться чем-либо, но ты можешь что угодно врать, если тебя спросят, почему ты в таком виде. – Шеф откинулся назад и довольно усмехнулся, осматривая служанку с ног до головы. У той раскрылись глаза и задергалось нижнее веко правого глаза.