Боялась того, чего он хочет ей сказать, хотя и не знала. Но не отсутствие страха выделяло сильных людей, а то, как они могут с ним бороться.

- Я вижу. — Тихий смех. — Рад, что тебе стало лучше. Четырнадцать часов сна... влияют довольно... благотворно. Готова отрабатывать грехи?

- Никогда не буду готова, но что это изменит?

- Ничего. — Смех становился громче. — За мной.

Нона встала. Ее слегка пошатывало, но в целом стало намного лучше. Судя по всему, Ран сделала ей какой-то укол. Коридор, казалось, был темней, чем обычно.

Зловещие силуэты тянули к горничной свои черные костлявые руки. Её ноги, буквально, прилипали к полу, не желая делать следующий шаг. Что будет, когда они придут? Пальцы дрожали, густой холодный воздух не хотел проникать в легкие, но теперь уже от тяжелого нервенного волнения. Тишина. Ком застрял в горле, его нельзя было сглотнуть, или прокашляться, забытое чувство, когда хочешь зарыдать и не можешь.

Стены, как будто, шевелились, а коридор все сужался, ближе к лестнице, которая сегодня виделась неадекватно длинной с разноразмерными ступенями. Страх часто искажал реальность, но это было слишком сложно в себе подавить, особенно при осознании печальной действительности. Тот же страх не позволял ей поднять глаза, чтобы осмотреть голову и спину своего хозяина. Она шла за ним, низко опустив голову, примерно в метре, но этот метр ощущался как пара сантиметров.

Девушку словно приковали к работодателю тяжелыми стальными цепями. Чем заслуженна такая судьба? Почему это все происходит? Зачем?

Скрипнул ключ в замочной скважине. Они вместе вошли внутрь, после чего мужчина снова закрыл дверь на замок.

- Раздевайся. — Как-то тихо, и даже странно сказал он. — За это ты не получишь ничего. Будешь делать это для того, чтоб не вылететь.

- Знаю. - Прошептала девушка. Дрожащие руки расстегивали пуговицы, вскоре черное платье и бриджи лежали на полу. Нижнее белье... она с осторожностью снимала все, что было под одеждой, и вскоре стояла посреди кабинета совершенно голая. Холодный озноб до сих пор проходил по телу, она была не в силах успокоится, хотя и пыталась.

- Иди сюда. - Мужчина кинул на нее холодный взгляд и сухо ухмыльнулся, расстегивая рубашку. Нона нервно сглотнула и подошла ближе, остановившись напротив него, на расстоянии нескольких спичечных коробков.

Тишина, дыхание, жар его тела. За время, пока хозяина не было, она отвыкла от этого ощущения. Холгарт сильно наклонился, а затем резко толкнул девушку к

холодной стене. Та немного ударилась, но эта боль не смогла сравниться с нарастающим страхом. Он оставлял на ее шее кровавые засосы, совершенно не думая о последствиях, думать вообще с каждой секундой становилось все сложнее и сложнее...

Рик хватал ее за грудь, и Сальровел закусывала нижнюю губу, чтобы не издавать звуков.

- Ты же хочешь этого. — Как утверждение сказал он, продолжая больно лапать руками обнаженное тело. — Наверное скучала, ревнивица. — Отвлекшись от шеи, мужчина впился в горячие, закусанные губы девушки.

Отрицать, отвечать не было никакого смысла, ее бы не стали слушать. Хозяин был крайне доволен происходящем, иногда на лице проскальзывал оскал, из-за которого он выглядел жутко.

- Любишь меня? Скажи, ты меня любишь? - С высокомерной усмешкой не унимался Холгарт, теперь уже действительно ожидая ответа.

- Вам сказать правду или солгать? — Служанка вздрогнула и опустила глаза.

Покрасневшие губы поблескивали в ночи.

- Лги. — Прошипел он. — Будет интересно.

- Солгать, чтоб вы поверили, или чтобы поймали на лжи? - Не унималась «синяя».

- Поверил, хочу оценить твои актерские способности. Попробуй меня удивить.

- Нет. — прошептала она, хотя ее голос дрогнул, после чего девушка зажмурилась, закусила губу и отвернулась.

- Ты ужасная актриса. — Рассмеялся мужчина. — Даже роль недотроги для тебя слишком сложна, хотя ее, вроде бы, умеют играть все девушки. Твоя ложь настолько неправдоподобна и мила, что не вызывает ничего, кроме жалости.

Смотри мне в глаза. — Он взял ее за лицо и повернул к себе. — А теперь скажи, что любишь меня, и не отворачивайся.

- Я люблю вас... - почти что одними губами сказала она, но Рик был очень доволен.

- А теперь слушай меня, моя служанка. Что бы я тебе не приказал, ты сделаешь.

Скажу стать на колени — сделаешь, скажу отсосать мне — ты тоже сделаешь. Скажу есть дерьмо из-под моих лошадей — ты подчинишься. Скажу спрыгнуть с крыши — и ты тут же исполнишь и это. Считай я твой рабовладелец, будешь делать все что я скажу. Все, без исключений. И за это я буду тебя очень приятно поощрять, в любой валюте, в которой захочешь. Но посмеешь открыть рот без моего разрешения — будешь очень жестоко наказана. Поверь, я придумаю такую мерзость, какую ты будешь помнить всю жизнь. Помнить и просить прощения. — Далее мужчина не удержался и вновь стал целовать, болезненно кусая губы своей подчиненной. - Я — твой хозяин, а ты — моя собственность.

Сальровел едва ли сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Сколько ей еще осталось? Почему от брата нет вестей? И почему ее шеф такой маниакальный собственник?

ЕЙ должно быть все равно, какой. Как выглядит, как себя ведет... она же скажет что угодно, чтобы не вылететь с работы, и скажет еще больше, чтобы получить премию.

Тогда почему так больно? Будто на месте сердца зияла огромная дыра, а кровь в организме двигалась сама по себе. Силой переменной гравитации.

Его голос, запах, горячая кожа... притягивает, но этого человека хочется оттолкнуть, больше не видеть никогда. Обида, боль. Он трогал, оставляя на теле синяки, целовал до крови, и так бешено прижимал к себе, словно хотел раздавить. Паника, страх.

- Любишь меня? Любишь, я знаю. - Повторял Рик будто сам себе, скалясь, и продолжая облапывать партнершу, будто та была куском отборного мяса.

Заплетаясь в собственных ногах Нона начала падать, но хозяин не стал ее удерживать, и они вместе рухнули на холодный дощатый пол. Озноб тут же прошел по ее телу, но мужчина не замечал этого, он раздвинул девушке ноги и навис над ней, рассматривая лицо и тело.

Твердый и упругий половой орган начал входить внутрь, раздвигал стенки влагалища. Холгарт делал все медленно, ухмылялся, иногда стискивал зубы и прикрывал глаза от удовольствия. Очень медленно двигался, буквально смакуя каждый момент. Он все еще смотрел ей в глаза, но уже не властно, а с обожанием, пытаясь собрать остатки самоконтроля. Происходящие захватило его полностью, буквально сводило с ума.

Ее сила трескалась, девушка кричала, и эти крики впечатывались в его сознание, ибо в контексте ситуации звучали как самая страстная и возбуждающая музыка.

«Кричи».

Физической боли почти не было, проникновения мягкие, плавные, нацеленные скорее доставить удовольствие, нежели унизить или наказать. Однако Нона не то что получить удовлетворение... не знала, как расслабиться со своим шефом, особенно после всего, что было услышано. Недоверие, обида, страх.

Ее покусанные губы сильно раскраснелись и опухли, но он их все еще лизал, иногда проталкивая язык к ней в рот. Она чувствовала, как член внутри нее напрягается и отекает, и как Рик из последних сил сдерживается, стараясь растянуть этот момент подольше. «Моя собственность» - тихо повторял он, а дыхание все нарастало, как и темп, но, скорее, рефлекторно. На одном из движений мужчина, более не в силах себя контролировать, схватил девушку за ноги, вошел как можно глубже и откинулся назад. Нона сцепила зубы и зажмурилась — слишком глубоко.

Белая жидкость растекалась внутри, без возможности вытечь наружу, потому как хозяин замер. Ее опять наполнили, от странного чувства приятного дискомфорта сводило живот. Слишком много спермы внутри, слишком.

От медленных и аккуратных фрикций влагалище немного растянулось, боль, если она проскальзывала, можно было терпеть. Именно можно, а не только нужно.

- Устала? - Рик прилег сверху и посмотрел девушке в глаза. — Хочешь еще? – Не насмехаясь, а, скорее, действительно интересуюясь.

Сальровел зажмурилась и, снова сдерживая слезы, отрицательно помотала головой. Чужое горячее дыхание, прикосновения, и снова этот голос, низкий, а сейчас даже шепчущий.

Двое лежали на холодном полу рабочего кабинета старого поместья. К хозяину постепенно возвращался рассудок, и, как следствие, возможность думать. Он все еще тяжело дышал, хотя и сердце немного выровняло ритм. Ему нравился странный запах кожи горничной, от которого он почти полностью отвык во время поездки, за то часто его вспоминал. Запах, губы, глаза... а вот все вместе представить не мог не получалось. Ее сбитое дыхание, рваные движения, отстраненный, потерянный взгляд. Привлекало, и он ничего не мог с этим сделать.

Или мог — поиметь. И на какое-то время становилось легче.

Новый рассвет заставил рабочий персонал лениво повставать с кроватей и направиться на работу. Смены начинались рано, некоторые служанки не высыпались, но несмотря на это в доме витала приятная, совершенно бодрая атмосфера. Ран носилась по коридорам, пытаясь найти «синюю», однако ее нигде не было. Сначала управляющая волновалась, но потом резко застыла: глубокий вздох, если вдуматься, можно легко понять, где она. Только странно, что до сих пор не у себя.

Девушка лежала в позе эмбриона в хозяйском кресле. Кабинет был пуст и холоден, за окном, сквозь тучи мелькали столь редкие для этих мест солнечные лучи. В дежурном платье было неудобно спать, но все же она заснула.

Скрипнула дверь, мужчина тихо вошел в кабинет и подошел к окну. Пахло чем-то, влажным, хотя дождя не было, напротив, гидрометцентры обещали повышение температуры.

- Вставай, иди к себе. Еще немного в такой позе, и к мертвому лицу добавится искривление позвоночника.

- Будет комплект. — Нона зевнула. — Здравствуйте, ухожу, но зачем нужно было делать вид, что я на дежурстве? Им же все равно. Всем.

- Ты не правда. - Тихо сказал он. - А, впрочем, я не намерен это сейчас объяснять.

Иди к себе, оставь меня.

Сальровел встряхнулась и вышла из помещения. Усталость ощущалась, но не так сильно, как день назад. Сейчас она могла даже поставить на то, что была относительно бодра, к тому же ничего не болело. Почти, разве что несколько случайно оставленных синяков сегодня ночью...

Спускаясь вниз по лестнице, она увидела знакомую рыжую голову. В последнее время они с Анабеллой редко пересекались, из-за разного времени и мест работы, хотя та часто искала встреч с подругой. Заметив «синюю» сверху, «зеленая» раскрыла глаза, будто увидела приведение и, со всех ног, бросилась к ней:

- Привет! Ну что, как ты? Как себя чувствуешь?! У тебя кожа аж голубая была, ядумала ты вообще, ну, коньки откинешь...

- Ты знаешь? - Нона отпрянула.

- Не пугайся, никто ничего не узнает, есть минутка? Ты, похоже, шефу завтрак несла?

- Ну... нет, по делам заходила. — Сальровел глупо уставилась в пол.

- Да? — Горничная недоверчиво сузила глаза. — Идем быстрее со мной! У меня всего сорок минут, потом вниз, и на весь день...

«Зеленая» взяла «синюю» за дальнее плечо и повела к себе в комнату. С тех пор, как Нона стала дежурить с конюхом, она намного меньше видела всех остальных, а они, разумеется, ее. Ходили слухи, что она ушла во двор, как и «фиолетовая», страшась конкуренции. А кто-то считал, что у нее проблемы со сном, хотя и те, и другие были по-своему правы, но ни один не попадал в точку. По дороге девушка сильно закашлялась, что смутило ее спутницу. Бель сдвинула брови, но ничего не сказала.

В комнате «зеленая» была чуть расслабленнее, чем в коридоре, она спокойно выдохнула, усадив Нону к себе на кровать:

- Ты вот что скажи, зачем ходила наверх, раз не несла завтрак?

- Сказала же, по делам. Мистер Холгарт позвал.

- Еще страннее. — Анабелла присела рядом и потерла подбородок. - Как и то, что он был у тебя, когда тебе плохо сделалось. Вообще, до вчерашнего дня я думала, что он за километр обходит наши комнаты.

- Так что было вчера? — Сальровел раскрыла глаза, и сжала подол платья в бледных руках.

- Ну как тебе сказать... - «Зеленая» заметно замялась. — Я у себя была, не могла найти телефон. Вдруг мне показалось, что в коридоре я слышу голос шефа.

Подумала — быть не может, послышалось, но решила проверить — отрываю, а он там стоит, с мисс Таллис разговаривает, как-то странно, волнительно, и лицо у него такое было... Смотрю — ты у него через плечо висишь, вся такая... мертвая. —Служанка поежилась. — Да еще и дверь у тебя в комнату открыта была, мне вдруг все понятно стало. Ну я вернулась к себе, думаю, не увидеть бы ничего такого, от чего потом уволят.

- А больше в коридоре никого не было? - Нона нервно сглотнула и отвела глаза в сторону.

- Нет, вот вообще нет. Рада, что тебе лучше, так что произошло? Не мог же он к тебе в гости зайти. — «Зеленая» подозрительно посмотрела на подругу, а потом улыбнулась, и уселась поудобнее, слушать. «Синяя» стала лихорадочно продумывать ветки развития диалога, и ни одна ее не устраивала. В конце концов горничная сникла и начала говорить, часть правды все-таки придется раскрыть:

- Я нагрубила нашей гостье, его... невесте? Наверное.

- Да ну?! — Девушка раскрыла глаза. — Серьезно?

- Абсолютно. Ночью я на улице, а днем еще где... в общем он спустился устроить, разборки, а мне плохо стало... можно считать, повезло. — Сальровел устало, вздохнула и взялась за лоб.

- Обалдеть! Слушай, ну, получается, он тебя не уволил, да?

- Нет, не уволил, просто сделал выговор. — Нона запнулась. — Серьезный.

Очень серьезный. Да. выговор.

- Я в шоке... думала за такое он попрет в три шеи, а тут просто выговор?! Слушай, ты в рубашке родилась! Или, может, тут в другом дело? — Бель подсела еще ближе.

— Он так переполошился вчера, может это все не просто так? Ну а что... так романтично... служанка и ее босс! Прямо-таки история для мелодрамы! Может... попробуешь приручить? — Она сузила глаза и очень хитро заулыбалась.