Валя

– Мам, нам завтра в школе надо сдать по три тысячи, на нужды класса, – заявляет мне Алиса за ужином.

Мое лицо вытягивается, я мысленно пересчитываю оставшиеся у меня деньги, придется опять к Кукушкину обращаться. Он конечно резонно возразит, что содержал детей на новогодних праздниках, дарил подарки и обеспечивал досуг, но вдруг…

На крайний случай у Ленки перезайму до зарплаты или у Гарика аванс попрошу.

– Мам? – голос Алисы отвлекает меня от размышлений.

– Что? А, да, конечно, сейчас дам, – я ухожу в комнату и достаю деньги из шкафа, по привычке я все еще храню деньги в наличке.

– Вот, – я отдаю деньги детям, – положите в портфели.

– А еще нас в субботу на днюху пригласили, подарок надо, – бубнит с набитым ртом Лешка.

Я мысленно отнимаю еще тысячу из бюджета. Ох, ладно, разберемся. Стараюсь отвлечься от негативных мыслей, занимаюсь уборкой, загружаю белье в стиралку и предлагаю детям вместе посмотреть телевизор. Они морщатся, но снисходительно соглашаются. Мы усаживаемся в гостинной и включаем какую-то глупую молодежную комедию и мне даже начинает нравится, когда в дверь раздается настойчивый звонок.

– Вы нас топите! – истерично вопит соседка снизу, стервозина каких еще поискать.

Я залетаю в ванную и вижу полный пол воды, только через порог не выливается. Быстро перекрываю кран подачи воды, хватаю тряпку и начинаю собирать воду, только боюсь, толку от этого совсем мало, наверняка внизу ручьем льется с потолка. И откуда она взялась? Алиса кидается мне помогать и мы довольно быстро справляемся с потопом.

– Капец моему ремонту! – кричит соседка, так и стоит в прихожей, – только два дня назад обои поклеила!

– Извините, пожалуйста, – говорю я, – стиральная машина сломалась, весь ущерб я возмещу.

– Мне еще и телевизор залило! – вопит она.

– У вас телевизор в ванной? – удивляюсь я.

– Да, а что? Могу себе позволить! – с вызовом говорит она.

– Хорошо, сейчас вызовем сотрудника управляющей компании, чтобы зафиксировал ущерб, – говорю я и беру телефон.

– Ах, да, я забыла, телевизор я сегодня сняла, – уже спокойнее говорит соседка, – но обои, дорогие, итальянские безнадежно испорчены.

Хорошо, что эксперт приезжает быстро и мы идем в квартиру соседки оценивать ущерб.

Конечно, никакого телевизора там нет, но все равно, ремонт обойдется в копеечку. Эксперт назвал сумму, выдал нам бумаги и благополучно уехал.

– Я позвоню вам завтра и договоримся о передаче денег, сегодня уже поздно, моим детям пора спать, еще раз извините, – я прощаюсь с соседкой и возвращаюсь домой.

Закрываю дверь на все замки, словно это поможет остановить поток неприятностей и устало приваливаюсь к стене.

– Мам? – дети выходят в прихожую, я замечаю внимательный взгляд Артема, все в порядке?

– Да, родные, все хорошо, там пустяки, – я улыбаюсь через силу, – пойду прилягу, голова разболелась.

Ухожу в спальню и звоню бывшему. Обрисовываю ситуацию.

– Денег у меня нет, – отрезает он, – всю заначку я потратил на восстановление машины после детей. А к Томочке с такой просьбой мне идти стыдно! Сама проворонила, сама и разбирайся!

– Ну и сволочь, ты Кукушкин! – с чувством говорю я и бросаю трубку.

Навливается усталость, я совершенно не вижу выхода, хочется спрятаться от всего мира и лежать свернувшись калачиком, хочется сложить руки, сломаться. Только ведь не могу я, не из того теста, не так меня родители учили. Да и дети мои ни кому не нужны, кроме меня, даже собственному отцу. Кто их растить будет?

Нет, нельзя сдаваться, есть какой-то выход, нужно только потерпеть, все наладится. Не зря ведь я объявления каждый день даю, наберутся у меня ученики, заработаю денег, а пока можно у Лены занять, они небогато живут, но и не бедствуют. Может еще у кого из знакомых поспрашиваю.

Я успокаиваю себя, а у самой от страха даже внутренности дрожат. А что если не смогу? Не потяну?

Ну так вариантов-то нет. Потяну.

Измученная, я засыпаю, предоставив детям возможность лечь во сколько захотят и утром еле-еле удается их разбудить в школу.

– Мам, у меня температура, – ноет Лешка.

– Горло болит, – вторит ему Алиса.

А Артем просто кашляет.

– Ну вот, еще и заболели, – я обреченно вздыхаю, принимая как данное, – оставайтесь дома.

Я раздаю им лекарство и отправляю досыпать, а сама пью утренний кофе, размышляя, где бы раздобыть денег.

– Валентина Семеновна, – в кухню заходит Артем.

– Да, Тем? – я рада поговорить с мальчиком.

– Вы говорили мой отец, он… башлевый?

– Думаю, да – говорю я, хотя сленговое словечко режет слух, я не поправляю Артема, боюсь спугнуть, – у него охрана и выглядит он так…дорого.

– Вы его знаете? – удивляется он.

– Видела один раз, – уклончиво говорю я.

– Думаю я смогу с ним поговорить, и если он не совсем сволочь, то и пожить у него до восемнадцати лет, – говорит он решительно.

– Отчего ты поменял решение? – удивляюсь я, – я конечно рада, но так быстро…

– Ну у вас и так денег нет, – бесхитростно говорит Артем, – а тут я еще…

– Денег действительно мало, – соглашаюсь я, обманывать ребенка нет смысла, он уже все понимает, – но тебя это никак не касается, на тебя хватит. Не стоит делать то что тебе не хочется, потом жалеть будешь.

Артем ненадолго задумывается, словно вглядываясь вглубь себя.

– Мне этого хочется, – говорит он, – я готов с ним познакомиться, хочу спросить, почему он бросил мать.

– Это хорошо, – отвечаю я, – сегодня позвоню Светлане Николаевне и скажу, что ты согласен.

Мне грустно расставаться с Артемом, я успела привязаться к мальчишке, да и дети огорчатся, но думаю пару дней у нас еще есть, навряд ли Горский так быстро вылечился.

Но вопреки моим прогнозам, этот Дед Мороз неудачник появился на пороге нашего дома уже на следующее утро.