Боевые действия в городских условиях в ходе Второй мировой войны приняли ранее невиданный размах и масштаб. Урбанизация Восточной и Западной Европы в XX столетии так или иначе заставляла противоборствующие стороны вести бои на улицах, в городских кварталах и промышленных районах крупных городов. Данный опыт в той или иной степени анализировался советскими специалистами[592]. Однако анализ этого опыта нельзя назвать всеобъемлющим. Так, в обобщающей работе полковников Н. Н. Лощагина и Б. Н. Яковлева, хотя она подготовлена уже после окончания войны, не был в полной мере учтен крайне показательный опыт Бреслау в отношении организации обороны противника. Также использовавшиеся в литературе примеры боев в городских условиях концентрировались на успешных для советских войск эпизодах. Опускались некоторые особенности хода боевых действий даже в рассматриваемых позитивных примерах. Между тем отрицательный опыт полезен с точки зрения осмысления особенностей боя в городе. В последнее время интерес к данной теме возрастает в связи с получением опыта недавних войн[593].

Типичная баррикада на улице «крепости» 1945 г. Такие укрепления собирались из деревянного каркаса с заполнением обломками зданий, песком и камнями.

Прежде всего следует сказать, что в случае с Германией в 1945 году ожесточение боев в городских условиях объяснялось двумя специфическими факторами. Во-первых, в марте 1944 года директивой Гитлера № 11 была введена практика обороны городов даже в случае их полного окружения. Директива эта, известная как приказ о «крепостях», или, если переводить буквально, об «укрепленных местах»[594]. Она предусматривала заблаговременную подготовку городов к обороне как в инженерном отношении, так и в отношении комплектования и вооружения гарнизона. Создавались штаты «крепостной» пехоты, «крепостной» артиллерии, и эти меры не оставались только на бумаге. Тем самым создавался некий костяк обороны города. Собственно, директива № 11 предполагала формирование постоянного гарнизона «крепости». Вторым действующим фактором являлось формирование с осени 1944 года в Германии батальонов так называемого «фольксштурма» из не подлежащих призыву контингентов (подростки и старики)[595]. «Фольксштурм» создавался в городах и чаще всего задействовался в их обороне с идейной индоктринацией обороны своего дома. В случае с Берлином к этим двум факторам прибавлялся фактор политического значения столицы Третьего рейха.

Особенности боев в городских условиях в Германии в 1945 году целесообразно разделить на: организацию обороны городов; основные принципы ее преодоления частями Красной армии; элементы импровизации в области средств ведения боя в городе и взаимодействие войск с оставшимся в городе населением. В качестве примеров используются эпизоды боев за города Познань, Бреслау и Берлин.

В случае с Познанью речь идет о городе, располагавшем фортификационными сооружениями специальной постройки (фортами постройки второй половины XIX века, усиленными полевой обороной и железобетонными сооружениями уже в 1944–1945 годах). В случае Бреслау бои шли в индустриальном центре Силезии (ныне польский Вроцлав) в течение длительного времени, с конца февраля по май 1945 года, что обусловило ряд специфических черт боев за этот город. Берлин представлял собой конгломерат фабричных и заводских кварталов со старой застройкой центра города и специфическими по своему назначению объектами – башнями ПВО. Во всех случаях имела место заблаговременная подготовка городов к обороне.

Чертеж одного из типичных позненских фортов.

Основным элементом инженерной подготовки городов к обороне в Германии в 1945 году были заблаговременно построенные баррикады. Баррикады, как правило, имели 2–2,5 м в высоту, 2–2,2 м в толщину. Такие баррикады выдерживали попадания снарядов до 152-мм калибра. Первой задачей, решавшейся баррикадированием улиц, являлось предотвращение прорыва штурмовых групп с бронетехникой в глубину обороны с захватом важных объектов, например мостов. Требовался подрыв баррикады и снижался темп продвижения наступающих частей по улицам. Подходы к мостам через каналы и выходы с мостов, проезды через ж.-д. насыпи также имели баррикады. Разновидностью баррикад были обрушенные на проезжую часть ж.-д. виадуки. Так, например, Йоркштрассе в центре Берлина была сплошь перегорожена взорванными ж.-д. мостами разветвленных подъездных путей двух вокзалов с товарными станциями – Потсдамского и Ангальтского.

Вторым ключевым элементом организации обороны в городе были подготовленные к обороне здания. Оконные проемы закладывались кирпичом с оставлением одной-двух амбразур. В районах с плотной застройкой между зданиями пробивались проходы с целью скрытного маневра резервами и отхода.

Особое место в обороне германских городов занимала артиллерия. С одной стороны, в случае длительной обороны окруженного города боеприпасы полевой артиллерии быстро расходовались (так произошло в Познани).

Назначенный Гиммлером комендант «крепости Познань» полковник Эрнст Гонелл.

Однако в случае сравнительно краткосрочного штурма Берлина немецкая гаубичная артиллерия применялась вплоть до последних дней его обороны, в частности в боях за Рейхстаг 29–30 апреля 1945 года. Артиллерия располагалась в парке Тиргартен, где растительность позволяла маскировать позиции орудий. Использование противником артиллерии существенно затруднило для частей 79-го стрелкового корпуса штурм Рейхстага. В промышленном Бреслау было налажено производство боеприпасов из задела военных предприятий города[596].

Что касается тактических принципов ведения обороны города, немецкие командиры старались создать серьезные резервы. Комендант Бреслау генерал-лейтенант Герман Нигоф (Niehoff) на допросе в советском плену прямо говорил: «Я действовал по принципу „Исход боя решают резервы“. Основную массу тяжелого пехотного оружия (также обеспеченную автомашинами для скорейшего передвижения) я имел в своем распоряжении и мог ее перебросить, судя по потребностям, на участок главного удара русских»[597]. Г. Нигоф выделял и перебрасывал в ходе боев с одного участка на другой наиболее подготовленные подразделения в качестве резервов. В Познани резервом для контратак стали курсанты пехотного училища. В ходе штурма Рейхстага обороняющие данный сектор немецкие подразделения предпринимали контратаки как 30 апреля, так и 1 мая 1945 года, несмотря на общий кризис обороны Берлина на заключительном этапе штурма города.

Общий недостаток артиллерии в ходе боев за города Германии немецкие части компенсировали использованием противотанковых гранатометов «Фаустпатрон» («Панцерфауст»). К апрелю 1945 года уже был накоплен опыт их применения, и порядок использования гранатометов несколько усовершенствовался. В отчете 1-й гв. танковой бригады при описании событий 25 апреля 1945 года обращалось внимание на произошедшую в этот момент смену тактики «фаустников», которые «в отличие от прошлых боев, стали применять залповый огонь по танкам с верхних этажей зданий». Таким способом, очевидно, немецкие фольксштурмисты и остатки боевых частей стремились компенсировать недостаточную дальность стрельбы «Фаустпатронов» (30 м). Стрельба залпом на предельную дистанцию давала некоторый шанс поражения танка за счет накрытия выпущенными гранатами большой площади. Не вполне ясно, было ли это общее указание, но залповая стрельба противотанковыми гранатометами отмечается в разных частях Берлина. «Фаустпатроны» в боях за Познань, Бреслау и Берлин применялись массово не только против танков, но и против советской пехоты[598].

Штурмовая группа преодолевает баррикаду.

В довоенном проекте Полевого устава РККА (ПУ-39) и Полевом уставе (ПУ-36) бои в населенных пунктах классифицировались как бои в особых условиях. В Боевом уставе пехоты Красной армии также присутствовали разделы по боям в населенных пунктах, рекомендации по использованию штурмовых групп[599]. Однако в уставах давались самые общие рекомендации о ведении боев в городских условиях. На основе боевого опыта готовились более конкретные, детализированные указания, рассылаемые в виде приказов. Так, например, на 1-м Белорусском фронте (БФ) 13 февраля 1945 года были разосланы «Указания войскам 1-го Бел. Ф об организации и ведении боя за крупные города Германии» за подписью Г. К. Жукова. Помимо этого командующий артиллерией 1-го БФ В. И. Казаков 12 февраля своим приказом дает «Указания по организации арт. обеспечения наступления и использованию арт. в боях за крупные населенные пункты»[600]. В свою очередь, командующий БТ и МВ 1-го БФ генерал-лейтенант танковых войск Г. Н. Орел 20 февраля 1945 года подписывает «Указания БТ и МВ 1 Бел. Ф об организации и ведении боя за крупные города Германии»[601]. В каждом случае давались детальные указания об организации боя в городе. Так, Г. Н. Орел давал указания о характере использования танков и САУ различных типов в ходе боя в городе, распределении полков САУ. Во всех случаях акцентировалось внимание на использовании штурмовых групп, их формировании, построении и т. п.

Расчет станкового пулемета «Максим» прикрывает наступление штурмовой группы огнем.

Разрушенный тяжелой артиллерией дом на подступах к центральной части старого города. Он был превращен немцами в узел сопротивления и сильно пострадал в ходе штурма.

Изучение текста этих документов помогает сделать вывод, что их появление вызвано частными неудачами в ходе боев за город Познань. В. И. Казаков в своем приказе говорит о «напрасных потерях» и указывает: «В предыдущих боях, особенно за г. Познань, разведка в динамике боя в начальный период операции была организована плохо…»[602] Старший офицер – представитель Генштаба КА полковник Соловьев писал в своем докладе в Москву генерал-полковнику С. М. Штеменко: «В первые дни боев [за Познань] полки бросались в бой без всякой подготовки, не ожидая подхода артиллерии»[603]. Формирование штурмовых групп для боя в городе началось только на 5–6 день боев. Все это говорит о том, то применимые в конкретных условиях боев за города Германии навыки действий в городских условиях в войсках отсутствовали и приобретались в ходе боевых действий. Частично это объясняется появлением такого фактора, как массовое использование противником «Фаустпатронов» в 1945 году. При этом советские стрелковые подразделения уже обладали навыками штурмовых групп в наступлении на полевую оборону противника. Эти навыки позволяли достаточно успешно штурмовать форты Познани. Причем, в отличие от Кёнигсберга, в Познани имел место именно штурм фортов хорошо подготовленными группами, без разрушения казематов артиллерией особой мощности.

Остатки постройки неизвестного назначения во рву цитадели, скорее всего фабричного цеха. Такие постройки снижали ценность рва как инженерного заграждения, так как они перекрывали сектор стрельбы обстреливавших ров пулеметов.

Опыт штурма Познани и подготовка рекомендаций сообразно этому опыту во многом предопределили успешное ведение боев за Берлин. Однако здесь пришлось столкнуться с новыми вызовами и проблемами. Боевой устав пехоты Красной армии 1942 года в разделе о бое в населенном пункте содержал следующую рекомендацию: «Атака особо прочного опорного пункта проводится штурмовыми группами применительно к атаке ДОТ»[604]. Практика показала, что опорные пункты в городе оказывались более сложными для штурма, нежели ДОТы, в том числе ввиду специфики городских условий. Первым примером здесь служит Иерусалимская церковь в Берлине на пересечении Ерусалимерштрассе и Линденштрассе. 203-мм снаряды орудий Б-4 образца 1931 года не пробивали толстых стен церкви. Попытка подрыва ее саперами также не принесла желаемого результата. Взвод старшего лейтенанта Карпинского из 442-го саперного батальона почти полностью погиб от снайперского огня. Как указывалось в журнале боевых действий 248-й сд, в боях за церковь 29 апреля было подожжено противником 7 танков и 3 САУ. Завершился штурм церкви только 30 апреля 1945 года. Это был не единственный пример такого рода. 29 апреля в полосе 9-го стрелкового корпуса развернулись бои за объект, обозначенный на советском плане Берлина как Государственная типография.

Как указывалось в отчете по итогам боев, это был «квартал, густо застроенный производственными и служебными корпусами высотой от 2–3 до 5–6 этажей». Усугублялась ситуация множеством узких дворов, а внутри зданий имелись, как указывалось в отчете по итогам боев, «2–3-этажные подвалы, соединенные подземными дорогами со стенами в 4–5 кирпичей (метр и более)».

Штурм Государственной типографии потребовал больших усилий, в том числе ввиду сложности поражения корпусов в глубине комплекса построек орудиями прямой наводки. Прочные стены строений выдерживали обстрел из 122-мм и 152-мм орудий. В итоге эти здания обстреливали реактивными минами на прямой наводке. Последний штурм состоялся в ночь на 1 мая. В занятых корпусах накопили несколько штурмовых групп. Каждый пехотинец получил по нескольку гранат и бутылок с зажигательной смесью. К утру Гостипография была очищена от противника. Вместе с тем именно бои за Иерусалимскую церковь и Гостипографию помешали 5-й ударной армии выйти к правительственному кварталу Берлина и Рейхсканцелярии.

Столь же показательный пример дает штурм берлинских башен ПВО. Это были железобетонные башни высотой около 40 м с толстыми стенами, на крыше которых оборудовались установки зенитных орудий до 128-мм калибра. Дополнительно башни оснащались 20-мм и 37-мм автоматическими зенитными пушками. По своему основному назначению они являлись надземными убежищами для населения в период налетов. Всего в Берлине было построено три таких сооружения. Это были Flaktuerm I в районе зоопарка, Flaktuerm II во Фридрихсхайне (на востоке города) и Flaktuerm III в Гумбольтхайне (на севере города). Установленные на них зенитные орудия использовались в боях за город на прямой наводке.

Башни ПВО стали серьезным препятствием для штурмующих Берлин частей. В отчете 100-й габр БМ результаты стрельбы по башне описывались так: «По бастиону прямой наводкой было выпущено 105 бетонобойных снарядов, в результате чего был развален угол бастиона и проделана одна сквозная пробоина в стене несколькими попаданиями, которая в течение ночи противником вновь была заделана кирпичом, и бастион по-прежнему функционировал вплоть до капитуляции его гарнизона 2 мая 1945 г.»[605].

Также серьезным препятствием для штурмующих стала башня ПВО в Берлинском зоопарке. Ее обстрел артиллерией 1-й гв. ТА результата не дал. Все три башни ПВО оставались под контролем гарнизонов и капитулировали утром 2 мая 1945 года. Все перечисленные объекты были с точки зрения их штурма куда более сложными, чем ДОТы, с которыми сравнивались опорные пункты в городе в Боевом уставе пехоты.

Положительный пример в отношении штурма подобных объектов дают действия полка 416-й сд у церкви Петрикирхе на острове с городским дворцом в центре Берлина. Церковь была превращена в долговременную огневую точку. Петрикирхе была обстреляна 305-мм орудиями 331-го ОАД ОМ с расходом 30 снарядов. Двумя прямыми попаданиями церковь была разбита – и тем самым была открыта возможность продвижения штурмовых групп в следующий квартал[606]. То есть потребовалось привлечение средств особой мощности РГК.

Отдельной, крайне деликатной и сложной проблемой было взаимодействие с населением в ходе боев в городе. В Познани население, по существу, разделилось между этническими немцами, вливавшимися в ряды городского «фольсксштурма», и этническими поляками, помогавшими Красной армии. В Бреслау и Берлине такое этническое разнообразие отсутствовало. Однако встречались случаи содействия населения подразделениям штурмующих город частей, по крайней мере рабочими руками. В целом же ситуация была достаточно сложной в военном и этническом смысле. В отчете 20-й гвардейской мехбригады 8-го гв. мехкорпуса 1-й гв. ТА, написанном по итогам боев в Берлине, есть такие слова: «…в борьбе против нас принимает участие и гражданское население и что часть немецких солдат и офицеров умышленно одеваются в гражданскую одежду для того, чтобы исподтишка бить в тыл нашим наступающим подразделениям, нарушать наши коммуникации и связь»[607]. В журнале боевых действий 3-й ударной армии отмечалось: «Очищение кварталов Берлина от войск противника затрудняется наличием неэвакуированного населения. Снайперы и отдельные группы солдат противника переодеваются в гражданскую одежду и скрываются в массе берлинских жителей. Это затрудняет борьбу с ними и ведет к порядочным потерям (особенно в офицерском составе)»[608].

Данная проблема потребовала специальных мер, таких как организация прочесывания уже занятых кварталов, причем для этого выделялась одна дивизия из трех в стрелковом корпусе и один полк из трех в стрелковых дивизиях. При наличии возможности прибегали к эвакуации населения из отдельных районов города.

Здесь также имеет смысл сказать несколько слов о «подземной войне». Ввиду длительности боев в городе Бреслау к середине апреля 1945 года советская сторона имела вполне цельное представление о подземном хозяйстве штурмуемой «крепости». Однако, как указывалось в отчете начальника штаба инженерных войск 6-й армии гв. подполковника Аристова, «в штурме Бреслау подземное хозяйство не сыграло почти никакой роли, если не считать нескольких выходов разведдозоров в тыл противника с задачей выявления маневра его войск»[609]. Это объяснялось тем, что немцы держали подземные коммуникации под постоянным наблюдением, перегораживали коллекторы баррикадами и заделывали смотровые колодцы.

Саперы в районе улицы Штурмовиков в Бреслау подтаскивают ящики с взрывчаткой.

Определенный интерес представляют импровизированные средства, создававшиеся сугубо для ведения боев в городских условиях. Они были характерны для длительных боев за город Бреслау, когда в ходе нескольких недель боев в частях 6-й армии кустарно изготавливались специальные приспособления, облегчавшие действия штурмовых групп. Во-первых, это «торпеды», изготавливавшиеся из стандартных снарядов РС-132 («катюши») в виде надеваемого на снаряд деревянного корпуса, заполненного взрывчаткой. Тем самым облегчался подрыв атакуемых объектов. Во-вторых, в частях создавались импровизированные бутылкометы, увеличивавшие дальность применения бутылок с зажигательной смесью. Они изготавливались из стреляных гильз 76-мм выстрелов. Имелось два типа бутылкометов: в виде ружейного гранатомета с обжатием гильзы на стволе 7,62-мм винтовки и гильзы на лафете кустарного изготовления. Во втором случае решалась задача использовать бутылки массированно с целью вызвать массовые пожары в ближайшем тылу противника. Такие пожары заставляли противника оставлять целые кварталы. В полосе наступления дивизии действовали 60–70 «ампулометов», выбрасывавших в период артподготовки до 1000 бутылок. Бутылкомет был разработан в 59-й инженерно-саперной бригаде майора Д. Г. Новодворского и получил наименование «Ампуломет Новодворского».

Германская тактика ведения боев в городских условиях не была статичной и успела претерпеть определенные изменения – и эти изменения по стечению обстоятельств ускользнули от авторов «Особенностей тактики уличного боя». В Бреслау немцами была разработана принципиально новая схема построения и оборудования оборонительных порядков. Ее авторство может быть приписано генералу Г. Нигофу. Заключалась она в следующем. Находящиеся непосредственно на передовой дома сжигались так, чтобы от них оставались стоять только стены. Следующий ряд домов оборудовался в качестве истинного переднего края обороны. Для этого подвал оборудовался под опорный пункт и укреплялся. Вход в подвал оборудовался со двора, с тыла. Далее в помещениях, квартирах и конторах этих домов сжигалась вся мебель. После этого стены домов аккуратно подрывались – с тем, чтобы обломки осыпались на подвал, но без разрушения его перекрытий.

Дома-призраки: сильно разрушенные здания, готовые в любой момент рухнуть.

Следующий за сознательно разрушенным ряд домов, напротив, оставлялся в целости и сохранности – с оборудованием в них наблюдательных пунктов и огневых точек. В итоге сожженные дома, во-первых, заслоняли истинный передний край от наблюдения. Во-вторых, захват этих остовов зданий не сулил атакующему особых преимуществ: они простреливались из глубины квартала и легко обваливались под огнем либо даже сознательно подрывались оставленными в них фугасами. В качестве таковых использовали авиабомбы, заряды взрывчатки в 300–400 кг или же 1–2 баллона с водородом, либо с ацетиленом, либо с кислородом. Прятали фугасы под горами угля и мусором. В результате взрывов баллонов даже высокий шестиэтажный дом складывался в считаные секунды.

В ходе боя после оставления ложного переднего края дома без заложенных фугасов обстреливались артиллерией и фаустпатронами, тем самым вызывалось их обрушение на атакующие группы. Преодоление же первого ряда домов вынуждало вести бой с заранее не вскрытой системой огня противника, сочетающей узлы обороны из разрушенных домов и возвышающихся за ними целых зданий. Генерал Нигоф на допросе позднее сообщил: «Это устройство чрезвычайно оправдало себя. Солдаты чувствовали себя неуязвимыми в позициях, оборудованных вышеописанным образом». Новая схема способствовала затягиванию штурма Бреслау, несмотря на предпринятые в апреле 1945 года попытки 6-й армии 1-го Украинского фронта его завершить. Однако обмен опытом в вермахте уже давал серьезные сбои, и данная практика не была перенесена в Берлин, что способствовало его достаточно быстрому взятию (что, кстати, вызвало недоумение генерала Нигофа, высказанное им на допросе в плену).

Подводя итог, можно сказать следующее. Бои в городских условиях в Германии в 1945 году показали необходимость разработки специальных наставлений по бою в городе, которые реально вводились приказами на уровне фронта и его управлений. В крупных промышленных городах Германии имелись объекты, штурм которых был сопряжен с большими трудностями и требовал привлечения средств РГК особой мощности либо обхода этих объектов. В свою очередь, опыт организации обороны в городе германским командованием показывает, что наиболее эффективными мерами инженерной подготовки к обороне является частичное разрушение зданий и сооружений, а также опора на наиболее прочные объекты.