Рассмотрение вопроса о значении Курской битвы в западной историографии начать целесообразно с работы, которая появилась в 2000 году за авторством двух историков из Западной Европы – Николаса Цеттерлинга и Андерса Франксона «Курск 1943. Статистический анализ». Эта работа построена на анализе разного рода статистических данных, касающихся численности войск сторон, численности и состояния парка бронетанковой техники, людских потерь в различном исчислении. Статистические данные сопровождались их разным по детальности анализом.
Именно в аналитических разделах авторами «Курска 1943» выдвигались сомнительные тезисы. Так, опираясь на анализ немецких людских потерь, немецких потерь в танках, соотношение сил сторон на разных этапах кампании, оценки советских потерь, Н. Цеттерлинг и А. Франксон выдвинули крайне спорный тезис: «Нет возможности утверждать, что „Цитадель“ произвела эффект, который был решающим для войны на Востоке».
Приведу конкретный пример. Говоря о людских потерях, Н. Цеттерлинг и А. Франксон утверждали, что потери ГА «Юг» и «Центр» в операции «Цитадель» составляют 56 827 человек, это всего около 3 % общих потерь вермахта за 1943 год (1 601 454 человека). При этом за июль 1943 г. на восток было отправлено 89 480 человек пополнения, что, как утверждают два автора, «более чем достаточно для покрытия понесенных [в ходе „Цитадели“] потерь».
Казалось бы, с этими тезисами трудно не согласиться. Однако если повнимательнее присмотреться к тому, что пишут два автора в своей книге с подзаголовком «Статистический анализ», то в глаза бросается сразу несколько несообразностей. Первое, о чем необходимо сказать, – это сведение всей Курской битвы к собственно операции «Цитадель» и ее провалу. Действительно, в отечественной историографии уже давно сложилось представление о Курской битве как не только об оборонительной фазе сражения, то есть периоде с 5 июля до 17 июля 1943 года, но и о совокупности оборонительной и двух наступательных операций Красной армии. Первая – это операция «Кутузов», которая была предпринята советскими войсками на северном фасе Курского выступа, на орловскокурском направлении.
С 12 июля по 18 августа 1943 года Западный, Брянский и Центральные фронты проводили операцию «Кутузов», которая привела к вытеснению немецких войск на так называемую «линию Хаген» в основании Орловской дуги. Также в Курскую битву входит операция «Румянцев», которая продолжалась, по сложившейся в историографии периодизации, до 23 августа 1943 года. Соответственно, рассматривать только достаточно короткий период вооруженной борьбы в июле 1943 года, сравнивать с этим периодом понесенные сторонами потери и вообще оценивать значение только этого краткого периода не вполне корректно.
Второй момент, на который следует обратить внимание, – это интерпретация потерь. Если мы посмотрим на те данные, которые приводят Цеттерлинг и Франксон, то мы увидим, что численность 9-й армии группы армий «Центр», наступавшей на северном фасе Курской дуги, к 5 июля 1943 года составляла 335 тысяч человек. На 9 июля она насчитывала примерно 313 тысяч человек. Казалось бы, незначительное уменьшение численности.
Совершенно другую картину нам дает исчисление тех подразделений, которые непосредственно участвовали в бою. В немецкой терминологии и в немецких же документах и статистических данных это «боевая численность», или «Kampfstärke» на немецком. На 5 июля 1943 года Kampfstärke, т. е. боевая численность 9-й армии, точнее, соединений, входивших в эту армию, составляла 75 713 человек. На 9 июля, когда операция «Цитадель» на северном фасе Курской дуги, по существу, выдохлась, боевая численность 9-й армии составляла 55 931 человек, т. е. снижение весьма значительное. В процентном отношении это снижение на 26 % – весьма существенная потеря численности именно тех подразделений, которые непосредственно участвовали в бою.
В советской терминологии был принят такой показатель, как активные штыки. Иногда исчислялась численность рот. Разумеется, в разных армиях использовалась разная система учета, но тем не менее достаточно близким аналогом боевой численности является то, что у нас было принято называть «активные штыки». Они, разумеется, редели гораздо быстрее, чем общая численность таких объединений, как армия.
Потеря боевой численности сказывалась на боеспособности войск в гораздо большей степени, и в последующем, уже при переходе 9-й армии к обороне, она продолжала таять, и боевая численность неуклонно снижалась. Таким образом, мы видим при ближайшем рассмотрении и, самое главное, при более профессиональном анализе куда более сложную и одновременно совершенно не совпадающую с тезисом о небольшом значении провала «Цитадели» картину событий. Оппонентом Н. Цеттерлинга и А. Франксона в западной историографии стал американский историк Стивен Ньютон, который, в свою очередь, подготовил книгу «Курская битва: немецкий взгляд». Она издавалась в России в 2006 году, вышла она в Соединенных Штатах в 2004 году.
По существу, она представляет собой сборник материалов, которые комплектовались из так называемых Foreign Military Studies, т. е. опросов германских военачальников, взятых в плен союзниками в послевоенный период. Эти материалы были снабжены авторскими комментариями и авторскими же статьями, одна из которых была посвящена вопросу о значимости Курской битвы в контексте всей войны и в частности 1943 года. Стивен Ньютон достаточно убедительно, опираясь опять же на немецкие документы, показывает катастрофу, которая произошла с 9-й армии в результате провала «Цитадели». На слайде представлены данные о потерях именно боевой численности соединений 9-й армии, и мы видим, что в некоторых случаях потери достигают 49 %. Практически половина. Разумеется, такое падение числа солдат и офицеров, непосредственно участвующих в бою, неизбежно сказывалось на боеспособности германских войск и способности их противостоять советскому контрнаступлению.
Точно так же мы можем более внимательно и корректно рассмотреть ситуацию с динамикой состояния бронетехники вермахта в 1943 году. Тезис Цеттерлинга и Франксона заключался в том, что численность бронетехники вермахта (танков и штурмовых орудий) на советско-германском фронте оставалась достаточно стабильной и, более того, к концу года, по их утверждению, возросло количество машин новых типов. Имеются в виду машины свежего выпуска, в том числе танки «Тигр» и «Пантера». Однако в этом тоже заключается лукавство, поскольку если мы посмотрим (и на слайде это представлено) на численность боеготовых машин, то увидим скачкообразное падение числа бронеединиц, числящихся боеготовыми. Так, к концу сентября 1943 года количество боеготовых машин вермахта на всем фронте от Балтики до Черного моря падает всего лишь до 600 штук, и действительно, в такой ситуации вермахт был вынужден отступать.
Вермахт был вынужден откатываться к Днепру, отходить на линию «Пантера», на линию «Вотан» у Азовского моря. Одним словом, отходить все дальше и дальше на запад под натиском советских войск. Еще более яркую картину дает график состояния немецкой бронетехники.
Мы видим, что взлет, который имел место летом 1943 года в результате провала «Цитадели» и поражения в Курской битве в целом, в том числе за счет потерь машин ремонтного парка, значительно снижается.
Именно Курская битва стала решающей в скачкообразном падении числа боеготовых машин. Общее же количество бронетехники, к которому апеллируют Цеттерлинг и Франксон, не столь показательно. Проблема заключалась в том, что в конкретных частях могли числиться боевые машины – и танки, и самоходные орудия, которые потом задним числом списывались, которые лишь теоретически могли быть восстановлены. Поэтому более объективный показатель – это число боеготовых машин, и оно падало и упало, в том числе благодаря поражению германских войск в Курской битве, что имело далекоидущие последствия.
Если перед «Цитаделью» в конце июня 1943 года протяженность советско-германского фронта составляла 2350 км – одна из самых низких величин за всю Великую Отечественную войну, то к декабрю протяженность фронта выросла до 2640 км при отсутствии заблаговременно подготовленных позиций, общая численность войск также упала. Я привожу на слайде конкретные цифры, и если посмотреть удельные значения, то к декабрю 1943 года численность войск, солдат и командиров на 1 км фронта также резко падает – до 957 человек на 1 км фронта. В июне 1943 года было 1335 человек на 1 км фронта.
Разумеется, при такой плотности удержать фронт было проблематично, и вся зимняя кампания, прежде всего на правобережье Украины, – это череда поражений германских вооруженных сил.
Если с достаточно скандальными утверждениями Цеттерлинга и Франксона разобрались еще в 2000 году, то в 2023 году вышла книга Бена Уитли «Танки Прохоровки: миф величайшего танкового поражения Гитлера». Книга посвящена динамике потерь германской бронетехники и прежде всего танкового корпуса СС, привлекаются данные в том числе аэрофотосъемки. В этом, безусловно, есть новизна, и этот источник не так часто привлекается в военно-исторических трудах. Тем не менее даже вынесенный в название тезис крайне сомнителен. Автор критикует даже скульптуру, стоящую у музея в Прохоровке. Однако объективное значение книги Уитли все же показывает протяженный эффект от провала «Цитадели» и поражения германских войск в Курской битве. Те боевые машины, которые пережили 12 июля на Прохоровском поле, оказываются потеряны в последующем на Донбассе в ходе операции «Румянцев». Отсюда возможности танкового корпуса СС резко падают, что и становится предпосылкой для общего отхода группы армий «Юг» на рубеж Днепра.
Все это заставляет нас сделать определенные выводы.
Первое. Западная военно-историческая наука проявляет немалый интерес к вооруженной борьбе на советскогерманском фронте как в научном, так и в пропагандистском ключе.
Второе. Одним из главных обсуждаемых вопросов является роль и значение Курской битвы и сопутствующих ей операций в кампании в целом. Имеют в виду прежде всего бои на Донбассе в летне-осенней кампании 1943 года.
Третье. Научная дискуссия приводит к выводу об отложенном эффекте провала операции «Цитадель».
Четвертое. Вооруженная борьба в ходе Второй мировой войны имела характер длительного, протяженного по времени противостояния, в котором частные события (в том числе сражение под Прохоровкой) были лишь одним из звеньев в цепи событий.