Гэсэр, пожалуй, самый известный фольклорный персонаж на берегах Байкала. Эпическое сказание о Гэсэре – посланнике неба и победителе злых сил – было широко распространено среди бурят. Западные буряты слушали его в исполнении сказителей-улигершинов, а восточные чаще читали в книгах, привезенных из Монголии. Но сам образ Гэсэра стал одним из объединяющих символов для бурятского народа.
Из эпоса о Гэсэре в исполнении сказителя Пеохона Петрова
Давнее, чем давно, еще давней,
Давнее, чем еще давней, – тогда,
когда земля прекрасною была,
когда был пестрым первозданный мир,
когда была безбедной жизнь людей,
когда покойно было на земле,
когда богато жили и светло, —
тогда, на счастье всех живых, рожден
был наш Абай Гэсэр и свыше он
подвижником добра был утвержден[76].
Вообще, Гэсэр как фольклорный герой известен целому ряду народов Азии – тибетцам, монголам, тувинцам, алтайцам, ойратам (калмыкам) и, конечно, бурятам. Неизвестно, среди какого народа изначально возник эпос о нем, возможно, это были тибетцы или средневековые монголы.
Эпос о Гэсэре в его бурятской фольклорной версии тесно связан с мифологией бурят, так как приводит некоторые подробности происхождения и жизни тэнгриев. Самого Гэсэра тоже можно рассматривать как мифологического героя, ведь его образ в бурятской культуре вышел далеко за рамки отдельного эпического сказания и проник в сферу представлений о мироздании и национальном прошлом.
История Гэсэра начинается на небе, в мире тэнгриев. По одной из версий, глава западных тэнгриев Хурмаста и глава восточных небожителей Атай-Улан одновременно посватались к прекрасной дочери срединного тэнгрия Сэгэн-Сэбдэга. По другой версии, представители двух противостоящих небесных кланов хотели переманить срединного тэнгрия на свою сторону, чтобы он пополнил их ряды. Так или иначе, решить дело миром им не удалось, и два могущественных божества сошлись в бою. Победителем из этой схватки вышел Хурмаста, разрубив поверженного Атай-Улана и сбросив части на землю.
Как оказалось, необдуманный поступок Хурмасты повлек крайне печальные последствия для обитателей земли. Части разрубленного тела Атай-Улана превратились в страшных чудовищ-мангадхаев, которые начали нападать на людей. Кроме того, по земле распространились засухи, эпидемии и прочие напасти. Изнемогая от свалившихся на них бедствий, люди решили через шаманов обратиться к тэнгриям за помощью.
Мудрая бабушка всех тэнгриев Манзан-Гурмэ, полистав свою желтую книгу судеб, в которой можно найти ответы на все важные вопросы, поняла, что настало время кому-то из небожителей отправиться на землю и спасти человечество. Стать посланником неба на земле вызвался средний сын тэнгрия Хурмасты Бухэ-Бэлигтэ и родился на земле в облике героя Гэсэра.
Гэсэр из Линга. Иллюстрация из книги «Каталог тибетских манускриптов и ксилографий». Лондон, 1989 г.
Wellcome Collection
Получив земное рождение, Гэсэр не остался без помощи с неба – в трудные минуты ему помогали его небесные сестры в облике птиц, а если герою требовался совет, он поднимался на небо к мудрой бабушке Манзан-Гурмэ.
В одной версии эпоса земной матерью Гэсэра стала Наран-Гохон, дочь одного из западных тэнгриев, которую тоже отправили на землю. Она вышла замуж за ханского сына и вскоре родила мальчика – будущего героя. В другой версии Гэсэр родился у старухи, для которой появление ребенка стало полнейшей неожиданностью.
В монгольском книжном варианте эпоса, который распространялся у восточных бурят, явление Гэсэра на землю интерпретируется иначе – в контексте буддийской мифологии. Перед уходом в нирвану Будда предвидел, что на земле наступят тяжелые времена, и повелел Хурмасте отправить на землю своего сына, чтобы он сделался ханом и восстановил порядок и гармонию в мире.
Родившись на земле, будущий герой сразу стал проявлять свои необычные способности. Мальчик рос не по дням, а по часам. Уже в детстве он совершил свои первые подвиги, отразив нападения гигантских животных.
Предвидя, что злые силы захотят расправиться с ним, пока он маленький, Гэсэр расставил вокруг себя силки для поимки животных. Так, первой Гэсэр поймал черную мышь размером с быка и стал сечь ее кнутом. С тех пор мыши намного уменьшились в размерах. Следующей на Гэсэра хотела напасть оса размером с конскую голову, но также попалась в силки. Гэсэр и ее разрубил на мелкие части, чтобы в будущем осы не были так огромны и опасны. Та же участь постигла комара величиной с коня, который хотел выпить кровь у мальчика Гэсэра.
Когда мальчик подрос и превратился в юношу, настала пора искать ему невесту. Гэсэр отправился свататься к ханской дочери по имени Тумэн-Жаргалан. В это же время взять в жены ханскую дочь решил его дядя Хара-Зутан.
Сага о Гэсэр-хане. Картина С. Н. Рериха. 1937 г.
© Государственный музей Востока
С этого момента вредный и завистливый дядя Хара-Зутан стал постоянным соперником Гэсэра. Правда, вряд ли его можно считать серьезным противником – по сравнению с Гэсэром у Хара-Зутана все получалось смешно и нелепо. Он представал этаким лжегероем, который пытался подражать Гэсэру, но делал это крайне неудачно, вызывая у всех лишь хохот. Порою Гэсэр и сам разыгрывал дядю, пользуясь его глупостью. Например, по пути к хану – отцу Тумэн-Жаргалан – они остановились на ночевку неподалеку друг от друга. Гэсэр развел костер, используя припасенные из дома угли. А Хара-Зутан послал своего батора проведать, как расположился на ночевку племянник. Гэсэр рассказал батору, что они со спутниками развели костер из своих седел, потому что впереди будет целая долина, в которой они валяются прямо под ногами. Батор так и рассказал Хара-Зутану, и тот, ни разу не усомнившись, сжег все седла, которые оказались под рукой. Естественно, что никакой чудесной долины впереди не оказалось, и глупый Хара-Зутан просто оставил себя и своих спутников без седел.
Достигнув ханских владений, два претендента на руку Тумэн-Жаргалан должны были справиться с трудным заданием. Выполнивший его лучше получил бы в жены ханскую дочь. В разных версиях эпоса встречаются разные испытания, через которые должны пройти женихи. Одним из таких считаются традиционные бурятские «три игры мужей» – стрельба из лука, скачки и борьба, но могут быть и более изощренные задачи. Например, хан мог повелеть разделить единственную баранью тушу на множество гостей. Естественно, что в любом случае Гэсэр легко справлялся с самой сложной задачей, а Хара-Зутан выходил из соревнования проигравшим. Так Гэсэр получил жену. Однако Тумэн-Жаргалан лишь первая из трех его жен.
Традиционно считается, что у Гэсэра было три жены. После женитьбы на Тумэн-Жаргалан он отправился свататься к дочери другого хана, Урмай-Гохон. Но оказалось, что с той же целью прибыл и Хара-Зутан. Дядя и племянник вновь вместе вступили в соревнование, устроенное ханом, и Гэсэр выиграл его, обретя вторую жену.
С третьей женой Гэсэра, которую звали Алма-Мэргэн[77], связана отдельная история. Однажды Гэсэру на охоте повстречался всадник, который увел у него добычу. Вскоре оказалось, что на самом деле это была девушка-богатырка, в силе и ловкости способная соперничать с самим Гэсэром. Более того, она оказалась дочерью самого Усан-Лубсана, божества – владыки вод. Гэсэр посватался к отцу Алма-Мэргэн и стал ее мужем. Но, в отличие от первых двух жен, Алма-Мэргэн не уехала с Гэсэром. Наоборот, он остался жить у ее отца в подводном мире. Околдованный чарами, Гэсэр и не заметил, как провел вдали от дома с новой женой целых три года. Чтобы вернуть ему память и возвратить на землю, к Гэсэру отправились его небесные сестры. Только благодаря им он выбрался из подводного мира и привез домой третью жену.
Рассказывают, что тэнгрии отправили ему в помощь 99 воинов и помогли построить роскошный дворец. Так Гэсэр стал на земле ханом и вместе со своим войском начал бороться с чудовищами, родившимися из частей тела Атай-Улана.
Гэсэру приписывают подвиги, общий смысл которых сводится к наведению порядка на земле, устранению угроз и восстановлению гармонии в мире.
Из эпоса о Гэсэре в исполнении сказителя Пеохона Петрова
Он тех, кто войны заводил, карал,
он тех, кто заносился, укрощал,
он тех, кто скалил зубы, устрашал,
он тех, кто шел как хищник, избивал[78].
Перечень подвигов Гэсэра варьируется в зависимости от вариантов эпоса и конкретного сказителя. Далее мы расскажем о его подвигах по версии сказителя Пеохона Петрова, которая считается одной из наиболее полных.
Гэсэр. Цакли (буддийская миниатюра). Кон. XIX в.
Национальный музей Республики Татарстан, Казань, 2025
Первым побежденным чудовищем-мангадхаем стал лесной монстр Орголи, грозивший сожрать все, что встретится ему на пути:
Наблюдая Орголи Сагана,
на него смотря из-под ладони,
баторы дивились: будто солнце
поднималось – да и гасло тут же,
будто бы луна во тьме всходила
да и тут же в темном небе гасла, —
так их заслонял Хозяин леса.
Орголи Саган, тайгу глотая,
поднял смерчи мощные такие,
что под ветром баторы Гэсэра,
чтобы не упасть, втыкали в землю
копья и за древки их держались —
и вкруг них, как тряпки, обвивались[79].
Бесстрашный Гэсэр на скаку ворвался в широко раскрытую пасть Орголи и стал рассекать его изнутри мечом. Вслед за героем устремились и баторы. Так совместными усилиями они победили страшного Орголи, а из его шкуры сшили себе шапки, сапоги и шубы.
Следующим противником Гэсэра стало чудовище Абарга-Могой, что значит «гигантский змей»:
Двадцать семь голов тот змей имеет,
тридцать три хвоста тот змей имеет.
Любит он лежать, обвив собою
и сдавив серебряную гору[80].
Гэсэр убил Абарга-Могоя, проткнув мечом главную из 27 голов. Вместе с баторами они сожгли змея и забрали себе серебро, которое он охранял.
Далее Гэсэр сразился с Абарга-Сэсэн-мангадхаем. В этой истории важную роль сыграл дядя Хара-Зутан. Он начал приставать к Тумэн-Жаргалан, пока Гэсэра не было дома, но получил отпор. Обидевшись, Хара-Зутан обратился к злым духам Нижнего мира, и они наслали на Гэсэра болезнь. В желтой книге судеб (которую Гэсэр получил вместе с другими дарами тэнгриев) он прочитал, что для излечения следует отдать Тумэн-Жаргалан Абарга-Сэсэн-мангадхаю, который живет в далекой стране на берегу мифического Желтого моря. Гэсэр не стал этого делать, но Тумэн-Жаргалан сама отправилась к мангадхаю, чтобы спасти мужа.
Гэсэр между тем выздоровел и отправился вызволять жену. Добравшись до берега Желтого моря, он превратился в двух мальчиков, играющих с луками и стрелами. Повстречавшийся Абарга-Сэсэн (кстати, его описывают как внешне вполне обычного мужчину) сказал мальчикам, что им следовало бы тренироваться в меткой стрельбе, чтобы подготовиться к скорой встрече с войском Гэсэра. Мангадхай держал мишень, и один из мальчиков – будто случайно промахнувшись – пустил стрелу ему в глаз. Мангадхай побежал домой, где Тумэн-Жаргалан, изображая сочувствие, велела ему сидеть смирно. Она связала его веревкой и под видом, будто пытается достать, стала забивать стрелу вглубь черепа, желая пробить шейный позвонок, в котором хранилась жизнь мангадхая. В это время подоспел Гэсэр в своем прежнем облике и с женой сжег Абарга-Сэсэн-мангадхая.
Однако после этого Тумэн-Жаргалан напоила мужа волшебным напитком, из-за которого он превратился в слабоумного пастуха и остался пасти телят Абарга-Сэсэна. Причины такого неожиданного поступка не объясняются, но он повлиял на дальнейшее развитие событий в эпосе.
Пока Гэсэр пас телят мангадхая, на его землю собрались напасть три шараблинских хана. Сыну старшего из них настало время жениться, и они узнали, что нет в мире никого прекрасней, чем жена Гэсэра Урмай-Гохон. Выяснив, что Урмай-гохон некому защитить, они выдвинулись в поход. К ним присоединился и Хара-Зутан, все еще обиженный на Гэсэра. Они разбили войско Гэсэра и увезли Урмай-Гохон в страну трех ханов.
Так бы все и закончилось, если бы бабушка Манзан-Гурмэ не узнала, в каком состоянии находится Гэсэр. Она послала на землю трех сестер Гэсэра, чтобы они вернули ему память и прежнюю силу. Небесные сестры освободили Гэсэра от чар волшебного напитка, и он с Тумэн-Жаргалан вернулся домой. Узнав, что его вторую жену увезли шараблинские ханы, Гэсэр вместе с войском выдвинулся в их страну.
Для того чтобы одолеть могущественных ханов, герою вновь пришлось прибегнуть к превращениям. Вначале он превратился в старика – чтобы лучше разузнать, как обстоят дела внутри ханства. Потом он обернулся ребенком, которого приютили в шараблинской стране. Мальчик оказался очень сильным, и его решили использовать в битве с войском Гэсэра. Ему же только и нужно было ослабить бдительность шараблинских ханов. Как только они решили, что им ничего не угрожает, на них напало войско Гэсэра. Разбив шараблинских ханов, Гэсэр освободил Урмай-Гохон и снова зажил счастливо со своими тремя женами.
Но недолго продолжалась спокойная жизнь Гэсэра. Вскоре проявило себя новое чудовище, зародившееся из тела Атай-Улана, – Гал-Дулмэ-хан. Гэсэр вступил с ним в схватку, и битва, согласно словам сказителя, продолжалась несколько месяцев – настолько сильны были и Гэсэр, и Гал-Дулмэ, и никто из них не уступал другому.
В конце концов Гэсэр уже начал ослабевать и тогда со своими баторами обратился за помощью к небесным божествам, чтобы избежать поражения. Бабушка Манзан-Гурмэ решила, что помочь должен старший брат Гэсэра Заса-Мэргэн. Тот выпустил стрелу, которая сразила Гал-Дулмэ-хана.
Шикая, шипя, кипя от гнева,
шибко Гал Дулмэ разбушевался
и, взмахнув своею желтой саблей,
разрубил повкось Абай Гэсэра
от ключицы и до левой пятки.
Но Гэсэр, как будто белый камень,
враз и звонко воссоединился
и, как черный камень, нерушимо
половинками соединился.
Встал Гэсэр и тоже острой саблей
Гал Дулмэ перерубил от шеи
до ступни, при этом хану сердце
надвое с потягом перерезал.
Гал Дулмэ, как будто черный камень,
половинками соединился
и со звоном, будто белый камень,
воссоздался, воссоединился —
прежним грозным воином явился[81].
Правда, на этом противостояние с Гал-Дулмэ не завершилось. Его жена вступила в бой с Гэсэром, но он рассек ее пополам. Тогда из ее тела выпал семимесячный сын Гал-Дулмэ-хана и заявил, что будет сражаться с Гэсэром, чтобы отомстить. Гэсэр не мог убить сына мангадхая, так как ни нож, ни меч не наносили ему никакого вреда. Тогда пришлось обратиться к небесным кузнецам, чтобы они выковали железную темницу, из которой дьявольский ребенок никогда не сможет выбраться. Так закончилась борьба Гэсэра с Гал-Дулмэ-ханом и его наследником.
Еще один мангадхай, с которым пришлось столкнуться Гэсэру, – Лобсогой. Он очень завидовал, что у Гэсэра три красавицы-жены, и решил отобрать у него Урмай-Гохон. В этом ему помогла старшая сестра Енхобой, владевшая колдовством. Она дала Лобсогою волшебную чашку, с помощью которой можно превратить Гэсэра в осла. Чтобы заманить Гэсэра с женой, Лобсогой построил дацан, а сам обратился в ламу. Он знал, что у Гэсэра еще нет детей, поэтому они с женой наверняка отправятся к ламе, чтобы тот, пользуясь своей чудесной силой, помог им наконец обрести сына. Урмай-Гохон действительно упросила Гэсэра поехать с ней к ламе. Хотя у Гэсэра возникли подозрения, он не смог вовремя разглядеть подвох. Как только он склонился перед ламой-Лобсогоем, мангадхай бросил над его головой волшебную чашку и превратил Гэсэра в осла. Так Лобсогой завладел его женой Урмай-Гохон и стал ездить верхом на осле-Гэсэре.
Когда тэнгрии увидели, какая беда приключилась с Гэсэром, они тут же отправили на землю Заса-Мэргэна. Он встретился с Алма-Мэргэн и рассказал ей о случившемся. Она отправилась к Лобсогою, отобрала у него осла и поднялась на небо к бабушке Манзан-Гурмэ, которая и расколдовала Гэсэра. После этого он вернулся на землю, расправился с Лобсогоем и его сестрами и освободил Урмай-Гохон.
Последний монстр, с которым сразился Гэсэр, – Шэрэм-Мината, мангадхай с непробиваемым телом и чугунным кнутом. Первая битва с Шэрэм-Минатой закончилась ничьей, и противники решили на время разойтись. Пользуясь перерывом, Гэсэр отправился на небо за советом, как одолеть Шэрэм-Минату. Ни сам Хурмаста, ни старший брат Заса-Мэргэн не смогли ответить на этот вопрос и отправили Гэсэра к бабушке Манзан-Гурмэ. Она дала Гэсэру свой шерстобитный прутик из ивы и сказала, что только с его помощью можно справиться с мангадхаем. Когда началась вторая битва, Гэсэр сначала попробовал прострелить Шэрэм-Минату – но стрела отскочила от его груди. Затем метнул в него копье – но и копье не пробило твердое тело мангадхая. Тогда Гэсэр вспомнил о прутике, который дала ему Манзан-Гурмэ. Как только он ударил этим прутиком Шэрэм-Минату, тело мангадхая стало рассыпаться. Его останки сожгли и развеяли. На том и завершилась борьба Гэсэра с силами зла.
Все высокое принизил я,
а широкое заузил я;
низкорослое завысил я,
а все узкое расширил я.
Буду жить теперь среди людей
в окружении семьи своей,
в счастье и добре – до склона дней![82]
Кроме битв с чудовищами и враждебными ханами, Гэсэру приписывают и другие свершения. В одном из вариантов эпоса присутствует юмористический эпизод о том, как Гэсэр спас подданных китайского императора. Когда у правителя умерла жена, он повелел всем своим подданным скорбеть три года. Все это время они должны были оставаться там, где их застало скорбное известие, и не заниматься никакими делами. Сам император остался лежать в обнимку с мертвой женой. Шокированные люди обратились за помощью к Гэсэру. Он успокоил их и разрешил не выполнять указ, пообещав образумить правителя. Гэсэр взял сдохшую черную собаку и положил ее в постель к императору вместо тела его жены. Проснувшись, тот решил, что тело жены не стоило так надолго оставлять рядом с собой, ведь за это время она почернела и усохла.
Последнее деяние Гэсэра было необычным. Открыв в очередной раз желтую книгу судеб, он прочитал в ней о дереве, которое растет где-то в Тибете и угрожает нарушить мировой порядок. Оно постоянно растет, становясь все выше, и однажды может перейти через границу земли и неба. Чтобы не допустить этого, Гэсэр отправился в Тибет. Добравшись до высокого дерева, он стрелой сбил его верхушку.
Гэсэр из Линга. Роспись на ткани. Тибет, XIX в.
Museum of Oriental Art, Italy
Так все зло в мире было побеждено и повсюду установилась гармония. И как говорили сказители-улигершины, Гэсэр зажил счастливо со своими женами, не зная горя и забот.
Гэсэр был не рядовым героем бурятских эпических сказаний. Поскольку он сын божества, его и воспринимали как представителя мира тэнгриев. Улигершины, певшие о Гэсэре, считали, что они, подобно шаманам, устанавливают связь с этим героем, а сам Гэсэр вдохновляет их на творчество. Сказания о Гэсэре в представлении бурят и монголов обладали магической силой. Верили, что их исполнение помогает изгнать злых духов, излечить болезни, привлечь удачу на охоте и в бою. Буддисты тоже включали Гэсэра в ряд почитаемых божеств.
Буряты воспринимали Гэсэра не как чужеземного, тибетского или монгольского, героя – наоборот, в их представлениях Гэсэр совершал подвиги на бурятской земле. И сегодня люди повсюду могут видеть следы этих древних событий.
Рассказывали, что озера Хулэн и Оншо в Иркутской области возникли на месте выбоин от копыт Гэсэрова коня Бэльгэна, а гора Орголи в Осинском районе образовалась из земли, вытрясенной с наконечника стрелы Гэсэра. По легенде, река Ока появилась из мощных потоков, которые хлынули по следам борозд, оставленных в земле побежденным мангадхаем. В горах Восточного Саяна остались следы сожженного дворца Гал-Дулмэ-хана. Восточнее села Хужир, на правом берегу Оки, находится вершина Хан-уула, где хранится меч Гэсэра. На той же стороне Оки, правее Хан-уулы, возвышается камень Тураг-шулуун, который считается коновязью богатырского коня Гэсэра. Скала Улан-шулуун, что на левом берегу Оки, выделяется на фоне окрестных гор своим оранжево-красным цветом, который в ненастную погоду становится багрово-красным. Это, говорят, проступает кровь Гэсэра, пролитая им в поединке с Гал-Дулмэ-ханом. Буряты верят, что Гэсэр и его тридцать три богатыря, завершив свои ратные дела, остались на земле и, окаменев на вершинах Саянских гор, охраняют мир и покой родного простора. А один из богатырей Гэсэра захоронен в Баргузинской долине.
Баргузинская долина, Бурятия.
Ilin Sergey / Shutterstock
В ХХ веке эпос о Гэсэре официально стал главным эпосом бурят. На основе разных его вариантов писатель Намжил Балдано создал сводную литературную версию. Однако был в истории эпоса и сложный период – в 1940–1950-е годы его объявили «феодально-ханским» творением, воспевающим классовых врагов. Его публикация была запрещена, а исполнение и изучение могло обернуться уголовным преследованием. Но вскоре бурятским ученым и писателям удалось оправдать свой эпос, доказав, что он во всем соответствует советской идеологии. Гэсэра постановили считать народным героем, защитником трудовых масс и выразителем их мечты о лучшем, справедливом мире.
В 1990-е годы, после распада Советского Союза, эпос о Гэсэре был снова переосмыслен. Бурятский народ переживал время национального возрождения, когда выходили из тени религиозные традиции, возвращалось в культурное пространство наследие, отвергнутое советской властью. Эпос о Гэсэре признали хранилищем древних традиций и религиозных представлений бурят. Вместо заступника трудящихся масс Гэсэр предстал священным героем, а эпос о нем – чуть ли не бурятской Библией, помогающей разгадать тайны прошлого и предсказать будущее национального бытия. Пять лет – с 1991 по 1995 год – во всех районах этнической Бурятии проходил фестиваль в честь 1000-летия Гэсэра, ознаменовавший начало новой эпохи в истории бурятского народа[83]. Сама эта дата, конечно, была условной – никто точно не знает, в каком году и даже в каком веке появился эпос о Гэсэре, – но важен был ее символизм. Так Гэсэр прочно занял свое место в ряду национальных героев, объединяющих всех бурят независимо от их религии и места проживания.