Твердохлебову снилось, что он попался на леваке и сидит в тюрьме. На верхних нарах сидела Света.
– За что сидишь? – спрашивает Вася, зевая.
– За убийство, – отвечает девушка, болтая ногами.
– А кого ты убила?
– Тебя.
– А… Постой! Как это меня?! Я же с тобой сижу!
– Ну и что? Это тюрьма особая. Для жертв и их убийц.
– Не понимаю. Вот я сижу на нарах, как живой. А если б был мертвый, то лежал бы в гробу на кладбище, скрестив руки на груди. – Вася лег на нары и показал, как лежат покойники.
Тут он понял, что не может пошевелиться.
– Вот видишь, – свесилась Света, – а ты не верил… Сейчас баланду принесут, и я тебя помяну.
Открылось окошко в двери, и в него въехал поднос с тарелкой супа и рюмкой водки.
– Царствие Небесное тебе не положено. Тех, кто папиросы крадет, в рай не пускают ни под каким видом. Лизать тебе сковородки, а черти тебе в жопу горячие папиросы засовывать станут. Пусть в аду тебе будет сухо. – Света выпила.
Твердохлебова возмутили такие порядки на том свете. Но возразить он не мог, потому что был мертв.
В дверь постучали.
– Это черти за тобой пришли, – объявила Света. – Войдите!
В камеру заглянула страшная волосатая харя.
Вася закричал, но из его рта не вырвалось ни звука.
Снаружи кто-то колотил по стеклу. Твердохлебов увидел за стеклом того самого черта. Он отпрянул и заорал.
Но тут голова прижалась к стеклу и оказалась обычной человеческой головой, без рогов, пятака и шерсти.
– Чего арешь как резаный? – спросила голова с кавказским акцентом.
– Ты кто?
– Дверь аткрой, да…
Вася немного опустил стекло. В салон ворвалась ночная прохлада, большой нос незваного гостя и запах чего-то горелого.
– Выходы, – сказал нос. – Есть базар.
– Что за базар? – Вася нащупал под сиденьем монтировку.
– Не выйдешь?.. Тагда сиди здэсь, а я твой кузов немного разгружу. – Нос пропал.
Вася услышал, как кто-то залез в кузов и там шурует. Он представил, как шустрые кавказцы перегружают в свои черные «мерсы» коробки с сигаретами. Ему до конца жизни не расплатиться с фабрикой! Вася завел мотор и вжал педаль газа до упора, чтобы кавказцы полетели на землю, разбивая о камни свои горбатые носы. Но машина с места не двинулась. Мотор работал, а машина не двигалась. Проклятье!
Твердохлебов взял монтировку и вышел. Никаких «мерсов» он не увидел. Однако кузов ходил ходуном. Вася отодвинул брезент. В кузове прыгал азербайджанец.
– Ты чего? – удивился Твердохлебов.
– Я шучу. – Айзер засмеялся. – А ты думал, чурбаны-твари папиросы варуют?
– А чего у меня машина не работает? Может, ты мне сахару в бензин насыпал?
– Нэт… Я тэбэ туда малэнко пассал. – Он прыгал и прыгал. – У меня моча сладкий, как мед… много сахар в ней…
Он обдолбанный! Чего ему надо? Чего он добивается? Залез, сука, в кузов и прыгает, как орангутанг в Калифорнии!
– Кончай прыгать в моей машине! – Твердохлебов потряс монтировкой.
Чурбан сел на коробку, надорвал край, вытащил пачку, открыл, вытряс папиросу.
– Э! Оборзел?! – Вася полез в кузов.
Негодяй выдул табак и зубами стянул с мундштука папиросную бумагу.
– Хочу тэбэ угастыть. – Он достал пакет с травой и стал забивать косяк.
– Э! Э! Кончай тут. – Твердохлебов подтолкнул его к выходу. – Привыкли хозяйничать! Я эту дрянь не употребляю! Прыгай отсюда!
– Пагады. Зачем талкаешь меня? Я тэбэ, Вася дарагой, дэло хочу предложить.
«Откуда он меня знает? Уж не он ли мои документы взял?! Точно, он! Кому ж еще! Сейчас из меня бабки тянуть будет!.. Выкуп предлагать! – Вася насупился. – Если у него мои документы, так сразу его не пошлешь! Ладно, документы заберу и отмудохаю».
– Ну? – Твердохлебов заткнул монтировку за ремень, а руки сложил на груди. – Слушаю твое дело.
– На, дерни. – Чурбан протянул косяк.
Вася решил, что отказываться неправильно, взял папиросу и затянулся.
– Ай-вай! Маладэц какой! Давай пакуры еще, патом дэло пагаварым…
У Васи закружилась голова. Мысли завертелись, и были они какие-то… про все сразу. Он посмотрел на айзера. Тот больше не раздражал. Сидит себе Махалай Мустафаевич на коробке, никого не трогает, не лучше и не хуже остальных, такой же мудак, как и все.
Вася улыбнулся и затянулся еще.
«Как я раньше не понимал таких простых вещей?..»
– Тебя как зовут? – спросил он.
– Мурат.
Вася протянул руку и хлопнул Мурата по ладони:
– А я Вася. – Он вспомнил кино «Белое солнце пустыни» и пошутил: – Давно здесь торчишь, Саид? – Засмеялся и сел на коробку.
– Я не Саид, – ответил Мурат. – Саид таджик, а я айзербайджан… Как Муслим Магомаев. – Он набрал воздуха и запел голосом Муслима: – Ты мая мэлоды-и-ия-а, я тывой пирэданный эврэй-и-и!
От смеха Вася чуть не упал. Он согнулся пополам, по щекам катились слезы.
– Хватыт, брат, весэлиться. Тэперь дэло…
Вася уже забыл про дело, про документы и вообще – чего он тут делает.
– Хочешь заработать?
– Кто ж не хочет!
– У меня дурь есть, у тэбэ табак. Мне в Рязань нада дурь вазыть, а ты туда и так едишь. Давай дагаваримся. Будишь маю дурь вазить вместе са сваим табаком. У тэбэ в табакэ никто нэ замэтит, а я тэбэ платить буду круто. Дагаварылысь?
– Сколько? – Васе предложение понравилось. Ему ничего не стоит спрятать траву в табаке, навряд ли ее там найдут. Он слышал, перевозчикам наркотиков платят приличные деньги. «Через месяц, – подумал Вася, – куплю „БМВ“».
– Нармалные дэнги. Через мэсяц купишь «БМВ», понял?
Вася не удивился, что Мурат ответил его же мыслями, – они были естественными.
– Конкретнее. – Вася затянулся еще раз, и у него перед глазами все поплыло.
– Пять тысяч баксов в адын канэц.
– Согласен. – Вася представил, как едет в Рязань, как подъезжает к посту ГАИ и его проверяют. «И ничего страшного! Денег до хрена, всегда можно откупиться. Опять же документы в порядке… Документы! Документы надо не забыть у него забрать, пока помню. Но сначала деньги пусть дает. Аванс». – Давай деньги.
Мурат вытащил из кармана пачку долларов.
– На. Это аванс тэбэ. Здэсь штука баксов. Астальное в Рязани, кагда тавар сдашь.
Вася хотел пересчитать, но поленился и сунул в карман.
– И документы давай.
– Какие дакумэнты?
– Какие надо.
– Накладные на анашу, что ли? – пошутил Мурат.
– Кончай шутить, давай документы, и я поехал. И так уже задержался тут.
– Слушай, брат, я нэ панимаю, – Мурат развел руками, – какие такие дакумэнты? Что ты хочишь? Я тэбэ дэло выгадный дал, дэнги дал, тавар дал! Что ты хочишь, брат, я нэ панимаю, билат?! Мамой киланус, нэ панимаю! Какой-та ты жадный, брат, работа тэбэ мала, дэнег миного мала! Каких-та дакумэнты давай! Каких тэбэ дакумэнты?!
Гонит. Документы у него, и он от Васи чего-то добивается, но чего – Вася понять не мог. Тут до Васи дошло, что этот хитрожопый хочет за документы тысячу долларов, которые сам же Васе и отдал. «Ага! Понятно, чего он таким добрым был! Теперь возьмет с меня штуку за документы, а я, значит, должен буду за просто хрен везти его стремную дурь! Подставить меня хочет, чтобы русского посадили! Чтобы и дальше одурманивать русский народ!»
Вася взял азербайджанца за грудки, подтянул к себе и сказал ему в нос:
– Давай документы, а не то я тебе нос в жопу засуну!
Алиев задрыгал ногами и попытался отпихнуть Васю. Вася врезал локтями по рукам, чтобы не лез.
– Документы!
– Нэ убывай, брат! На, дэнги вазми! – Мурат вытащил пачку долларов. – На дэнги, новый дакумэнты купишь!
Вася взял пачку, сунул за пазуху и снова тряхнул вора:
– Документы!
– На дэнги еще, толька нэ убивай! – Азербайджанец вытащил еще пачку долларов.
Вася прикинул, что в ней примерно штуки три, плюс штуки две, которые у него уже есть, и того – примерно пять штук. Хватит на много документов. Но можно попробовать потрясти еще.
– Ты меня не понял, гнида! Я на твои деньги плевал! Мне мои документы нужны! В них написано, кто я есть!
– Брат! Нэт больше дэнги! И дакумэнты нэт! Отпусти, брат! Прошу, отпусти! Патом дэнги еще дам тэбэ! Отпусти, брат! Нэ убивай! У мэнэ дэти три в Азирбаджан!
– Ну, смотри! – строго сказал Вася. – Если что, я тебя из-под земли выну за яйца!
– Да, да. – Мурат заулыбался. – Канэчна вынэшь, брат! Еще как вынэшь! Завтра приезжай на эта мэсто, дэнги тэбе принэсу.
– Попробуй не принеси! Я с тамбовской братвой приеду и все тут разнесу! – Вася подошел к краю кузова и разжал руки.
Мурат шлепнулся, вскочил и быстро побежал прочь.
– Скажи спасибо, что жив! – крикнул Твердохлебов.
– Спа-а-си-и-ба-а-бра-ат…
Вася присел на коробку и пересчитал доллары. Оказалось – не пять, а целых шесть тысяч пятьсот! У него закружилась голова. Сорок пять сотенных бумажек и сорок пятидесятидолларовых!
«Можно купить тачку, можно купить дом под Тамбовом, можно съездить в Турцию, купить там кожаного товара, здесь продать, завести, короче, бизнес! А эти, на фиг, сигареты брошу к свиньям! Что я в таком возрасте, как мальчик на побегушках? Пора заняться серьезным делом!»
Вася сунул доллары за пазуху, спрыгнул на дорогу, потянулся и пошел в кабину.
Он решил ехать обратно в Моршанск. Он скажет, что у него украли документы, сдаст товар и уволится с фабрики. Хватит, погорбатился Вася.
Машина завелась и нормально тронулась с места. Он вырулил на дорогу и вдруг подумал: а вдруг чурбан подсунул ему фальшивые баксы? Что-то уж очень легко он с ними расстался…
Вася вытащил стодолларовую купюру. Достал из бардачка китайский фонарик-ручку, посветил на доллары. На вид деньги нормальные. Твердохлебов решил проверить водяные знаки. Он подставил фонарик под доллар и всмотрелся. Вместо портрета американского президента на него глядел улыбающийся череп в цилиндре. Череп ожил и клацнул зубами. Вася выронил купюру. Та спланировала на резиновый коврик под ногами и вспыхнула сизым пламенем. Завоняло горелой резиной.
Вдруг деньги сами собой стали расползаться по всему телу, прилипать к коже, как горчичники, и нагреваться. Он стучал себя по всем местам, но толку от этого не было. Одежда дымилась. Вася выскочил из кабины, сбросил пиджак, сорвал рубашку и майку. Из-под майки вырвалось пламя. Он упал на землю и стал кататься, пытаясь сбить огонь. Кожа шипела и трещала, как сало на сковородке.
Вася вскочил и побежал по дороге, как полыхающий олимпийский факел.