Целый день Алексея Дегенгарда мучили дурные предчувствия. Он тупо глядел в монитор. Все, над чем он работал, – никуда не годится. Придется все начинать сначала. А времени совсем не оставалось. Через несколько дней надо сдать работу американской компании, которая выплатила их фирме приличный аванс. Заказ странный, с каким-то сектантским душком.
Алексей вылез из-за стола и вышел в коридор.
В курилке стоял Паша Козин.
– Привет, Паш. – Алексей выбил из пачки сигарету, закурил.
– Слава России! – поздоровался Козин.
Алексей занимался программированием. А Козин делал дизайн, графику и являлся энтузиастом порноиндустрии. Когда их фирма получала подобные заказы, Козин воодушевлялся. Паша был поэтом своего дела, типа Александра Блока, – у него, как и у Блока, была своя идеальная дама, только выглядела она немного по-другому.
– Чего такой убитый? – спросил Козин.
– Да… – Алексей отмахнулся. – Чего-то не клеится. Душа не лежит.
– А что такое?
– Да заказчик хочет, чтобы между картинками выскакивала их сектантская атрибутика… Как двадцать пятый кадр. Не нравится мне…
– Обычный маркетинг! Ты в каком мире живешь? Реклама – двигатель торговли.
– Если б там кока-колу рекламировали или колбасу! Если б там торговую марку раскручивали… а там сатанистское что-то…
– Да ну! – Козин выпустил дым колечками. – Ты чего, Леш, веришь, что ли, в это? Религия, она для чего придумана? Для того, чтобы деньги выкачивать! Вот и все!
– Может, и так. – Алексей бросил сигарету в пепельницу.
Он вернулся к монитору, провел мышкой по изображению. На долю секунды на экране появилась пятиконечная звезда в круге и надпись под ней – ХАМДЭР. Алексей поморщился.
Заглянул к Козину. Паша с красным от возбуждения лицом рубился по Сети в квейк.
– Паш, я ушел.
– Чего так рано?
– Башка болит.
– На́, блин, гранатку! – крикнул Козин в монитор. – Готов! Ха-ха-ха! Ах ты, говно! Сзади, да?!. Давай, Лех, до завтра… Успеем заказ-то сдать?..
– Успеем. – Алексей вышел.
Он поставил машину у подъезда. Поднялся в квартиру. Бросил сумку. Жена с детьми уехала в Сочи. Впереди еще две недели относительной свободы. Все равно настроение дрянь. Нужно как-то перезагрузиться, что ли… Алексей знал три способа перезагрузки – сон, алкоголь, секс. Спать не хотелось. Бухать тоже.
Он набрал номер.
– Привет, Вика!
– Але, это кто?
– Это я, Леха.
– А… Леха… Ой! Лешенька, ты?!
– Я. Ты чего, Вик, делаешь?
– Ой! У меня тут такое… – Вика быстро затараторила: – На работе… такие проблемы! Такие проблемы! По телефону не могу!..
– Приезжай, расскажешь, – перебил Леша.
– Как это – приезжай? – удивилась Вика. – К тебе, что ли.
– Мои на юг уехали.
– Да?.. Ну… я не знаю… Я у тебя никогда не была…
– Вот и посмотришь, как я живу.
– Ну… хо-ро-шо.
Алексей посмотрел, что у него в холодильнике. Немного – бутылка водки, апельсиновый сок и кусок сыра.
Помылся. Поменял постельное белье и вышел на балкон покурить.
На соседнем балконе Наталья Николаевна Рязина, бывшая чемпионка по водным лыжам, приседала со штангой на шее.
– Добрый вечер, Наталья Николаевна, – поздоровался Алексей.
– Добрый. – Рязина кивнула, и штанга качнулась у нее на плечах. – Бросал бы ты, Леша, курить. – Она присела.
– Не получается. Работа нервная.
– А ты гантели на работу бери. – Рязина встала. – Как тебе захотелось покурить – взял гантели и позанимался. – Присела.
– Я ж говорю, работа нервная. – Он выпустил дым. – Боюсь, в конце концов этими гантелями кого-нибудь зашибу.
– А-ха-ха! – засмеялась Наталья Николаевна, и штанга угрожающе закачалась у нее на плечах. – Тогда отжиматься можно от пола.
– Не… лучше уж курить. Я в армии наотжимался на всю жизнь.
– Ле-ша! – Внизу улыбалась и махала рукой Вероника. – Я забыла, какая у тебя квартира!
Алексей покраснел.
«Ну е-мое! Вот дура! И я тоже дурак – вылез на балкон! Как будто не знал, кто идет! Теперь эта Рязина все жене доложит!»
– Сто пятьдесят первая! – крикнул он и повернулся к соседке. – С работы заказ принесли. Решил пару дней дома поработать. В офисе тараканов морят. А работа срочная. Клиент волнуется.
– А… – Рязина присела. – Хороший клиент…
Алексей затушил в банке сигарету.
С Вероникой Полушкиной он познакомился у отца в музее, где Вика работала бухгалтером. Лехиной фирме срочно надо было сделать баланс, а главбух попал в сумасшедший дом. Папа посоветовал Веронику. Леша пригласил ее в «Метелицу». Когда ему было лет семнадцать-восемнадцать, он часто посещал «Метлу». Там было весело и шумно. А что еще нужно пьяному человеку? Потанцевать, подраться, снять телку. Леша вспомнил, как однажды по лесенке спускалась пьяная чувиха в короткой юбке и на шпильках, а один чувак с первого этажа просунул между прутьями решетки руку – пощупать чувиху за ногу – и сказал: «Какая ножка!» Чувак хотел совершить поступок сексуального характера, а получилась – подножка, из-за которой чувиха скатилась вниз головой по ступенькам и заорала. Прибежало много пьяных, которые отомстили обидчику. А чувиха сняла туфлю на шпильке и дала ему в лоб так, что у того на лбу остался кругляшок, как у Индиры Ганди. Леха до сих пор иногда ходил туда, чтобы оживить прекрасные мгновения прошедшего.
Они сидели за столиком в углу. Вероника была постарше, но выглядела прекрасно. Оставалось расположить ее к сотрудничеству за умеренное вознаграждение. Как раз случился экономический кризис, приходилось экономить. А какие у мужчины есть средства добиться расположения женщины? Точно такие же, какие есть у женщины, чтобы добиться расположения мужчины.
Они уже выпили по пять коктейлей, съели мясное и рыбное ассорти, перешли на «ты». Леша пригласил Вику на танец. Ее немного пошатывало. Он, не без удовольствия, прижал девушку к себе. Под бархатным платьем в блестках шевелилась ее притягательная спина. Лешина правая нога терла одно местечко между Викиными ногами, его телескопический спиннинг упирался ей в бедро, его нос поглаживал ее ухо, а ее губы дышали ему в шею. Леша знал, что делать дальше. Он потащил Вику в мужской туалет.
Охранник заявил, что в мужской туалет с девушками нельзя. Разрешение обошлось в два бакса.
Заперлись в кабинке. Леша опустил крышку унитаза, посадил Вику на колени, и они устроили скачки на белом коне.
Леша открыл дверь и впустил Вику. Он еще не успел закрыть дверь, а она уже висела на шее. Леша бросил взгляд на лестничную площадку и ногой захлопнул дверь.
– Ты зачем кричала? Внимание к себе привлекаешь!
Вика надулась:
– По-твоему, мне нечем привлечь к себе внимание?.. Все! Я пошла! – Она повернулась.
– Ну… не обижайся… Ты же понимаешь, что я имею в виду…
– Я только и делаю, что понимаю, что все имеют в виду, а никто при этом не хочет понимать, что я имею в виду!
На такие бабские штучки следует отвечать такими же. Лучше этого ничего не работает.
– По-твоему, значит, я такой же, как все? Ну, спасибо! – Он сделал вид, что обиделся.
– Дурак ты, Лешенька, и не лечишься! – Вероника обняла его и поцеловала в губы. – Дурак…
У Алексея сразу же поднялось настроение. И не только настроение, конечно. Он запустил руку Вике под юбку, погладил ногу и нащупал место границы чулка и обнаженной кожи. Ему нравилось, когда женщины носили чулки, а не колготки. Это возбуждало. Леша был извращенец. Он надевал на себя женскую одежду, а партнерша мужскую. Эта страсть зародилась еще в пионерском лагере, на «комическом футболе». Мальчики переодевались в девчачье, красили морды, завязывали банты, а девочки надевали все мальчишечье и подрисовывали гуашью усы. Так играли в футбол. Во время игры у пацанов было принято задирать юбку, мазать мимо мяча и падать кверху жопой. Однажды после матча Леша с одной девочкой залезли на чердак покурить, там она полезла целоваться и одновременно к нему под юбку. Леша чуть с ума не сошел и брызнул ей в ладошку. Ему стало стыдно. А она как ни в чем не бывало вытерла ладонь об Лешину рубашку, которая была пока на ней, и спросила:
– Тебе раньше никто из девочек не дрочил?
– Да. – Леша залился краской.
– Чего «да»? Дрочили или нет?
– Не дрочили… Ты первая…
– Да?.. – обрадовалась девочка и поцеловала его. – Давай дружить?
– Давай.
Теперь Леша и не помнил, как ее звали. Но та связь кинула в черноземную почву его эго семя полового извращения, правда безобидного. Если мужчина переодевается в женскую одежду, а женщина – в мужскую, никому вреда от этого нет. Считайте это комическим футболом.
Леша подхватил девушку на руки, перенес в комнату, поставил на ноги рядом со шкафом-купе.
– Ты хочешь спрятать меня в шкаф?
– Нет. Я хочу тебе кое в чем признаться.
– У тебя кто-то спрятан в шкафу?
– Нет. Я хочу признаться, что я извращенец.
Вероника заморгала.
– Не бойся. Это не опасное извращение. Мы просто переоденемся сейчас… Ты в мужское, а я в женское. А потом…
– Что, опять разденемся?
– Не до конца. Я тебе покажу…
– Ого! – Глаза у Вероники загорелись. – А это не больно?
– Это приятно. – Леша вытащил из шкафа черные кружевные трусики жены и надел их. Сарделька не уместилась, торчала сверху, как подосиновик.
– Это как в детстве в больницу играть?
– Типа того. – Леша надел бюстгальтер, поправил чашечки.
– Можно я вот это надену. – Вика вытащила из шкафа его парадный костюм «Хьюго Босс» в мелкую серую полоску.
Леша оценил. Полосатый костюм оптимально подходил для извращения. Леше нравилось, когда им пользовалась жена. А жене не нравилось – костюм мялся, его сложно было гладить. Жена будет подозревать, когда найдет костюм мятым. Он скажет, что ездил в нем на официальную встречу.
– Я тебя попрошу еще об одном, – сказал он. – Не могла бы ты сходить в ванную и подрисовать себе усы.
– Это как в комическом футболе?
Леша обрадовался. Он не ожидал, что она окажется такой понятливой.
Вика пошла в ванную. А Леша на кухне смешал два стакана водки с соком, кинул лед, нарезал сыр и вернулся с подносом в комнату. В кресле, нога на ногу, сидел великолепный кайзер с усами вверх и курил. Пиджак на кайзере был расстегнут до пупка.
– Еще одна деталь.
Он принес шпоры, которые свистнул у отца в музее. Когда он их увидел, он сразу понял, что не сможет теперь без них жить. Но жена не одобрила его кавалерийских фантазий, и Леше только один раз удалось уговорить ее надеть шпоры.
– Вот, надень.
Вика надела шпоры на его полуботинки.
Леша завалил ее на кровать, распахнул пиджак и положил два кусочка сыра ей на грудь.
Вероника распорола шпорой матрас и, когда кончала, поранила ему икру. Но это нисколько не испортило впечатления.
Леша пошел сполоснуться. А когда вернулся, увидел, что Вероника, завернувшись в простыню, курит на балконе. Леша в два прыжка добрался до балкона, схватил ее и выдернул в комнату, как репку. Вика не удержалась на ногах, и они вместе полетели на пол.
– Ты что?! – завизжала она.
Вероника обиделась, но Леше снова удалось поправить ей настроение.
– Ого! – Она подняла шпору. – Не из нашего ли музея? – И показала на инвентарный номер.
– Только отцу не говори.
– Он же у нас не работает больше. А вот я – материально ответственная, и с меня спросят!
– Да ладно, не злись… Можешь их забрать.
– У меня вообще на работе неприятности, – вспомнила Вика. – Обнаружили пропажу экспонатов…
– И что теперь?
– Не знаю… Замучили допросами. – Она помрачнела.
– Ну, не расстраивайся. Шпоры уже нашлись. И другие экспонаты найдутся.
Вика улыбнулась:
– Дурак ты, Лешенька!
Зазвонил телефон.
– Найдут же время. – Леша решил не брать трубку, но телефон все трезвонил и трезвонил, не давая сосредоточиться. – Ладно, подожди. – Он снял трубку. – Алло!
– Алексей Дегенгард?
– Слушаю!
И он услышал. Он услышал, что его родители убиты и их тела находятся в морге города Моршанска. Он может приехать, забрать их.