– Скажи-ка, – говорит она, ворвавшись наутро в мою палату, – ты посылал «добрые волны» 809-му?

– Нет, прости, забыл.

– Ну и ладно, все равно у него случилась легочная эмболия. А 103-я и 612-я чувствуют себя лучше. Спасибо.

Она по глазам понимает, что я не верю, и протягивает мне стопку распечаток. Научные исследования, проведенные больницей Святого Луки в Канзас-Сити. Эксперимент на тысяче пациентов. 75 % улучшения общего состояния, когда в их палаты начали слать пожелания выздоровления.

– Именно по этому протоколу ты сейчас живешь. Чтобы действовать, не обязательно быть верующим: люди разного вероисповедания – группа А – не добились с помощью молитв результатов лучших, чем атеисты группы Б доброжелательными помыслами.

Единственная фальшивая нота звучит, когда в эксперименте А-В4 пациентов предупреждают, что на них сконцентрируются на расстоянии. В этом случае состояние ухудшается в 80 % случаев. Почему, как думаешь?

– Они говорят себе: раз врачи просят людей молиться за нас, значит, нам кранты.

– В точку! Вот поэтому мы ничего не скажем ни 103-му, ни 612-му, пусть думают, что действуют препараты. Ладно, следующий этап.

Я даже крякнуть не успел, как она без всяких церемоний приподняла мне голову за затылок, потянула из-под подушки компьютер и пристроила его мне на колени, потом достала из кармана флешку и нажала на пульте кнопку, чтобы установить изголовье в нужном положении. Я слежу за ее действиями с удвоенным вниманием. Мысль о том, что она обычная узурпаторша, уволенная за нерадивость санитарка, пытающаяся быть полезной в цирковом обличье, возвращает мне власть над ней, одновременно делая более восприимчивым к «добрым волнам», как она их называет.

– Чтобы избавиться от последних сомнений, дружок, сделаем тест и заключим договор. Если ничего не выйдет, я оставлю тебя в покое. Но чтобы все по-честному: обратный результат станет таким же убедительным доказательством.

Она сует флешку в разъем, и я решаю провести собственный опыт, осторожно протягиваю руку и нажимаю на красную кнопку. Через тридцать секунд прибегает Фату.

– Проблемы, Тома?

Я притворяюсь, что случайно позвал на помощь, и жду, чтобы женщины поздоровались. Ничего не происходит. Клоунесса спокойно наблюдает за действиями медсестры, Фату проверяют аппаратуру и уходит, ничего не заметив.

– Ложная тревога! – сообщает она в коридоре интерну. – Наш Тома – железобетонный паренек.

Одно из двух: либо посетительница – сверхъестественное существо (в чем и пытается меня убедить) и ее никто, кроме меня, не видит, либо поведение старшей медсестры подтверждает мои подозрения: сюрприз на день рождения – клоунесса, якобы превращающая меня в супергероя, – дело рук персонала. Все скинулись и купили билеты в Диснейленд. Остается узнать, наняла Фату актерку, потому что это ее бывшая коллега и они хорошо знакомы, или была другая причина. Впрочем, как сказал бы папа: «Содержание фарса значения не имеет, роль дурака все равно твоя!» Это было неприятно, но справедливо. Окружающие стараются ради меня, а я почему-то чувствую печаль.

– Итак, вот твое новое задание, Железобетон. Проведем опыт ретропсихокинеза.

– Чего-чего?

– Ты сконцентрируешься на событии из прошлого, как в истории с «наездом» твоего отца на дерево.

Я отвечаю, что сначала хочу завершить начатое: послать добрые волны 439-й, моей подруге Керри Шулер. Я слежу за лицом клоунессы, карауля ответную реакцию. Она бросает, улыбнувшись не слишком весело:

– Не утруждайся.

– Ты забыла, что у нее миелобластная лейкемия?!

– Я все помню, но Керри перевезли в Женеву.

– ?..

– Отец записал ее в тест-группу для лечения новым методом – иммуно-моделированными стволовыми клетками. Предыдущий претендент только что «выбыл из очереди», так что можешь собой гордиться.

– Почему? – совершенно растерявшись, спрашиваю я.

– Если ты все время думал о Керри Шулер, она естественным образом получила часть восстанавливающей энергии, которую ты прошлой ночью посылал незнакомым людям.

Я захлопываю рот, не отводя взгляда. Как удобно: единственная пациентка, которая – возможно! – разоблачила ее подлинную личность, только что нас покинула. Не стоит держать меня за тупицу: из отделения паллиативной медицины отправляются не в Швейцарию, а на кладбище! Но я очень скоро узнаю правду, нет смысла демонстрировать недоверие. Я изображаю сдержанное торжество спасителя человечества и спрашиваю:

– Ты правда считаешь, что я уморил другого пациента, чтобы освободить место для подруги?

– Не заносись! Все просто: пожелание выздоровления, которое ты направил Вселенной, выбрало самый короткий путь осуществления. Когда заказываешь судьбе яичницу, разбиваешь яйца, которые оказываются под рукой.

Я сглатываю со смирившимся видом, она понимает, что выпавший Керри шанс (если вся эта история – правда) заставляет меня чувствовать одновременно радость и вину, и говорит:

– В следующей манипуляции ты изменишь ход вещей без малейшего вторичного воздействия на кого бы то ни было другого. Берешься? Речь об опыте доктора Рене Пеоша[5], который провели в Принстоне, расширив его рамки.

Она объясняет мне принцип работы. Робота на колесиках помещают в стеклянную клетку и включают на двадцать минут. Протокол повторяют две тысячи раз. Все движения самоуправляющегося малыша, связанного с компьютером радиоволнами, были записаны шестью месяцами раньше в файлах Excel.

– Выбери один из них, открой и сконцентрируйся, чтобы стало больше перемещений вправо.

Сначала я слушаю вполуха – мои мысли заняты Керри, но быстро включаюсь в игру. Активное действие всегда лучше неопределенности.

– Насколько больше?

– Согласно закону вероятности, учитывая, что колеса робота крутятся во всех направлениях, по отношению к центральной линии должно быть не больше 51 % движения вправо. Мы договорились?

– Да.

– Твоя задача: поднять процент до 70.

– Невозможно.

– Не для тебя.

Меня взбесила самоуверенность этой тетки, и я принял вызов, хотел не только утереть ей нос, но и оправдать доверие. На первом файле я добился 53 %, на втором – 55 %, но когда на пятом их стало 65 %, это показалось мне маловероятным.

– Что за номера? Они сфальсифицированы?

– Ты сам выбирал.

– Ладно. Открою один и посмотрю, не давая никакого задания. Увидим, получится ли 50/50.

– Давай.

– Изменения внесу только после этого.

– Нет.

– Почему?

– Не сумеешь. Решишь быть пассивным наблюдателем, им и останешься. У файлов всего один общий момент: опыт записывал компьютер. Без свидетелей.

– И что?

– А то, что ни один человеческий мозг не признал результат действительным. То есть он девственно чист, делай с ним что хочешь. Открой следующий файл и запроси 70 % перемещений влево.

– Поспорим на результат?

– Лично я не сомневаюсь, а вот ты себя сдерживаешь.

Мозги закипают от ярости, все внутри сжимается: я добился 70 %. Не веря своим глазам, начинаю проверять данные с флешки: вмешательство фальсификатора немыслимо, это действительно публикация Принстона с практическими опытами для скептиков.

– Что это значит? Я и правда каждый раз влиял на прошлое?

– Не только. Ты произвел два одновременных действия: одно – в настоящем, наблюдая за результатом опыта, из которого хотел исключить случайность, другое – в прошлом, перенесясь на полгода назад и мысленно воздействуя на робота, чтобы он подделал статистику.

– Погоди… Хочешь сказать, моя мысль путешествовала во времени?

– Да, чтобы участвовать в событиях, обычно являющихся отражением вероятностей. Теперь ты знаешь, что это работает, добейся 80 % перемещений влево вот в этом файле.

Я открыл его с легким сердцем. Рехнуться можно, до чего быстро человек привыкает к невероятной ситуации, если она повторяется. Увы – я не превысил 50 %.

– Все нормально, – улыбнулась она, видя, что я расстроен.

– Взгляни на название файла: первая буква – Х. Это значит, что в помещении находился некто, следивший за опытом. Я уже говорила: нельзя изменить результат, подтвержденный наблюдателем.

Я уронил голову на подушку. Неудача только усилила позиции предыдущих успехов. Данная мне клоунессой власть кружила голову, хоть я и не видел от нее особой пользы.

– Если забыть об этой неудаче, факт, что Вселенная снова подчинилась, укрепил твою уверенность в себе? Ты получил самое ясное из всех возможных подтверждений того факта, что наделен способностью действовать вопреки року. Ничто не мешает тебе спасти пчел.

Я возражаю в том смысле, что она сию секунду продемонстрировала обратное. Пчелы исчезают все стремительнее, и это реальность, которую отмечают все, а значит, я не способен ничего изменить.

– Разве что обратишься к ним напрямую – энергично, как говорил с роботом, двигающимся по кругу. Пчелы ничего не подтверждали, им неизвестно, что люди их приговорили. Пчелы ловят ментальные образы, предлагающие решение их проблем. Тебя и восемь тысяч двенадцать твоих коллег я прошу об одном: станьте передатчиками. Передающими антеннами. Сообщите пчелам информацию о выживании.

Я закрываю компьютер и перевожу взгляд на окно. Мне понравилось играть с прошлым, но она права: если я действительно получил от нее власть, следовательно, будущее во мне нуждается.

– Предлагаю тебе познакомиться с лучшими специалистами по общению с пчелами.

Она по локоть запускает руку в пышные панталоны, достает две книжки карманного формата и кладет их на кровать. «Жизнь и нравы пчел» лауреата Нобелевской премии Карла фон Фриша[6] и «Улей и Человек» преподобного Реми Шовена[7].

– На закладке найдешь расписание миссии. Мысленное свидание с твоей группой в 19:00, успеешь подготовиться. Ладно, мне пора. Рассчитываю на тебя.

– Спасибо, Франсина.

Она оборачивается с порога, зазвенев бубенчиками.

– Решил меня переименовать?

– Разве ты не Франсина? Керри тебя узнала.

– Узнала?

Я смотрю на нее с вызовом. Она разводит руки жестом недоуменного бессилия. Я делаю следующий выстрел.

– Ты работала санитаркой в Гюстав-Русси или не работала?

– Я уже говорила – тебе решать, кем меня считать. Я подчинюсь.

Я не отвожу взгляда и не знаю, разоблачила ее бывшая пациентка или она намеренно подогревает мои сомнения.

– Кстати о Керри… Почему она утром не зашла попрощаться?

– Ты спал, приятель. Она не захотела тебя будить – думала, ты использовал помпу, потому что боль стала невыносимой.

– Посмотри на меня. Клянешься, что она в порядке?

Клоунесса смотрит на лежащий на тумбочке рисунок, подарок Керри, присаживается на краешек кровати и берет меня за руку.

– Клянусь – если продолжишь работать над Керри, с ней все всегда будет хорошо.

Я удовлетворился этим ответом, не задаваясь другими вопросами, способными причинить мне ненужную боль.

* * *

Каждый раз, спрашивая у санитарок, есть ли новости о Керри, я слышал в ответ одну и ту же поговорку – «Отсутствие новостей – хорошие новости» – и в конце концов сказал себе: «Если повезет и кто-нибудь придумает, как лечить синдром Бофора, я смогу подвести черту под предыдущей жизнью и отношениями…» Чтобы сосредоточиться на исцелении, я решил использовать в качестве отправной точки нарисованный Керри эскиз костюма новобрачного.

Неделю спустя, когда на него опрокинулась тарелка супа, я решил, что он сыграл свою роль: моя исчезнувшая невеста выкарабкалась! Раз не подает признаков жизни, значит, создает зимнюю коллекцию для нового возлюбленного.

Ночью я воображал, как стану совсем взрослым, буду гулять по улицам и разглядывать рекламу шмоток, узнавая «тенденции», придуманные Керри в отделении паллиативной медицины. Детские мечты расцвели на стенах домов и корпусах автобусов. Спрятавшись за марками производителей одежды, Керри Шулер жила на всем земном шаре. Вот в таком ключе я продолжил «работать» над ней.