Удивительно, как быстро ядовитая пилюля примиряет человека с жизнью! Только потому, что возвращаешь себе власть. Решает не болезнь и не врач, а пациент. Напрасно я твержу себе: «Маловероятно, что в кармане у клоунессы лежит колумбийский яд, а желтая таблетка – скорее всего Smarties…» – мне внезапно захотелось сражаться за что-то еще, кроме себя. Раз Мария-Клоунесса подталкивает меня к самоубийству, чтобы я назло ей забыл о желании отдать концы, значит, стоит выжить.

В суеверном порыве я прячу пилюлю в салфетку, засовываю в ящик прикроватной тумбочки – как оберег – и пытаюсь отыскать номера коек, которые должен бомбардировать добрыми мыслями. 103… 612… Не хватает третьего. Плевать, двум первым больше достанется. Не знаю, кто на них лежит, но наверняка взрослые пациенты, на нашем четвертом этаже номера палат начинаются на 4. Клоунесса не дала мне детских номеров, чтобы сложнее было проверить результат.

Все, начали. Я концентрируюсь на матрасе, подушке, стойках капельниц и рикошетом посылаю больным волны исцеления, счастливого изумления и воображаю, как они стремительно одеваются, возвращаются домой с маленьким чемоданчиком в руке, обнимают родных, гладят подпрыгивающую от счастья собаку, снова играют в футбол… На стрельбе по тарелочкам появляются медсестры – вид у них загадочный – с меренгово-клубничным тортиком, в который вставлена не догоревшая после завтрака свеча. Не оставив времени на задувание, они протягивают мне пухлый конверт с головой Микки Мауса. Я заглядываю внутрь: о боги! Там лежит билет в Парижский Диснейленд на день открытия после реконструкции, через два с половиной месяца.

Фату многозначительно улыбается, подтекст ясен: я должен продержаться.

Сглатываю слюну, давлюсь словами благодарности, но не могу удержаться и спрашиваю:

– Я думал, это была… клоунесса?

– ?..

– Мой подарок.

Они хмурят брови, спрашивают, о ком я говорю. Только тут я осознаю, что ни одна из них не видела, как она выходила из моей палаты, и не в курсе ее присутствия в отделении. Все выглядят искренними. Вывод ясен: или меня водят за нос, или никакой Марии-Клоунессы не было! А был глюк – вторичный эффект от впрыскивания морфия… Есть, правда, еще один вариант: она не человек и невидима для всех менее смертных, чем я.

Мне хотелось все прояснить, и я едва не задал вопрос, но убоялся ответа. Его возможных последствий. Если я вижу нереальных людей, это попахивает терминальной стадией, а мне не хочется портить людям праздник. Доведя голос до максимально жизнерадостной ноты, спрашиваю, кто пойдет со мной в Диснейленд. Пальчик поднимает Амандина, самая красивая из всех. Она очень мило краснеет.

– Мы бросили жребий, – уточняет Фату с привычной ворчливой застенчивостью. – Давай-ка, принимайся за торт, а то совсем растает.

Дамы разделили угощение на четыре части, мы все съели, и они ушли, забрав коробку и оставив мне свечу. Для будущего года. В том случае, если… С болью в сердце я убрал ее в ящик. Положил рядом с ядом.